Просроченные чувства.

— Расслабься, ты же не мешок картошки дубасишь, — уныло заметил Джихан, наблюдая за тем, как Алья увлечённо колотит боксёрскую грушу, за которой стоял Угур.   Оба они вздрогнули от неожиданности, и Угур недовольно сморщил нос, увидев Джихана, вальяжно рассевшегося на стуле.   — Что ты здесь забыл? — нахмурил брови помощник Шахина.   — Да ты прямо эталон гостеприимства. Между прочим, этот спортзал не только твой. Угур выразительно взглянул на Алью, но та лишь закатила глаза, стараясь просто игнорировать Джихана, чем и занималась в последнюю неделю. Разговаривать с ним и вообще видеть его после того случая совсем не хотелось. Почему-то ей казалось, что после этого странного теста на доверие они должны были стать друзьями, но одна только мысль об этом заставляла её нервно вздрагивать. Алья отвернулась и со всей силы зарядила в грушу, отчего Угур, усердно гипнотизировавший Джихана, чуть не влетел в стену позади себя. — Если бы ты не отвлекался, то заметил бы, что она неправильно держит руку. Это может привести к вывиху запястья, — лениво произнёс Джихана, как бы невзначай отрывая взгляд от своего гаджета. Угур закрыл глаза и глубоко задышал. На секунду он встретился с Альей взглядом. — Если не говорить с ним, то ему быстро надоест, и он уйдёт бесить кого-нибудь другого, — прошептала она, нанося ряд ударов, правой-левой-левой-правой. — Я всё слышу.   Кылынч покачал головой и улыбнулся, заметив, что Алья опять закатывает глаза. Пару минут они молчали, по огромному спортзалу раздавались лишь шлепки ударов, но Алья быстро устала и попросила Угура о передышке. Тот накинул на плечи девушки полотенце и придерживал бутылку с водой, пока она пила прямо из горлышка. Джихан с неким неудовольствием наблюдал за этим процессом и что-то странное рождалось у него в мозгу. Он нахмурился. — Ношу стринги, — громко заключил он, заставив Алью поперхнуться и закашляться.   — Ты уже говорил это, — отметил Кылынч.   — А сегодня зелёные. С желтыми звёздочками, — съехидничал Джихан.  — Знаешь, очень похоже на твою солдатскую форму.   Алья невольно усмехнулась, заставив Угура буквально побагроветь от ярости. — По-хорошему прошу, уйди отсюда.   — Не-а. Мне здесь нравится. Тихо, спокойно, никто не слоняется туда-сюда. Идиллия.  — Здесь не будет идиллии, пока ты тут торчишь. Ты нам мешаешь.   — Я сижу на стульчике и никого не трогаю, — Джихан невинно захлопал ресницами, заставив Алью и Угура синхронно возвести глаза к потолку. Альбора с подозрением на них уставился и нахмурился ещё сильнее. Ему не нравилось, что эти двое сдружились. Алье тоже безумно хотелось, чтобы Джихан ушёл, но она старалась не препираться с ним, чтобы не вспылить и не отдубасить его к чертям собачьим. Она вернулась к груше, отработала несколько ударов под грозным наблюдением Джихана, который будто бы так и искал повод, чтобы придраться. — Не так стоишь, — заметил он. — Надо… — Я её тренер, а ты пришёл просто так поиграть на наших нервах. Убирайся отсюда или сиди молча! — не выдержал Угур, от злости швыряя грушу в сторону, отчего та чуть ли не насмерть пришибла стоящую позади Алью. — Это свободная страна, я сижу там, где хочу.   — Пресс, — довольно-таки резко кинул Угур.   — О, солдатик, халтуришь. Ведь с начала тренировки прошло всего полчаса, — ядовито усмехнулся Джихан, прекрасно знавший, что прессом заканчиваются все тренировки Угура Кылынча.   — Когда ты тут, заниматься невозможно.   — Не особо-то ты и хороший тренер, раз тебя так просто можно отвлечь. — Ты нарываешься?   Алья виновато вздохнула, снимая с рук перчатки. Она знала, что ненавистный Альбора припёрся сюда из-за неё и дразнил Угура тоже из-за неё. Но недоумевала какие цели он преследовал.   — Заткнитесь оба, — устало произнесла она, ложась на маты. Пару секунд Джихан и Угур обменивались недружелюбными взглядами, пока Кылынч не вспомнил об Алье и та не начала качать пресс. Джихан смотрел на этих двоих, недовольно поджав губы и чувствовал что-то среднее между завистью и ревностью. Его раздражало то, как близко Алья нагибается к лицу Угура. Раздражало и то, как они смотрят друг на друга, буквально не отрывая взгляда. И то, как Угур держит руками её тонкие лодыжки. Больше всего его сводило с ума, что девушка раскраснелась, тяжело дышала, это напоминало ему… — Сорок, ладно, молодец, можешь идти, — Угур помог Алье встать.   Джихану показалось, что Кылынч надолго задержал свои руки на её коже, будто специально желая его позлить. — Неужели уже всё? Тогда я не удивлён, почему Алья ничего ещё не умеет. Ты просто не смог её ничему научить. — Я лояльно относился ко всем твоим придиркам, но это уже переходит все границы, — Угур так медленно повернулся к Джихану лицом, что Алье внезапно стало не по себе. Альбора также медленно поднялся со стула. Они были похожи на двух баранов, боровшихся не пойми за что — просто так. Сказать, что Угур Кылынч психанул — ничего не сказать. Мужчины готовы были до самого вечера орать друг на друга, не скупясь в выражениях и взаимных оскорблениях, буквально заставляя уши складываться в трубочку. Алья тихо попросила обоих успокоиться, боясь, что перепалка может быстро перерасти в драку, но на неё никто не обратил внимание. После ещё двух неудачных попыток заставить их образумиться девушка ветром пронеслась мимо Джихана, цепко хватая его за рукав пиджака и выволакивая в коридор. Тот заткнулся на полуслове и удивлённо ахнул, когда больно приложился затылком об стену. Алья приподнялась на носочках, почти что припирая Джихана к стенке всем своим телом. — Я не знаю, что за муха тебя укусила, но какого хрена ты выводишь Угура из себя? Он очень терпеливый, но ты его уже достал. Я, честно признаться, удивлена, что он тебя там не прибил. Перестань к нему лезть и успокойся. Просто не суйся, если тебя не просят! Понял? Джихана распирало от разбушевшегося гнева внутри. Кто бы избил его? Этот недоделанный солдатик?! Старший Альбора изумлённо взглянул на разъярившуюся девушку, так упорно сегодня молчавшую. На тренировках она не носила украшений, а уж тем более не пользовалась косметикой, и теперь её ненакрашенные глаза казались ещё больше, чем обычно. Они сверкали в полутьме коридора и было в них что-то, что заставило Джихана проглотить так и рвущиеся слова и смолчать. Алья, наконец, отлипла от Джихана, внезапно заметив, что буквально лежит на нём, и её грозное выражение лица сменилось сожалением. Она не хотела на него кричать. Но и извиняться она не собиралась, поэтому развернулась и, не сбавляя шага, исчезла за дверью спортзала.

***

— Зачем ты наорал на Кылынча? Тебе что, экстрима в жизни маловато? — Наре плюхнулась в кресло в комнате отдыха и буквально утонула в нём, настолько оно было мягким. — Когда ты пригласишь Алью на свидание? — Я не собираюсь этого делать, — задумчиво произнёс Джихан, крутясь на стуле и разглядывая потолок. — Почему это? — удивилась Наре и даже попыталась встать, но вскоре оставила свои жалкие попытки. — Я думала, у вас уже кое-что намечается. — Ещё слишком рано.   — Смотри, как бы уже поздно не было.   — Ты что-то знаешь? — резко гаркнул Джихан, напугав жену своего кузена.   — Ты о чём?   — Ты сказала, что может быть слишком поздно. Это значит, что у Альи кто-то есть? Что, если я не потороплюсь, то она начнёт встречаться с кем-нибудь другим? Кто это? Угур? Я так и знал! — Ты сегодня часом головой о раковину не бился? Какой Угур? — Я сегодня был на их тренировке. Они так мило ворковали, что в голову мне пробрались соответствующие мысли. — Тебе в голову пробрались соответствующие тараканы. Ты хоть думай, о чём говоришь. Между Угуром и Альей нет ничего, кроме дружбы. — Ага, дружба. Да он раздевал её глазами.   — Порядочный скромняжка Кылынч раздевал девушку глазами? Серьёзно?