Просроченные чувства.

— Только не говори, что всё прошло ужасно.   — Да нет. Просто всё прошло не так, как я хотел, — со вздохом признался Джихан, не глядя и подписывая какие-то бумаги, которые вручила ему Наре. — Зато она пришла, а это уже о чём-то говорит.   — В первый и явно последний раз. Мы опять поругались. Этим ссорам нет конца и края. Мне уже надоело постоянно собачиться с ней. — Но вы разговариваете! Раньше вы лишь взглядом прожигали друг в друге дыры, а теперь между вами происходят полноценные диалоги. — Которые состоят из взаимных оскорблений, — мрачно добавил сын генерала Садакат. — Да что ты сегодня так пессимистично настроен? Где же тот Джихан, который с горящими глазами уверял меня, что все мужчины по природе своей охотники и отказы женщин их только распаляют? Ты сам мне говорил, что ни перед чем не остановишься, чтобы завоевать Алью. — Она сказала, что никогда меня не простит.   Наре сощурила глаза, внезапно став похожей на кошку, и изогнула бровь. — И ты ей поверил? Серьёзно? Она ещё совсем молоденькая, откуда она может знать, что с ней произойдёт завтра? Может, завтра вы вообще поженитесь. Я долгое время была наемницей другой страны и убивала всех подряд, и, если бы кто-то мне сказал, что через десять лет я буду агентом ФБР Турции, я бы просто пристрелила этого человека. — Она сказала, что не доверяет мне.   — Ну конечно же! Но ведь ты можешь приложить усилия, для того, чтобы она прониклась к тебе доверием.   — Я не вижу в этом смысла, не вижу перспектив.   — Но она же тебе нравится. Ты хочешь всё бросить?… — Я не знаю, как тебе это удалось, и даже знать не хочу, ведь я оставил Алью на попечении Наре, — Шахин с Угуром оказались сзади так не вовремя, что бывшая Булут подпрыгнула от неожиданности, а Джихан поставил на документе лишнюю подпись. — Я же сказал тебе не приближаться к ней. — У нас была всего лишь одна тренировка, — устало заметил Джихан.   — Я и не удивлён. О чём ты вообще думала, Наре? — длинноногий кузен Джихана казался разъярённым, разве что дым из ушей не шёл, как и Угура.   — Я была занята, готовилась к новому заданию, милый. — поспешила оправдаться девушка. — И надо было оставлять Алью тому, кого она ненавидит? — решил вставить своих пять копеек, носитель фамилии «Кылынч». — Тебе что-то не нравится? — вспылил Джихан, поворачиваясь к ненавистнику. — Кто ты ей? Отец, брат, дядя?   — Я беспокоюсь о её душевном равновесии, и меня бесит, что ты ошиваешься вокруг неё. Она потеряла всю свою семью из-за тебя, и я не хочу, чтобы ты маячил у неё перед глазами, напоминая об этом. — Что-то тебя это сильно напрягает, нежели Шахина. Уж не положил ли ты на неё свой маленький глаз? — выплюнул Джихан. Угур напрягся, сжимая кулаки. Это увидел и Шахин.  — О, Алья! Ты так вовремя проходила мимо! Иди сюда! — Наре улыбнулась и помахала рукой, подзывая девушку подойти ближе.  Алья немного потопталась на месте, заметив Джихана, но всё же подошла, заставив враждебно настроенных мужчин чуть сбавить свой пыл. На секунду возникшая гнетущая тишина заставила всех пятерых неловко оглядеть друг друга, и Джихан внезапно выпалил, глядя Алье прямо в глаза: — Ношу стринги. Каждый день, синие такие, с кружевом.   Девушка удивлённо приоткрыла рот, Наре выпучила и без того не маленькие глаза, а Шахин странно покосился на Джихана, который тут же невозмутимо отвернулся и продолжил подписывать бумаги. А Угур лишь фыркнул, мол «кто бы сомневался». — Не смогу тебя сегодня отвезти в город, — признался Шахин, — Угур, к сожалению, тоже. Я скажу Зеррин и она подбросит тебя на своей машине. — Джихан свободен, он может подвезти тебя, — тут же влезла Наре, когда Алья собиралась было согласиться на предложение Шахина. — Не думаю, что это хорошая идея, — недовольно пробурчал Угур, поглядывая на Джихана, который делал вид, что их не слышит. — Да, я лучше поеду с Зеррин.   — У неё горит отчёт, ей некогда. А вот Джихан свободен, — настойчиво лезла Наре, пытаясь привлечь внимание Джихана, но тот на неё даже не смотрел.   — Ладно, я могу вызвать такси, — не сдавался Угур.   — Отвезёт Джихан, так быстрее.   — Он гоняет как чёрт. — решил влезть в разговор Шахин, как тут же получил гневный взгляд жены, и подумал что лучше надо помолчать.  Пока Наре и Угур препирались, Джихан поднял глаза, заметив, что Алья на него смотрит. Долгую секунду, показавшуюся ему вечностью, они глядели друг на друга, и старший Альбора сам не заметил, как прошептал:   — Я отвезу.   Угур замолчал и перевёл взгляд на Алью, но та лишь пожала плечами.   — Ну вот и замечательно, — оживилась Наре, хватая Шахина с Угуром под локоть и уводя подальше. — Что за муха вас сегодня укусила? Ладно, черт с вами, у нас много заданий, надо их обсудить… Удаляясь, рыжеволосая бестия обернулась и, показав Джихану большой палец, что-то прошептала. Что-то вроде: «Не подведи, придурок».

***

Только не молчать. Молчание убивает самое светлое, что могло бы быть между людьми. Когда люди молчат, они слишком много думают.   В машине играла музыка, слишком весёлая, слишком энергичная, но Джихан и Алья были погружены в свои мрачные мысли и ничего не замечали вокруг. Даже друг друга. Девушка, видно, приняла в штабе душ, и теперь от её влажных волос пахло чем-то свежим, чем-то лимонным, и от этого у Джихана защемило сердце. Эта девчонка делала ему слишком больно. Брюнет не сразу заметил, как на въезде в город образовалась пробка. Из тяжёлых раздумий его вырвали лишь чьи-то недовольные ругательства, обращённые в его адрес. Альбора проигнорировал оскорбления и попытался перестроиться в освободившийся ряд. Алья откровенно скучала, уставившись в окно, пока автомобили вяло плелись друг за другом. Где-то вдалеке на фоне светлого неба вздувались клубы дыма. Мимо резво пронеслась пожарная машина. Девушка удивлённо вытянула шею. — Это пожар? Джихан проследил взглядом за очередным пронёсшимся ярко-красным автомобилем. Музыка резко сменилась на радио, которое сообщало о важных новостях. Зазвучал тревожный и низкий голос диктора: — В районе Кызылтепе, неподалеку от городка Мидъят горит жилая двадцатиэтажка. По предварительным данным, взрыв бытового газа… Дальше всё сливалось в какой-то шум и радио выключилось.  Алья несколько секунд вглядывалась вдаль, нервно закусывая нижнюю губу.   — Я хочу туда попасть, — внезапно заявила она.   Джихан посмотрел на девушку, беспокойно вертящуюся в кресле, готовая выскочить из машины в любой момент. — На машине не проедешь, всё перекрыто. — Тогда добегу сама, — Алья выскользнула из автомобиля и кинулась бежать, умудряясь проскакивать между тесно стоящих машин.   — Куда ты? — Джихан дёрнулся и выругался, когда девушка исчезла из виду. — Да чтоб тебя… Мужчина, бурча себе под нос, побежал за ней, на ходу надевая свой броневой жилет.   Догнал он её уже у оцепления, довольно-таки далеко от горящего дома. Ближе не давали подойти спасатели и пожарные. Любопытные граждане окружили весь двор, шумно что-то обсуждая.   — Ну и как ты собираешься им помогать? — немного раздражённо поинтересовался Джихан у Альи, останавливаясь позади неё и заставляя толпу отойти на безопасное расстояние. Кажется некоторые узнавали брюнета и начали тыкать в него пальцами.   — Выводить людей из домов.   — Там опасно. Этажи могут разрушиться, ты сгоришь или угоришь.   — Хочешь, чтобы я тут отсиживалась? Даже не надейся. Если я хоть как-то могу помочь, я это сделаю.   