Запретное притяжение.

Прошло два месяца и слизеринки не на шутку прославились среди Слизерина и Гриффиндора, они подружились с Лили Поттер которая на 2 курсе. Ну как подружились, Фрейя когда её заметила среди мародёров с которыми она познакомилась. Лукреция и Мелания были против этой затеи, зная что потом от родителей будет лететь круциатус если не хуже. Ну а тройка вся подружилась с той же самой Дореей которая врезалась в коридоре в Меланию, и познакомились ещё с Галатеей Зепфира Шафик. Зимние каникулы уже на подходе, в воздухе витает запах хвои, корицы и чего-то почти праздничного, но не для всех. У слизеринок были свои причины волноваться — возвращение домой означало не только балы, мантии и ужины при свечах, но и внимательные взгляды родителей, которые могли легко прочесть в глазах дочерей всё, что те пытались скрыть. Фрейя с энтузиазмом обсуждала с Дореей идеи для рождественских подарков, тогда как Лукреция уже придумывала, как убедить мать, что один раз она должна остаться на каникулах в Хогвартсе. Но эта идея шла только хуже и хуже Мелания же молча считала дни до отъезда, пряча беспокойство за высокомерной маской. Она чувствовала, как растет внутреннее напряжение — они уже слишком сблизились с теми, кто по мнению семьи «недостоин». И хотя она сама не могла бы этого признать вслух, ей начинало нравиться это чувство свободы, пусть и временной. А тем временем Галатея Шафик стала появляться с ними всё чаще. Странная, спокойная, она почти не говорила, но слушала внимательно, словно записывала в своей голове всё сказанное. Она явно знала больше, чем показывала, и Фрейя это ощущала — между ними возникло напряжённое, но захватывающее любопытство. Галатея не боялась отвечать Лукреции резко, а Меланию ловила на словах. Словно проверяла их — достойны ли. Каникулы приближались, и девочки знали: всё, что было до сих пор — лишь прелюдия. Настоящее испытание начнётся в родовых поместьях, за запертыми дверями и под взглядами, от которых не спрячешься. Но пока у них есть несколько дней, чтобы быть собой — и они не собирались их терять. *** Фрейя с Лукрецией и Меланией и Седреллой, сидели в гостиной что то обсуждая. — Все чемоданы свои собрали? — набросился Рабастан Лестрейндж на девочек сзади, тем самым припугивая их. — Ты дурачок Рабастан. — прозвучало от Седреллы которая не сдержалась и ударила его по руке. — Ну может чуть-чуть, — прошел Рабастан по комнате и плюхнулся на диван возле Фрейи. Которая в тот момент просто закатила глаза. — Так а че хмурые вы такие? — сказал Рабастан держа голову руками сзади. — Не знаю, не хочется домой. Тут веселее. — сказала Лукреция которая тут же расплылась в улыбке. — Не на всю ж жизнь уезжаете. Ладно, чё расскажите мне интересного? Скучно — Рабастан осмотрел девочек которые сидели уж явно не с удовольствием. — Прикинь Лестрейндж, на тебя сегодня ночью нападет огромный черный паук который обитает в запретном лесу. — прозвучало от Седреллы ложа руки под груди. — Фу такими быть. — Рабастан встал с места и пошёл в комнату пока девочки рассмеялись на всю катушку. — Точно испугался! — сказала Мелания которая пыталась уже остановить смех, который вызывал боль в животе. Прошло два часа и уже все легли по своим кроватям, но не спалось только одной красавице. Фрейе. Она думала попадет ли ей от родителей. Рассказали им уже? Что будет с друзьями из Гриффиндора? У Фрейи крутились эти вопросы в голове, которые никак не забывались. Спустя час она смогла побороть бессонницу и заснуть. *** Утром все уже готовились к поезду который через час будет уже на платформе Хогвартса. Студенты все уже шли за своими деканами. Которые их провожали. Заходя в поезд, она увидела чёрную макушку, Блэка! Они после