— засмеялась Наре, но тут же осеклась, столкнувшись с недовольным взглядом Джихана. — Меня бесит, что он некомпетентен. Он совсем её ничему не учит. Он не видит того, что ей на самом деле нужно. Он сюсюкается с ней, а не тренирует. А ещё больше меня раздражает, что она вступается за него. Так же как и Шахин! Ему все равно на Угура, и на Алью! А я тебе говорил, что тренер из него так себе. И пока есть этот надоедливый щелкунчик под названием «Угур», мне не видать тренировок с ней как собственных ушей. — Да ты ревнуешь!   — Я не ревную! — рассвирепел Джихан, внезапно понимая, что именно это он и делает.   — Ты втрескался в неё так сильно, что ревнуешь её ко всему, что движется.   — Нет, только к Угуру.   — Ты любишь её, — заключила Наре. — Нет. Я… она мне просто нравится.   — Если бы она тебе просто нравилась, ты бы так не злился.  — Она симпатичная, она безумно мне импонирует. Я схожу с ума, как только она появляется в поле зрения. Да, я раздеваю её глазами, и она влечёт меня. Но я пока не уверен, что испытываю к ней такие высокие чувства. И да, чёрт тебя побери, я ревную! Но эта ревность, она… Я больше завидую, чем ревную. Завидую, что Угур так быстро нашёл к ней подход, завидую, что она с ним здоровается, улыбается ему, болтает. Они могут вместе пообедать, погулять, позвать друзей и провести время где-нибудь вечерком. А со мной она лишь грызётся и ругается.   — У тебя почти уже получилось с ней помириться…   — Нет! Я должен что-то сделать. Я должен заполонить её мысли так, как она заполонила мои. Я постоянно должен быть рядом, чтобы она видела меня, чтобы думала обо мне… — Тебе сорок два, а такое ощущение, что я разговариваю с дочерью Демира, которая влюбилась в своего одноклассника, — хихикнула Наре, но Джихан этого не заметил.   — Я должен устранить Угура, — наконец, его озарило.   — Ты свихнулся? Ты хочешь убить его?   — Что? Нет! Мне надо поссорить Угура с Альей, чтобы этот недоделанный агент-солдат перестал ошиваться вокруг неё. Если они поругаются, я могу наверное переубедить Шахина, тренировать Алью вместо Угура. А если нет, придётся и их поссорить. Тогда я снова смогу стать её наставником. Я не думал, что я настолько гениален! — Нет, отвратительная идея, — покачала головой Наре. — Между ними ничего нет, в противном случае, я бы узнала первой. Они оба не готовы к серьёзным отношениям. Это я уж точно знаю, потому что я с ними обоими прекрасно общаюсь. А о ссоре с Шахином, даже не вздумай! Он ей как брат! Так что все твои доводы беспочвенны… — Они слишком крепко дружат. Если в их ссоре будет виновата Алья, то Угур её всё равно простит, он слишком отходчивый. Так же как и Шахин. Но вот если Кылынч с Шахином обидят Алью, то она просто сотрёт их в порошок… — Джихан, ты меня слышишь? Не надо вмешиваться в их отношения! У Альи и так здесь мало друзей. Угур с Шахином стали первыми, к кому она смогла обратиться за помощью после смерти своего брата. Она подружилась с ними раньше, чем со мной. Они помогают ей, и она им за это благодарна. Не надо рушить их дружбу. Если ты испытываешь к ней светлые чувства, это значит, что ты должен быть выше всей этой херни, что лезет в тебе голову.  — Но… — Чертов Альбора, остановись! Думаешь, Алья простит тебе этого? Ты поступаешь эгоистично! А она как раз в тебе именно это и ненавидит! Не надо давать ей поводов думать, что ты всё такой же козёл, каким был. Оставь эту идею. Потому что между Угуром и Альей ничего, слышишь, ничего нет! А Шахин вообще непричастен ко всей этой истории! У тебя просто едет крыша. Джихан столкнулся с недовольным лицом Наре и замолчал, раздувая ноздри.   — Ладно… — медленно, растягивая слова, согласился он. — Допустим, ты меня убедила.   — Между ними ничего нет! — снова повторила рыжеволосая. — Ничего! Запомни это. И веди себя как взрослый мужчина, а не как влюбленный параноик.