Алья пролезла под оградительной лентой и стремглав побежала прямо к горящему зданию, не обращая внимание на крики пожарных, а уж тем более Джихана, которому пришлось идти за ней. Внутри было адски жарко, везде полыхало пламя, яркое и рыжее, оно облизывало стены, потолок, пол и плясало на шторах, лестницах, мебели. От чёрного дыма слезились глаза, першило в горле, мгновенно закружилась голова. Алья влетела в подъезд, поднявшись по едва выдерживающим её ступенькам на первый этаж, и присела на корточки, пытаясь услышать чьи-нибудь крики и мольбы спасения в этом большом доме.  Она кажется могла услышать всё: разговоры пожарных на четвертом или третьем этаже, крики паники у девочки с шестого или все-таки восьмого?… Даже мяуканье кошки на десятом… Все кричали так громко, что даже усиливало остроту слуха. Хоть бы не лопнули барабанные перепонки. — Здание не успевают тушить. Людей здесь осталось достаточно, — сообщил ей Джихан, выдёргивая из раздумий.   — Кажется этажом выше есть старушка, наверное в самой дальней комнате. Её голос отдаленно слышится. — хрипло сообщила Алья. Она стянула с себя куртку и прикрыла ею лицо, стараясь не делать глубоких вдохов.   Девушка вынула из кармана старую гарнитуру и сунула наушник в ухо, перехватив рацию, которую кто-то бросил у входа. — Оставайся здесь и сообщай мне, кто  где находится, кого можешь услышать. — приказал ей Джихан, натягивая на лицо респиратор. — Я не останусь! — резко ответила она. — Тебя либо завалит, либо ты надышишься угарным газом. Лучше выйди на улицу, там безопасней.   — Я не уйду.   — Мёртвая ты здесь никому не поможешь!  — Ты тоже никому не поможешь, если будешь ошиваться тут. Иди на этаж выше! — Ты упрямая!   — Ты тоже!   Джихан издал звук, похожий на рычание, и развернулся, рванув вверх по лестнице. Она — следом. Каждый шаг отдавался в груди. Лестница скрипела, под ногами скользили обломки. Через несколько минут его голос зашипел в наушнике: — Старушку нашли. Вытаскиваем через окно. — Алья в этот момент пыталась выбить ногой заклинившую дверь и отыскать в захламлённой квартире маленькую испуганную девочку. Детский плач был назойливым, страшным и гвоздями проникал в голову. Ей удалось найти её под уже горящей кроватью. Алья подхватила ребёнка на руки и, спотыкаясь, побежала к окну. Кто-то из спасателей уже тянулся к ним снаружи, стоя на подмостках. — У неё ожоги! — крикнула она, передавая девочку. Поднимаясь дальше по лестнице, она обнаружила, что находится на девятом. Рядом слышались крики мужчины, за заблокированной дверью. — Помоги спасателям на девятом этаже, у них завал, — еле прошептала Алья, кашляя и стирая пот с раскрасневшегося лица. Было так жарко, что, казалось, она горит изнутри. Девушка едва добрела до выхода из квартиры и тяжело вздохнула, когда поняла, что дальше по лестнице ей подняться не удастся: она обвалилась посередине, словно выжжена до арматуры. Завязав на затылке рукава куртки, Алья встряхнула руки и оттолкнувшись, прыгнула вперед. Она приземлилась неловко, ударилась о край стены, но встала. Руки дрожали.  Чем выше она поднималась, тем гуще становился дым и громче голоса людей, но и тем хуже становилось ей самой. Дико хотелось пить. Собаки, младенцы в колыбелях, испуганные женщины, которых она выводила из горящих комнат, слились у неё перед глазами в один образ. Когда спасатель, которому она передала до изнеможения плачущего трехлетнего мальчика, хотел было вытащить из окна и её, Алья поняла, что у неё просто не хватит сил залезть на подоконник. — Я на двенадцатом этаже. Тут два тела… — в рации раздался голос Джихана. Он дышал тяжело, срываясь на хрип. — Уже мёртвые, но я вытащил