знакомства так и не общались. Ну как не общались, пересекались и говорили друг другу привет. Может в следующем году получится? Видя свободное купе, троица зашла в неё, и расположились там. Спустя несколько минут постучали. Это Блэк и Розье. — Привет, можно мы к вам сядем? Мест нету? — сказал Эван, девочки согласились и Блэк сел рядом Фрейи которая сидела рядом Лукреция, а Эван рядом Мелании, и сразу подружки распылились в улыбке. Мелания в моменте хотела их прибить это точно. — Слушайте, мы слышали вы общаетесь с Гриффиндорцами? — решил прервать тишину Блэк, но лучше б молчал. Девочки сразу же почувствовали тревогу от такого заявления. — Нуу.. Да, только не говорите нашим родителям, пожалуйста. — начала Мелания, смотря в глаза то Розье то Блэка. — Мы и не хотели. Просто поинтересоваться захотели. — сказал Эван. И тут друзья услышали гудок, который говорит о том что скоро прибытие. Поезд остановился, за окном видно было родителей, детей радосных. Друзья поспешили выходить с поезда, и искать своих родителей. Выйдя с поезда, Ванити увидела своих родителей рядом с Блэками. Она немного почувствовала тревогу, вдруг уже все знают? Она посмотрела на Блэка, который тоже остановил взгляд на ней, и они подошли ближе к семьям. Фрейя подошла ещё ближе, и как воспитанная наследница поприветствовала Блэков. — Здравствуйте Миссис Блэк и Мистер Блэк. — Фрейя отделалась маленьким поклоном и улыбкой. — Здравствуй Фрейя. Регулус, наконец-то! Где твой брат!? — Вальбурга обняла младшего сына которая была уже зла на старшего. И уже на поле зрения упал Сириус, который прощался с Джеймсом Поттером. Ох Сириус, куда ты влип.. Прозвучало в голове у Фрейи, смотря на старшего Блэка, который все ближе и ближе был каждую секунду. — Сириус! Сколько тебя можно ждать! — видно по лицу Миссис Блэк что дома Сириус не отделается простым игнором. — Прости матушка. — Сириус опустил голову вниз, зная что сейчас может попасть от отца ещё. Семья Ванити и Блэки попрощавшись, разошлись по разным сторонам. Никто из детей не знал о чем был разговор. Семья Ванити шла по платформе идя к выходу, чтобы быстрее отсюда уйти где маглорожденные и полукровки. Садясь в карету матушка Фрейи спросила: — Ну как Хогвартс тебе милая? С кем подружилась? — у Фрейи как будто закончился воздух, что ей было ответить? Ну там Эйвери и Селвинами подружилась а ещё с грязнокровками и полукровками! — Да! Я подружилась с Меланией Селвин и Лукрецией Эйвери! — сказала Фрейя, смотря на родителей щенячьими глазами, дабы ничего не заподозрили. — Хороший выбор милая. Мы не ошибались в тебе! — отец Фрейи замолчал, как будто раздумывал говорить это или нет. — Весперия, как думаешь? Может уже будем подыскивать варианты мужей для дочери? — сердце Фрейи забилось, она мечтала выйти замуж кто будет ей по любви, но никак не по расчету. Фрейя опустила голову вниз, и это увидела Весперия. — Я думаю пока рано, ещё немного времени подождем. — сказала мать Фрейи, у младшей Ванити как будто груз с плеч упал. — Хорошо, но я бы рассмотрел вариант сейчас наследника Розье, в нем что-то есть. Или Рабастана Лестрейнджа, вроде Фрейя с ними дружит? Не так ли? — Фрейя посмотрела зеркальными глазами на отца, два парня которые нравятся её подругам. — Да отец, дружу. — Фрейя отвела взгляд на окно чтоб забыть этот разговор как можно быстрей. Карета мягко покачивалась, и с каждой минутой родовое поместье Ванити приближалось. За окном мчались заснеженные деревья и темнеющее небо — словно предвестие того, что дома уже всё знают. Или догадались. Или просто ждут, когда она сама скажет. «Эван или Рабастан…» — мысли Фрейи запутались в том, чего ей самой хочется. Сердце стучало глухо, как будто протестуя. Ей было всего