***

Настроение было испорчено к чертям, Джихану было так паршиво, что он решил напиться прямо сейчас. Плевать, что часы показывали всего лишь двенадцать часов дня, он слишком устал от всего этого дерьма, что в последнее время на него сваливалось. Голова гудела от недосыпа, тело ломило, а в душе — будто кто-то рассыпал стекло. Лифт остановился на восьмом этаже, и дверцы с глухим звуком расползлись в стороны. Мужчина тяжко вздохнул, неохотно поднялся с опоры о стену кабинки и автоматически подвинулся, чтобы пропустить человека внутрь, не удосужившись взглянуть, кто это. Но подняв глаза, застыл на месте, как вкопанный. — Я искала тебя! — воскликнула Алья, первой выходя из оцепенения и протискиваясь в кабинку. Глаза её блестели, дыхание было чуть сбивчивым, как будто она бежала. Сказать, что Альбора был удивлён, ничего не сказать. Он моргнул, будто сомневаясь в реальности происходящего. — Зачем?   Алья протянула ему что-то чёрное и дико мятое. Ткань скомканно свисала с её руки, словно выдернутая в спешке из вешалки. — Это твой пиджак, — пояснила она, заметив, что Джихан непонимающе уставился на неё. — Ты дал мне его в день рождения Шахина, когда подвёз меня.   — Я помню.   — Он висел у меня в прихожей, а я всё забывала захватить его с собой, чтобы тебе отдать. Либо мне было лень его тащить. А когда я его всё же брала, то тебя не было в штабе. В общем, — Алья замолчала, поняв, что слишком много болтает, — на, забирай. Она подалась вперёд, удерживая пиджак двумя пальцами, будто боялась, что тот выскользнет. Джихан молчал, смотря на протянутый ему пиджак, а девушка выжидающе сверлила мужчину взглядом. На её лице застыло выражение едва заметной тревоги, тщательно спрятанной под маской безразличия. — Ты будешь его брать? — Алья потрясла предметом одежды перед носом брюнета.   — Я не могу брать ничего из рук, — сделав паузу, сообщил ей мужчина, внезапно поняв, как неуклюже это звучит. Неуклюже и высокомерно. Воцарилась звенящая тишина. Несколько секунд Джихан смотрел на Алью, выражение лица которой так стремительно менялось, что любая бы актриса позавидовала. Удивление сменилось задумчивостью, девушка нахмурилась, поджала губу, и в её глазах читалось что-то среднее между презрением и разочарованием. Весь её вид говорил о том, что она так и хочет сказать ему, что он, мягко говоря, охренел.  Она посмотрела на свою всё ещё протянутую к нему руку и медленно разжала пальцы. Пиджак упал на пол лифта, прямо на ботинки Джихана. Будто упал не кусок ткани, а надежды разбились о стену непонимания. Алья отвернулась. Тишина резанула по ушам, как лезвие. Джихан в первые в жизни пожалел, что приобрёл столь противную привычку, всегда казавшуюся ему его слабостью.  Просто, однажды Альборе доводилось обжечься из-за своей глупости, когда успел довериться малознакомым людям. Да так сильно, что после этого ничего и никогда не брал с рук, будь хоть это его матушка. Доверием после этого Джихан не разбрасывался.  Молчание затягивалось, лифт остановился, легкая вибрация стихла и бесстрастный голос сообщил, что они оказались на подземной парковке, и створки с металлическим шорохом открылись.   — Очень жаль, что с тобой интереснее ругаться, чем просто разговаривать, — мрачно сообщила Алья, выходя из лифта. Её шаги эхом отдались по пустой парковке, оставляя Джихана в окружении холодного воздуха и упавшего пиджака.

***

— Смотри! Нравится? — поинтересовалась Наре, вертясь у зеркала и примеряя на себя очередное платье.   Алья вяло закивала и устало присела на диванчик. Вокруг громоздились пакеты, вешалки, шуршащие платья и запахи духов, новой кожи и кофе из соседнего корнера. Ей до тошноты надоела эта суета, и теперь она мысленно проклинала саму себя за то, что согласилась пойти с Наре по торговому центру.   — Ты уже выбрала себе что-нибудь? — с какой-то толикой надежды спросила Наре. — Да, — без особого энтузиазма ответила Алья. — Что? Я надеюсь, ты взяла то миленькое белое платьице с синими цветочками на подоле. И тот красный кардиган, он такой уютный. И те солнечные очки, они тебе так шли. Алья виновато прикусила губу, взглянув на купленную только что тушь для ресниц. Самая дешевая попытка привести себя в порядок. — Аллах, мы же девушки. Когда нам очень плохо, мы идём тратить деньги. Хватит делать кислую мину и расслабься, присмотри себе что-нибудь, а то мне надоело видеть твоё печальное лицо. — У меня нет настроения. — выдохнула та, устало потирая виски. — Я это уже заметила. Как и те два парня, что хотели с тобой познакомиться, а ты их просто проигнорировала. Что случилось? Алья пожала плечами, не желая вдаваться в подробности. Пальцы машинально крутили бирку от одежды. — Давай рассказывай, иначе мы проторчим тут до самого закрытия, потому что я тебя отсюда не выпущу, — пригрозила Наре, подпирая бок зеркала и наблюдая за подругой через отражение. Алью особо не напугала такая жуткая перспектива, но она задумалась. Она вздохнула и с минуту молчала, обдумывая, стоит ли ворошить то, что уже и так болит. Но душа ныла — хотелось выговориться. — Почему Джихан такая заноза в заднице? — наконец выдала она. Наре удивлённо застыла, но тут же пришла в себя, откладывая понравившиеся вещи в отдельную кучу.   — Ну, он же Альбора. Он всегда был таким. Это у него в крови. Если Джихан в течение дня никого не достал — день прошёл зря. Алья хмуро усмехнулась и посмотрела на собственные пальцы, которые уже ковырялись ногтем в обивке дивана.   — В последнее время он… — девушка замолчала, тщательно пытаясь подобрать слова. — Он сказал, что хочет со мной помириться.   — А ты что? — осторожно спросила Наре, исподтишка наблюдая за Альей.   — Я долго думала. Размышляла над этим. И после пожара, когда он спас меня, — девушка сделала паузу, — я внезапно поняла, что это вполне возможно. Нет, я ещё пока не готова его простить, но заключить некое перемирие — почему бы и нет. Я решила, что надо двигаться дальше. А лучший способ это сделать — отпустить прошлое. Сердце рыжеволосой подруги так и подпрыгнуло. — Мне нужен был повод, чтобы поговорить с ним. И я нашла его. Хотела отдать пиджак, который он оставил, когда подвозил меня… — голос её становился подозрительно тише и Наре почувствовала затишье перед бурей. Шпионская чуйка, она не прогодала.  — Эта высокомерная сволочь не взяла из моих рук свой чёртов пиджак, потому что, видите ли, он ничего не берёт из рук! — разозлилась девушка, от возмущения даже вскочив на ноги. Её глаза опасно сверкнули, а лицо вспыхнуло. — Зачем он вообще мне это сказал? Ведь было всё нормально! По крайней мере, мне так казалось. Неужели нельзя было просто промолчать? — Тебя это задело, — заметила Наре.   — Меня это разозлило! — Алья в отчаянии всплеснула руками. — Я только нарисовала в своей голове идеальную модель нашего примирения, как он опять всё испортил. Мне таких трудов стоило вообще на это решиться! — голос её надломился. — Я в жизни никогда не чувствовал себя такой жалкой, когда он мне это сказал. На меня будто помои вылили, — Алья внезапно замолчала, поняв, что испытывал Джихан, когда она отказывалась принять его руку, чтоб он помог ей встать, или, когда она кидала на него взгляды, полные ненависти и презрения.   «Как иронично», — подумалось ей. На губах Наре дрогнула сочувственная улыбка, но она промолчала. — Я думала, что хуже уже быть не может. Это его «Я не могу ничего брать из рук» меня ошарашило. — Алья вздохнула, закидывая руки на затылок. — Следующим шагом после примирения будет прощение. А я боюсь, что если прощу его, то он выкинет что-нибудь этакое и всё разрушит. И я буду корить себя за то, что поверила ему и переступила через себя. Я не прощу себе этого.   Алья закрыла глаза, скрестила руки на груди, словно сдаваясь. И вдруг вздрогнула, когда Наре неожиданно подала голос. — Поговори с ним. Ведь ты не отказалась от самой идеи, ты просто сомневаешься. Он прилагал все усилия для того, чтобы наладить с тобой отношения, так сделай шаг навстречу. — Я не могу. Мне страшно. Я больше не подойду к нему, я буду избегать Джихана до конца своих дней. Потому что мне невыносимо находиться с ним в одном помещении. Мне так стыдно за то, что я понадеялась, что мы забудем о всех ссорах и претензиях. Я больше не сделаю шагов ему навстречу. С меня хватит. Наре внимательно посмотрела на неё и вдруг озорно усмехнулась: — Но вам надо поговорить. Ты ведь хочешь этого. Ты уже всё решила, тебя просто надо подтолкнуть. И я знаю как.   — Что ты задумала? — подозрительно спросила Алья, заметив, как загорелись глаза подруги.   — Вам просто нужно столкнуться в тёплой дружеской обстановке. Не в штабе, и уж тем более не на пожаре. Где-нибудь, скажем, на вечеринке! Точно! Я устрою тусовку.   — А повод?   — Для вечеринок не нужен повод. Но раз ты настаиваешь… Новоселье.   — Чьё?   — Моё.   — Но вы с Шахином купили квартиру полгода назад. К тому же, он не будет против? — О Шахине не волнуйся, он будет только за. А вечеринку по поводу новоселья мы же не устраивали, — резонно заметила хитро улыбающаяся Наре.   Алья поморщилась, обречённо понимая, что ещё об этом пожалеет.