их и положил на землю. Поднимаюсь на тринадцатый этаж. Выше спасателей уже нет, они не могут сюда добраться. А ты где? Алья? Голос Джихана доносился до неё будто через вату. Ей хотелось дышать, глотнуть свежего воздуха, раствориться в нём. Девушка опустилась на четвереньки, потому что у пола было не так жарко. — На четырнадцатом. Наверное. Я не помню. На тринадцатом никого не слышно. На четырнадцатом только две канарейки. На пятнадцатом… — Алья закашлялась, чувствуя, что не может вздохнуть. — Я иду к тебе… — Нет. На пятнадцатом слышны крики целой семьи. Но отдаленно, они наверное на балконе… Несколько секунд в рации воцарилась тишина. Потом мужчина издал тяжёлый вдох. — Уходи отсюда, слышишь? Можешь спуститься до десятого? Там ещё остались пожарные. Иди к ним. Алья? Кажется, на несколько секунд она потеряла сознание. Ей внезапно так захотелось сейчас оказаться в респираторе Джихана, там внутри наверно можно было, чем дышать. Девушка с трудом поднялась на ноги, в темно-красном мареве огня она взглянула на свои руки, чёрные от копоти, и постаралась как можно быстрее добраться до лестницы. Голова трещала, а в горле все ещё было дико сухо. По вискам молоточками стучал чей-то голос. Он доносился откуда-то из-за двери, с этого же этажа. Алья взглянула на железную плотную дверь и коснулась ручки, надеясь, что та открыта. Возможно, она обожглась, но боли не почувствовала. — Алья? Ты уже спустилась? Алья?   — Нет ещё.   — О чём ты думаешь? Спускайся немедленно. Мне самому уже тяжело дышать. Я на восемнадцатом. Спасатели говорят, выше уже никого нет.   — Двадцатый…   — Что?   Алья с третьего раза выбила входную дверь, от бессилия сползая вдоль стены. Казалось, она варится заживо.   — Я на девятнадцатом, этажом выше, на двадцатом кто-то есть. Уже голос сорвется от криков помощи. — Ладно, я проверю, а ты спускайся, слышишь?   Девушка поползла, понимая, что не сможет встать. Она ползла медленно, буквально скребя пальцами по полу.   — Эй, здесь кто-нибудь есть?   Ответом ей было треск горящей мебели.   — Алья! Если ты меня слышишь, подай хоть какие-то признаки жизни!   — Со мной всё нормально. — выдавила она, хотя знала, что это не совсем так. Алья доползла до середины коридора и остановилась, заметив на полу мужчину. Он лежал лицом вниз, не шевелился и даже не издавал никаких звуков. Но брюнетка всё равно заставила себя доползти до него и коснуться руки. — На двадцатом труп.   Какие жестокие слова он произносит, бесстрастно подумалось Алье, которая поняла, что и перед ней тоже уже труп.   — Я вытащу тело и вернусь за тобой, слышишь? Раздался очередной треск, что-то рухнуло у неё за спиной. Кажется лопнуло стекло, осыпавшись сверху — острые осколки ударили по голове, застряли в волосах. — Здание рушится. Конструкция не выдержала. Алья, мать твою, отзовись, ты меня слышишь? Она слышала, но сил что-то сказать в ответ не было. Как глупо, пронеслось у неё в голове, она сама сюда прибежала, ведь знала, что в таком пожаре она либо покалечится, либо умрёт. Не героизм, а чистого вида безрассудство.  Что-то взорвалось, и ей показалось, что это произошло у неё прямо над головой, наверное, трубы. Пол внезапно накренился, и Алья стала сползать вбок, отчаянно вцепившсь в дверной косяк, скользнула по стене. — Ты где? Алья? — В его голосе прорезался страх, но девушке вдруг стало смешно.   — Здание рушится, — бесцветно прокомментировала Алья, когда её швырнуло об стену.   — Прыгай.   — Что ты сказал?   — Прыгай из окна. Я поймаю.   — Ты с ума сошёл? Я же так разобьюсь! — от идеи Джихана ей стало немного не по себе, зато она довольно быстро пришла в себя.   — Прыгай, иначе угоришь.   — Ты меня не поймаешь.   — Поймаю. Я обещаю тебе.   — Нет. Я… Я не могу. — Прыгай, здание складывается как карточный домик, людей срочно эвакуируют со двора. Алья, прыгай, я под окном. Хватит сомневаться. Стены задрожали и сверху посыпалась штукатурка. Огонь добрался уже до её ног, и Алья не понимала, а горят ли её кеды, или это просто ей кажется. Она будто была в сауне, раз тысячу натопленной жарким летом. Лёгкие стягивало изнутри, во рту — вкус пепла. Девушка подняла голову, заметив окно, и встряхнула руками, заставляя пламя отступить хотя бы сантиметров на десять. Она с трудом заставила себя двинуться, дрожащими руками оттолкнула ближайшую рухнувшую балку, нащупала стену и встала. Сама удивляясь тому, откуда взяла в себе столько сил. Как девушка дошла до подоконника, как стекло взорвалось осколками, покрывшись алыми искрами огня, Алья помнила смутно. Только запомнила, как вывалилась наружу, точно кукла — обессиленная и лёгкая, словно тряпка. — Джихан… — прохрипела она, проваливаясь в яркий белый свет. Джихан уже был внизу где-то в стороне, искал глазами в огне и дыму её силуэт. Но падающего тела не заметил. Он видел лишь пляшущие языки пламени в окнах. Альбора метнулся в противоположную сторону, оббежал здание вокруг и только тогда, почти у самой земли, увидел маленькую точку, которая стремительно летела вниз. На мгновение Джихан испугался, что не успеет. От этой мысли в груди всё замерло. А Алье показалось, что она ослепла, настолько ярким оказался день вне горящего здания. Ей стало легко дышать, хотя в горле так страшно першило, будто она съела горсть золы, и ветер. О, этот ветер в волосах, так приятно охлаждавший кожу. Одна её половина радовалась, что наконец выбралась из пожара, другая — верещала от ужаса. Мужчина прыгнул навстречу, как только увидел женский силуэт и руки вытянул вперёд, инстинктивно, не думая. Что-то горячее схватило девушку прежде, чем она успела превратиться в кровавую лепёшку на сером безжизненном асфальте. Что-то мягкое и живое, чьи руки так крепко схватили её за талию, что снова стало тяжело дышать. Она так сильно вцепилась Джихану в его плечи, что заболели пальцы. Она видела, как соседнее здание проносится перед её глазами, видела отблески огня и дыма, голубое яркое небо. Удар был таким, что их обоих отбросило на землю. Джихан рухнул навзничь, и Алья с размаху впечаталась в него. От удара из груди выбило воздух, она больно ударилась головой о его плечо. Его спина больно хрустнула на бетоне, но он сжал её, как смог. Удержал. Они прокатились по земле, сбив ограждение, и только потом затихли. Несколько секунд оба не могли пошевелиться. Джихан лежал, распластавшись, обхватив её руками, как щитом, тяжело дыша. Алья задыхалась, прижимаясь к нему, вцепившись в его куртку до боли в пальцах. Девушка еле выпуталась из объятий Джихана, хотя тот никак не хотел её отпускать. — Ты поймал… — прошептала она. — Боже, ты правда поймал. И вдруг, будто только вышла из оцепения в следующую минуту закричала: — Ты напугал меня! Ты сказал мне прыгнуть! А если бы ты не поймал?!  Она приподнялась, еле-еле, и посмотрела на него. Его лицо было в копоти, губы обожжены, в висках — кровь. Но глаза… глаза были живые. И наполненные страхом. За неё. — Но я ведь поймал! Я поймал!   Алья с таким ужасом посмотрела на него, что Джихан стушевался, вдруг подумав о том, что было бы, если бы он не успел.   — Боже, — в ужасе покачала она головой, снова мягко оседая на грудь мужчины и чувствуя жуткую усталость. По грязным от копоти щекам текли слёзы, и её немного тошнило. — Сам ведь мог погибнуть…  — Я поймал, я ведь обещал. Он держал её, даже лёжа на холодной земле, среди осколков, пепла и запаха гари. И не отпускал.