одинадцать, а её уже обсуждали, как товар на рынке. И всё же она кивнула отцу. Улыбнулась — идеально, как учили. Но внутри что-то тонко и болезненно сжалось. Карета замедлилась, и Фрейя поймала себя на том, что сжала край платья до боли в пальцах. Дорога к дому, выложенная камнем, казалась длиннее обычного, а величественные ворота с гербом Ванити — выше и холоднее. Когда они въехали на территорию, слуги уже стояли на крыльце с фонарями. Мать поправила перчатку, отец вышел первым, гордо выпрямившись. Фрейя задержалась на мгновение, глядя в окно. Мир, где она была собой, остался позади. Здесь ей снова предстояло быть идеальной. — Добро пожаловать домой, госпожа, — поклонился дворецкий, открывая перед ней двери. Фрейя шагнула внутрь, чувствуя, как воздух наполняется тяжёлым ароматом хвои, благовоний и чужих ожиданий. В большой гостиной уже ожидали родственники. Тёти с накрахмаленными манжетами, кузены с высокими скулами и пустыми глазами, бабка в кресле у камина, вечно недовольная. Один только голос прорезал густую тишину: — Вот и наша будущая леди. Как выросла, — с холодной улыбкой проговорила одна из сестёр отца. — Где твои манеры, Фрейя? Поклонись, — напомнила Весперия. Фрейя сделала реверанс, как учили, и улыбнулась. И никто — никто — не заметил, что её улыбка треснула внутри. На следующий день ей предстояло примерить новое вечернее платье для бала. На послезавтра был запланирован семейный ужин с Розье. А потом визит к Лестрейнджам. И всё это — без права на ошибку. Или на себя. Фрейя сидела в своей комнате у окна, глядя, как снег медленно оседает на статуи в саду. Она уже не мечтала изменить всё. Она просто мечтала прожить это Рождество, не потеряв тех, кто подарил ей ощущение свободы. И в этот момент в окно постучала сова. Маленький конверт упал на подоконник. Она знала этот почерк — Дорея. “Мы тоже скучаем. Ты не одна.” Фрейя прижала письмо к груди. Её улыбка на этот раз была настоящей. А где-то в Лондоне, в особняке Блэков, Вальбурга закатывала скандал. Сириус стоял молча, а Регулус пытался угодить. Фрейя была далека от этого, но не настолько, чтобы не ощущать, что скоро всё начнёт рушиться. Всё то, что казалось монолитом. Её ждали Рождественские Балы. Ужин с Розье. Возможность снова увидеть Рабастана. Но всё, чего хотелось — сбежать обратно в Хогвартс, туда, где друзья, где можно было смеяться, даже если потом за это будет больно. И в ту же ночь, лёжа в своей кровати под тяжёлым покрывалом из зелёного бархата, Фрейя шепнула себе в подушку: — В следующем году… я всё изменю. Особняк Ванити был освещён до самого неба. Волшебные огни витали под потолком, словно светлячки, свечи мерцали в изумрудных хрустальных канделябрах, отражаясь в мраморном полу. Бальный зал — сердце традиции, строгости и блеска — был украшен ветвями омелы, золотыми гирляндами и живыми елями в бронзовых вазах, стоявших вдоль стен. Фрейя стояла перед зеркалом в спальне, затянутой в платье, которое выбрала не она. Изумрудное, тяжёлое, с серебряной вышивкой — ткань скользила по полу, как вода, но ей казалось, будто на плечи накинули оковы. Горничная поправляла локоны, заставляя их виться аккуратными волнами. — Готова? — Весперия появилась в дверях, сдержанная, безукоризненная. Фрейя кивнула, не доверяя голосу. В её ушах звенело, как перед прыжком с высоты. Спускаясь по мраморной лестнице, она почувствовала десятки взглядов — родных, друзей семьи, союзников, врагов. Все здесь знали друг друга с рождения, и каждый смотрел, оценивая. В дальнем углу стояли Розье и Лестрейнджи. Рабастан, удивительно опрятный, переглянулся с Эваном и что-то шепнул. Тео Нотт скучающе перебирал бокал вина. А Регулус Блэк — вот он — стоял у окна, равнодушный, как