Пока идёт дождь

Рико не мог спать. Свет из коридора, оставленный специально для него, отбрасывал дрожащие тени на потолок, будто за дверью кто-то дышал, ждал. Рико лежал неподвижно, сжав одеяло и натянув его до подбородка. За окном бурлила жизнь. Казалось, лишь одно окно разделяло мир и эту комнату. Иногда ему казалось, что дом- это живое существо: поскрипывает, замирает, слушает и дышит. Понимает. Мысли не давали ему покоя. Они кружились, жужжали, слетались, словно мухи на окровавленный кусок мясо. В голове крутилась одна сцена: голоса за стеной. Тон Аарона. Твёрдый, без колебаний. «Он всё равно вырастет. Это не ребёнок». Рико знал, что не должен был это слышать. Но он слышал. И этого было достаточно, чтобы внутри что-то начало рушиться. Рико выбрался из постели, кровать скрипнула. Он как можно тише, на цыпочках, прошёл в гостиную. В гостиной никого не было. Только он и постоянно сопровождающее одиночество. Оказавшись там, он вдруг почувствовал, как в груди начинает болеть от глухого, плотного комка, который сжимает грудь. Колени подгибались, ком усиливался, нарастал, Рико свернулся на диване, поджав колени к груди, и уставился в глухую темноту. Мысли крутились, жужжали, свистели, не прекращались, но Рико слушал, потому что это все, что он мог сделать. На улице опять шел дождь. Через некоторое время рядом с ним прогнулось сиденье. Кто-то сел рядом, вытянув ноги. Громко, ярко, но в то же время осторожно. Мэтт. На нём была старая толстовка, волосы на голове взъерошены, как у птенца, только вылупившегося из гнезда. Мэтт молчал, не заговаривал сразу, как будто что-то обдумывая. Потом произнес: — Не спится? Рико покачал головой. — Страшно? Пауза. Затем — кивок. Он не мог говорить об этом, но отрицать тоже. — Понимаю, — выдохнул Мэтт. — Бывает. Рико уставился на него с широко открытыми глазами и недоуменным выражением лица. Он не ждал, что кто-то вроде Мэтта скажет это так. Без пафоса, без притворства. — Ты не должен бояться, — пробормотал Рико. — Ты ведь взрослый. Мэтт пожал плечами: — Я просто чуть старше. Это не одно и то же. Страх никуда не уходит с возрастом. Но чем больше ты живёшь, тем быстрее учишься с ним жить. Не прятаться, не замирать, просто быть рядом с ним. Он замолчал, давая Рико время переварить сказанное. Затем добавил: — Иногда мне страшно, что я сделаю что-то не так. Что подведу тех, кто мне дорог. Что окажусь не тем, кем должен быть. Не помогу тем, кто нуждается во мне. Но это не делает меня хуже. Просто честнее. Рико слушал внимательно. Он чувствовал, как эти слова что-то меняют в нем. Не сразу, не очевидно, но будто оставляют в нём маяк, благодаря которому он не потеряется, найдет дорогу. — Я не знаю, кто я, — сказал он наконец. — Я путаюсь. Слишком много всего. — Это нормально, — отозвался Мэтт. — Когда всё рушится, ты не обязан всё понять сразу. Иногда просто достаточно дышать. Иногда — спросить себя, что тебе нужно. Не "кем", а "как" тебе быть. Рико кивнул. Потом выдохнул. И впервые за долгое время не потому, что надо, а потому, что смог.

***

Наутро он проснулся сам, без крика и толчков. Всё было тихо. Рико встал, умылся, натянул зеленую футболку, которую вчера выбрала Рене, и вышел на кухню. Там пахло кофе и чем-то жареным, а Ники что-то насвистывал. — Доброе утро, маленький маг, — сказал Ники воодушевленным голосом, кивая на его растрёпанные волосы. Рико медленно сел за стол. Он чувствовал себя чужим, но уже не враждебно. Скорее, как человек, которого не приняли, но и не выгнали. Потом в комнате появился Аарон. Он остановился у дверного косяка, задержав взгляд на Рико. Напряжение медленно, но верно нарастало, как будто сам дом, чувствуя неприятную атмосферу, начал сгущать воздух. — Ты слышал, — сказал он ровно, будто констатировал всем известный факт. Рико кивнул медленно, словно нехотя. Затем невольно буркнул: — Я не подслушивал. Просто был там. Аарон кивнул, будто это устраивало и его. — Ладно. Он не стал оправдываться, говоря, что ему жаль. Не стал делать вид, что всё в порядке, что этого не было. Но и не отвернулся. Он просто сел за стол напротив, бросил взгляд на Рико и добавил: — Не знал, что ты умеешь слушать. — Я умею, — тихо сказал Рико. — Тогда слушай, я не умею играть в добряка. И не обязан. Но если ты тут, я больше не стану делать вид, что тебя нет. Это было не прощение. Но это было место. Не холодное, не теплое — просто пространство, в котором можно было остаться. И для Рико этого было достаточно. Он не улыбнулся. Не сказал "спасибо" . Но внутри, где раньше был густой ком, который сдавливал внутренности, начало теплеть. Незаметно. Почти неуловимо. Он не знал, что будет завтра. Не знал, сколько у него времени. Но на этот день, на это утро, он чувствовал: если бы он остался, по-настоящему остался, может быть, это было бы не катастрофой. Может, это было бы началом.