***

— Какая безответственность! Безрассудность, самонадеянность. О чём ты думала, когда лезла туда? Хотела превратиться в гриль? Ладно, с Джиханом всё ясно, у него есть опыт, но ты-то какого чёрта там делала?   Генерал Садакат выглядела безумно разъярённой, даже её седые волосы чуть ли не дыбом стояли. Она кинула на стол свежую утреннюю газету, на первой странице которой жирным шрифтом было выведено: «Джихан Альбора спасает людей из горящего здания», под заголовком была расположена фотография Джихана на фоне задымленного неба. — Ну, судя по новостям, ноги моей там даже близко не было. А если серьёзно, то я не могла просто так пройти мимо людей, которые нуждались в помощи. — Ты сама пострадала!   — Со мной всё в порядке.   — Ты сутки проторчала в больнице.   — Я уже хорошо себя чувствую. Ваши врачи просто чудо, они сразу же поставили меня на ноги…   — Не паясничай. Ты отравилась угарным газом.  — Это было лёгкое отравление. Зато сколько жизней мы спасли.   — Ты вообще была отстранена от заданий!   — А это было и не задание. Мы просто проезжали мимо и увидели, что…   — Ты вообще не должна была там оказаться! Какого чёрта ты пошла внутрь здания?   — Я…   — Это я её заставил.   Садакат остановилась и подозрительно взглянула на только что вошедшего Джихана. Алья удивлённо покосилась на него. — Ты?   — Да. Алья могла помочь мне и говорить сколько в здании людей, где они находятся. Я решил, что девушка там будет нужнее и нечего ей стоять во дворе без дела.   — Ты подверг её опасности. Посмотри на неё, она вся в ожогах. — искусно жестикулировала генерал и выглядела серьезно разъяренной. — В ожогах первой-тире-второй степени, — недовольно заметила девушка.   Джихан пожал плечами, стараясь не смотреть на всё ещё сверлящую его взглядом Алью. Садакат постучала по поверхности стола пальцами и, тяжело вздохнув, села в кресло.   — Ладно, убирайтесь с глаз моих долой. Оба.   Джихан тут же схватил Алью за локоть, когда они вышли из кабинета, и потащил её по коридору.   — Куда мы?   Но Джихан упорно молчал.   — Что? Тоже собираешься меня отчитать за моё безрассудство? Так вот, знай, мне плевать на ваше мнение. Я сделала то, что посчитала нужным.   Альбора втащил её в пустой спортзал и, схватив за талию, поставил на несколько сложенных друг на друга у стены матов, примерно в метре над полом. Алья удивлённо потопталась на мягких чёрных матах, мягкая черная поверхность чуть пружинила под ногами, словно подталкивая к прыжку, и от этого было только тревожнее. Её взгляд источал недоверие и подозрение по отношению к мужчине.  — Ты сказала, что не доверяешь мне. — спокойно начал он.  — Так и есть, — коротко ответила она, скрестив руки на груди. — Но вчера ты мне доверилась. Ты выпрыгнула из окна, не зная, поймаю ли я тебя или нет, но выпрыгнула.   Алья покачала головой.   — Я прыгнула, потому что не знала, что мне делать. Я была в ловушке, а окно было единственным выходом.   — Но ты бы сама не догадалась об этом, если бы я тебе не подсказал.   Алья отвернулась.   — Ты мне доверилась. Я докажу тебе это. Прыгай.   — Что? — она даже не попыталась скрыть возмущение. — Встань ко мне спиной и прыгай. Я поймаю.   Алья словно потеряла дар речи, она снова покачала головой.   — Ты рехнулся?   — Не бойся, ведь вчера я тебя поймал.   — А где гарантия, что это произойдёт сейчас?   — Ты думаешь, я смеха ради заставляю тебя это делать, чтобы ты упала, покалечилась и доставила мне этим удовольствие? Я просто хочу доказать, в первую очередь тебе, что мне можно доверять.   — Зачем это тебе?   Девушке не хотелось смотреть Джихану в глаза. Ей казалось, что если она посмотрит на него, то сломается, настолько проникновенной была его речь.   — Я хочу, чтобы ты мне верила.   Брюнетка потёрла переносицу и вздохнула. Джихан ждал, а Алья медлила, будто растягивая минуты. В её мозгу лихорадочно носились мысли, пытаясь найти лазейку или хотя бы придумать другую тему для препирательств.   — Я, конечно, ещё не совсем хорошо тебя знаю, но я почему-то была уверена, что ты не свалишь перед госпожой Садакат всю вину на меня, — внезапно произнесла она, с трудом выговаривая слова. Она словно благодарила его, переступая через себя.   — Ты ни в чём не виновата. Ты спасла людей.   — Мы, — мягко поправила девушка, — Мы спасли людей. Ты тоже там был.   Алья повернулась к Джихану спиной, но падать в его объятия не спешила.   — Я не могу, — сделав паузу, призналась она. — Мне страшно. Если бы я была в состоянии тебя поймать, ты бы сам прыгнул?   Джихан молчал, и Алья в ответ слышала лишь его дыхание.   — Вот видишь, но при этом хочешь, чтобы это сделала я.   — Я тебя плохо знаю. Но я уверен, что, если бы я был тяжело ранен и истекал кровью, ты бы меня не оставила. Ты не плохой человек и никого никогда не оставишь в беде. Ты просто сомневаешься, стоит ли доверять человеку, которого считаешь врагом.   — Знаешь ведь, что я тебя презираю. Зачем столько усилий для того, чтобы убедить меня в обратном?   — Хочу с тобой помириться.   — Зачем? — в её голосе не было злости, он был тихим и усталым. — А зачем мне лишние враги? У меня их и так много.   Алья закрыла глаза и вздохнула, всё ещё чувствуя тесноту в груди. Она отказалась от госпитализации и сбежала из больницы, когда представилась возможность. И теперь девушка словно медленно преодолевла не внешнюю высоту, а внутреннюю пропасть. И закрыла глаза.  — Ты меня ловишь? — неуверенно спросила она.   — Да.   Девушка потопталась на месте и сделала шаг назад, чувствуя, как опора исчезает под ногами. Воздух хлестнул по коже, и на миг сердце вылетело из груди. Но прежде чем Алья успела испугаться по-настоящему — сильные руки поймали её. Он не обманул, он действительно её поймал, крепко-крепко прижав к себе. Джихан смотрел прямо на неё, и только сейчас она заметила, какие у него большие тёмные глаза. Внезапно ей стало неловко, и Алья поспешила оттолкнуть Джихана от себя и встать на ноги. Чувствуя, как дрожат колени, она поспешно отвернулась, пряча пылающие щёки. Джихан не пытался её удерживать. — Хоть ты и боишься признаться даже самой себе, но я доказал тебе, что мне можно доверять, — услышала она голос смазливого Альборы, стремглав вылетая из спортзала.