будто всё происходящее его не касалось, но Фрейя чувствовала, что он видел её с самого начала. — Пойдём, — отец подал ей руку и вывел в центр зала, — как полагается леди Ванити. Скрипка заиграла. Танец открывался, и Фрейя, будто в тумане, сделала первый шаг. Рабастан был её первым партнёром — слишком самоуверенный, с ухмылкой, которая раздражала. Вторым — Эван. Его хватка была мягче, но в его взгляде — интерес, не дружба. — Ты не думала, что будешь танцевать с будущим женихом, да? — усмехнулся он. Фрейя промолчала. Она не играла в эту игру. Пока. Когда к ней наконец подошёл Регулус, он не спросил разрешения. Просто взял за руку. — Ты выглядишь, как будто хочешь сбежать, — произнёс он тихо. — А ты выглядишь, как будто знаешь выход, — ответила она. — Может, и знаю, — Регулус ухмыльнулся уголками губ. — Но сначала станцуем. Они закружились. Тишина между ними была не напряжённой — скорее, живой. Она не чувствовала себя на сцене. В этот момент — только они вдвоём. И музыка. Когда танец закончился, он отвёл её обратно, не отпуская руку дольше, чем нужно. — Ты сильнее, чем кажешься, — сказал он, прежде чем исчезнуть в толпе. Фрейя осталась стоять одна. Но внутри вдруг стало легче. Весь этот блеск, взгляды, традиции — всё это можно было пережить, если знать: ты не одна. И где-то там, в другом конце зала, под строгими взглядами родителей, её подруги уже тоже искали взглядом друг друга. Потому что впереди ещё были дни. И пока они есть друг у друга — игра не окончена. — Дорогие гостьи, хочу всех пригласить за стол. — прозвучало от отца Фрейи, и она увидела как к ней идет Блэк. И прошептал на ухо: — Встретимся через 15 минут в саду твоей матери. Все внутри сжалось, Фрейя прошла вдоль стола, где сидела её семья. Она села по правую руку отца, напротив матери. За столом всё было как по нотам: сервировка безупречна, блюда следовали одно за другим — суп с лепестками золотого лотоса, запечённая фазанка с вишнёвым соусом, фруктовый пирог, выложенный как герб Ванити. Но еда не лезла в горло. Сердце Фрейи билось в висках, а слова родителей и гостей звучали, как сквозь вату. Она чувствовала на себе взгляды — кто-то просто любовался, кто-то оценивал, кто-то подозревал. И всё же она ловила себя на мысли: прошло уже десять минут… — Ты очень красивая сегодня, милая, — вдруг сказала Весперия, беря бокал вина. — Ты заслуживаешь самого лучшего. — Спасибо, мама, — прошептала Фрейя, не встречаясь взглядом. Она осмелилась украдкой взглянуть на часы, спрятанные в резной арке над камином. Осталось три минуты. Под предлогом того, что ей нужно освежиться, Фрейя поднялась, едва дождавшись, когда начнёт играть музыка для следующего танца. — Я скоро вернусь, — бросила она отцу, целуя его в щёку. Выскользнула через боковую дверь, ведущую в коридор, и шаг ускорился сам по себе. Сердце колотилось, будто предчувствовало то, чего разум ещё не мог сформулировать. Сад её матери был местом, куда мало кто заходил без приглашения. Лабиринт из живой изгороди, тенистые аллеи, статуи с заколдованными взглядами, розы, которые шепчут ночью, — и в центре павильон с витражной крышей. Именно туда и шла Фрейя, дёргая на ходу перчатки, будто хотела сбросить напряжение. Он уже ждал. Регулус стоял, прислонившись к колонне, руки в карманах, свет луны отблескивал на его волосах. Он услышал шаги и повернул голову. Улыбки не было — только взгляд. Слишком взрослый для их возраста. Слишком честный. — Ты пришла, — тихо сказал он. — А ты рискуешь быть проклятым всеми родственниками если нас увидят, — слабо усмехнулась Фрейя, стараясь скрыть, как дрожат пальцы. Он подошёл ближе. — А ты — быть несчастной всю жизнь, если останешься среди них. Фрейя замерла. Эти слова были