Пока идёт дождь

Когда Рико проснулся, комната была наполнена мягким светом утреннего дождя, стучащего по стеклам окна. Впервые за все эти дни он не вскочил в панике, не стал оглядываться по сторонам. Просто лежал, глядя на капли, как будто их бесконечное движение напоминало ему дыхание, ровное и настоящее. Живое. В соседней комнате кто-то смеялся. Он узнал голос Ники. А потом — взрывной хохот Мэтта. Рико невольно сжал руки в кулак. Он никогда не умел смеяться так. Его смех как будто был выжжен кем-то внутри, а на этом месте пророс пугающий след пустоты, но за время пребывания в этом чудаковатом месте он начал чувствовать копошение в груди, как будто что-то давно забытое начало прорываться во внешний мир. Он выбрался из кровати босиком. Пол был прохладным, даже холодным. Каждый шаг давался с трудом, как будто он крался по льду, который мог треснуть под ногами. Рико выглянул в гостиную и увидел, как Ники дурачится, держась за спину, будто его ранили, а Мэтт прикидывается медбратом с повязкой из полотенца. — О! — воскликнул Ники, замечая Рико. — Пациент проснулся! Как ты, дружище? Рико опустил глаза. Он не был уверен, как надо отвечать. Что, если он скажет что-то не то, и им не понравится? — Нормально… — выдохнул он и тут же отступил в тень коридора. — Не пугай его, — сказал Мэтт мягко. — Рико, ты хочешь позавтракать? — Я могу? — спросил Рико, недоуменно склонив голову на бок. Вопрос прозвучал искренне, неуверенно. Как будто он ожидал, что любой жест доброты — капкан. — Конечно, можешь, — откликнулся Мэтт. — Мы как раз пекли блины. Хочешь выбрать себе начинку? Рико кивнул. Через пять минут он сидел за столом, наблюдая, как на его тарелку ложится блин, аккуратно свернутый и политый кленовым сиропом. Он даже не знал, что еда может пахнуть так вкусно и выглядеть так аппетитно. — Я сделал, — тихо сказал он, ковыряя блин вилкой, — подарок… для Дэн. Ники навострил уши. — Ты? Серьёзно? Можно увидеть? Рико кивнул и, будто заведенный, соскользнул со стула, убежав в свою комнату. Вернулся с мятым листом бумаги, на котором детской рукой был нарисован силуэт девушки с клюшкой для экси. Под рисунком было написано: “Дэн, ты хорошая. С пасибам.” Ошибки были очевидны. Но теплоту рисунка нельзя было подделать. Ники держал его двумя руками, как священный предмет. — О, малыш, — прошептал Ники. — Это… это потрясающе. Дэн будет плакать от счастья. Позже, в тот же день, когда дом опустел — кто-то ушёл на тренировку, кто-то за покупками, — Рико остался наедине с Кевином. Кевин читал или делал вид, что читает. Рико неподвижно стоял у дверного косяка и занимался тем, что у него получалось лучше всего —наблюдал. — Ты… — начал Рико и замолчал. Кевин поднял голову. В его взгляде не было ни раздражения, ни злобы. Только усталость. И что-то похожее на смятение. — Что? — автоматически, нежели осмысленно бросил Кевин. — Ты меня знаешь? Ну, другого меня. Пауза. Долгая, напряжённая. — Я знал тебя, — тихо, покачивая головой, сказал Кевин. — Но ты ведь этого не помнишь? Рико мотнул головой. — Мне снятся сны. Я вижу незнакомых людей, там крики, кровь и экси. Но я не знаю, где это. На меня смотрят много глаз, они меня боятся. Кевин опустил книгу и подошёл ближе. Он присел на корточки, чтобы быть на одном уровне, крепко сжал Рико, даря чувство присутствия, а не угрозы. — Это не твоя вина, – твердо и уверенно произнёс Кевин. Рико вдруг сжался, и его лицо стремительно бледнело. — Я что-то сделал? — Нет. Нет, Рико, — быстро сказал Кевин. — Ты ничего плохого не сделал. Сейчас ты здесь с нами. И это всё, что имеет значение. Рико смотрел на него как на кого-то, кого боялся и кому одновременно верил. В ту ночь всё пошло не так. Сначала всё было тихо. Шёл проливной дождь. Дэн собирала посуду. Элисон болтала по телефону. А потом Аарон, не придавая особого значения, сказал: — Мы всё это делаем зря. Он же всё равно вырастет и станет тем же ублюдком. Только силы на него тратим почем зря. Рико неподвижно стоял около дверей. Его руки дрожали. Он не закричал. Не убежал. Он просто… исчез. Нашли его только спустя час. Под кроватью. Свёрнутого в комок, дрожащего, как раненый зверёныш. — Не бейте, — шептал он, сжав кулачки у головы. — Я молчал. Я молчал, правда. Я был хорошим. Я старался. Я... не бросайте меня, – слезы застилали глаза, руки царапали шею, тело впервые билось в истерике. Эндрю присел рядом. — Рико, никто тебя не ударит. Никогда. Ни здесь. Ни сейчас. Ни завтра. Рико не ответил. Лишь мотнул головой. — Они не понимают, — продолжил Эндрю. — Они видят взрослого тебя. А я вижу ребёнка. Тебя. Здесь и сейчас. И Рико посмотрел ему в глаза. Потому что верил, доверял. — А если я стану плохим? Эндрю пожал плечами. — Тогда, наверное, мы тебя посадим на диету из брокколи и заставим слушать Ники 24/7. Но никто не ударит. Слышишь? Никто не бросает тебя. Ты веришь мне? Рико верил. И кивнул. Он вышел из-под кровати и сел рядом с Эндрю. Эндрю молчал, Рико тоже. Но это было хорошее молчание. Такое, где раны не режут, а заживляют. Эндрю поднялся первым, хрустнув суставами. — Пойдём. У нас остались блины. А Ники обещал научить тебя материться по-немецки. — Я… не хочу учиться плохому, — пробормотал Рико, но в его голосе проскользнула робкая улыбка. Эндрю хмыкнул: — Хорошо. Начнём с того, как находиться рядом с Ники и остаться в здравом уме. Это сложнее, чем кажется. Он подал руку. Рико колебался, но взял её. Его пальцы дрожали. Не от страха, а потому что впервые кто-то ждал, не торопил, не тащил. Просто держал руку открытой, пока он сам не решится, и он её взял. Когда они вышли, на кухне их все ждали. Дэн налила ему молока. Элисон подмигнула. Ники выдал неудачную шутку. И вдруг Рико понял, что небо за окном стало чуть светлее. Он всё ещё не знал, кто он. Не знал, кем станет. Но он знал одно: здесь ему не нужно было бояться.