тем, что она боялась услышать — и тем, что хотела. — Зачем ты меня позвал? — её голос чуть дрожал. Регулус не ответил сразу. Он смотрел на неё долго, будто искал в ней подтверждение. Потом сказал: — Это правда что тебя хотят выдать замуж за Розье или Лестрейнджа? — прошептал на ухо Фрейе Регулус, Фрейя замерла, в голове пронеслось что-то по типу такого он откуда уже знает? — Ты откуда взял эту информацию? — посмотрела Фрейя прямо, прямо на него — Не забывай что это моих двое лучших друга милая, — сказал Блэк расплываясь в улыбке, стоп что он сказал? Милая..? — Могу одно сказать Блэк, — Фрейя напряглась ложа руки на грудь. — Меня не хотят ещё ни за кого замуж выдать, если захотят я сбегу. — Фрейя потом уж поняла что не нужно было этого говорить, Фрейя осознала что сказала и развернулась уйти прочь оттуда. Как вдруг её разворачивает рука Блэка. — Сбежать? Хах смешно звучит, от одного самого старинного дома не сбежишь. Но если, ты не захочешь выходить замуж за моих друзей. То.. я свободен. — расплылся в улыбке Регулус, такой как будто.. отвратительной. — Спасибо Мистер Блэк, забыла у вас спросить за кого мне выходить, и когда сбегать. Фрейя развернулась и пошла в дом где её наверное уже ищут. Тени сада вытягивались за ней, как будто пытались удержать. Холод пробирал до костей, но Фрейе было всё равно — она почти бежала по гравийной дорожке обратно к дому. Платье цеплялось за кусты, но она не останавливалась. Как он мог? — мысли метались в голове, как осиные рои. Сначала этот взгляд. Потом “милая”. А потом — как будто он вправе решать что-то за меня… Она не хотела признаваться даже себе, что слова Регулуса задели. Задели потому, что он знал. Потому, что усомнился. Потому, что усмехнулся. За дверьми зала звучала музыка. Танец начался. Смеялись девушки, стучали каблуки, переливались мантии. Всё было как должно быть — идеально, выверено, светски. Фрейя вошла, выпрямившись, как учили. Словно ничего не случилось. Но глаза у неё блестели — не от веселья, от ярости. — Милая, ты где пропадала? — обратилась к ней Весперия, поднося бокал шампанского. — Дышала воздухом, мама. Нужно же освежиться перед танцами, — улыбнулась Фрейя ровно. А внутри — буря. Она оглядела зал, увидела, как Регулус возвращается через боковой вход. Спокойный. Как будто ничего не было. Он встретился с ней взглядом — снова тот взрослый, честный взгляд. Но теперь он казался почти вызывающим. Фрейя отвернулась. Хочешь играть в старшие игры? Играй. Но не думай, что мной можно управлять. — Простите, мсье Розье, — сказала она чуть позже, подходя к столу. — Не составите ли мне компанию в следующем танце? Рядом где-то в зале смеялся Рабастан. А Регулус смотрел на них — с тем выражением, которое уже не было ни честным, ни взрослым. Только обиженным. И злым. И.. Ревнивым? Розье подал ей руку с безукоризненной галантностью, как учили. Он был хорош — высокий, ухоженный, уверенный. Семейная гордость, не иначе. Когда Фрейя скользнула с ним в центр зала, казалось, всё стало именно так, как должно быть. Но только внешне. — Ты сегодня особенно блистаешь, — заметил Эван, легко ведя её в вальсе. — Признаться, не ожидал увидеть тебя в компании с ним. Голос был мягкий, но намёк — острый, как клинок. — С ним? — Фрейя изогнула бровь. — О, ты о Регулусе? Кажется, он просто не в восторге от моих будущих поклонников. Эван усмехнулся. — Тогда ему стоит поторопиться. Ты — не та, кого отпускают просто так. Особенно когда ты танцуешь так… Он подхватил её в поворот, и на миг Фрейя рассмеялась — слишком звонко, слишком театрально, словно доказывая всему залу: смотрите, мне весело. Но глаза её уже скользнули по толпе — и нашли Регулуса. Он стоял у колонны, бокал в руке, взгляд пронзительный. Он не сводил с неё глаз. Танец, кажется, вовсе не интересовал его. Только она. — Он смотрит на нас, — прошептал Эван. — Отлично. Пусть смотрит. — губы Фрейи тронула ледяная улыбка. Музыка стихла, сменившись аплодисментами. Розье поклонился. — Благодарю, Фрейя. Танец был… многозначительный. — И взаимно, — ответила она, и шагнула прочь — не к Регулусу. Напротив. К Седрелле, к Мелании, к Лукреции, которые уже наблюдали за ней как хищницы — с гордостью и изумлением. — Устроила спектакль? — хмыкнула Мелания. — Не спектакль, — тихо сказала Фрейя, беря бокал с шампанским. — Войну. — Войну с кем? — спросила Седрелла, косо поглядывая на Блэка. — С тем, кто думает, что я вещь. Или трофей. Или наследница, которую можно запереть в золоте. Словно по сигналу, Регулус подошёл. Без предупреждения. — Один танец, Ванити. Слова — тихие, но в голосе напряжение, как перед грозой. Девочки переглянулись и молча отступили. Фрейя смотрела на него несколько долгих секунд. — Если ты не начнёшь отдавать команды. Он подал руку. — Только шаги. И только тебе. Она вложила свою ладонь в его. Впервые — не по правилам, не по приказу. А просто потому, что захотела. В зале снова заиграл вальс — медленный, тягучий, почти томный. — Я видел, как ты на него смотришь, — сказал Регулус. — А ты на меня, — отозвалась Фрейя. — Весь танец. Ты сгорел бы, если бы мог. — Я и сгораю. — тихо. Так, что в ушах остался только его голос. Она чуть прикусила губу, чтобы не сказать лишнего. Потому что этот танец был не игрой. Это было начало. Или конец. Бал уже подходил к концу, когда отец Фрейи, Деймон Ванити, жестом подозвал её к себе. Его лицо сохраняло благожелательную маску, но глаза — холодные, внимательные, как у хищника. Мать, Весперия, стояла рядом, прямая, гордая, как всегда. — Пойдём, — сказал он. Ни тона, ни вопроса — просто приказ. Они удалились в один из боковых салонов, где горел камин и никого, кроме них, не было. Двери мягко закрылись за спиной Фрейи. — Ты сегодня вела себя вызывающе, — начала мать, не поднимая голоса. — Сначала с Блэком, потом этот танец с Розье… ты заставила всех говорить. — Заставила всех думать, — уточнила Фрейя, вставая прямо. — О том, что я не игрушка. — Никто тебя игрушкой не считает, — ответил отец. — Но ты — Ванити. И ты несёшь имя. Наше имя. А значит, ты не можешь позволить себе слабости. Влюблённости. Импульсы. Фрейя молчала, сжимая руки в кулаки. — Мы слышали разговор с Регулусом, — продолжила мать. — Домашние эльфы не такие глухие, как ты думаешь. Он предложил тебе… что, Фрейя? Бегство? Свободу? — Он предложил мне право решать, — тихо ответила она. — А вы — его у меня отнимаете. — Ты ещё слишком юна, чтобы понимать, что тебе нужно, — сказал отец. — А мы — понимаем. Лестрейндж или Розье — оба достойны. И оба могут укрепить союз между семьями. — А я? — её голос дрогнул, но она не отступила. — А если я не хочу быть «союзом»? А если я хочу быть просто собой? Весперия шагнула ближе, голос её стал почти ласковым: — Ты можешь быть собой, Фрейя. В рамках традиций. В рамках семьи. В рамках, которые делают нас сильными. — А если эти рамки ломают меня? — прошептала она. Молчание. Плотное, как бархат. Деймон смотрел на неё долго. Потом сказал: — Ты подумаешь. У тебя есть неделя. А потом — мы ждём твоего решения. Разумного. — А если нет? — спросила Фрейя. Он не ответил. Он просто ушёл, оставив её наедине с матерью. — Ты не победишь в этой войне, Фрейя, — сказала Весперия, глядя прямо в глаза дочери. — Ты слишком похожа на меня. — А может, именно поэтому — и победю, — ответила она, срываясь почти на шёпот. И вышла, оставив позади не только каминную комнату, но и что-то большее — часть своего послушного, придуманного мира.