Запретное притяжение.

После рождества в поместье Ванити. Было все серо, но приближался ужин у Розье, гдк должны быть Селвины и Лестрейнджи. Фрейя сидела в карете, откинувшись на спинку, глядя в окно. Всё было серо — небо, дорога, мысли. Даже деревья, покрытые инеем, казались безжизненными. Только платье — алое, кровавое, с тонким кружевным корсетом, — напоминало о её решимости. О роли, которую она должна сыграть. Семья не говорила много в пути. Мать скользнула по ней взглядом, оценивая внешний вид, и кивнула одобрительно. Отец был холоден и собран — как перед дипломатической встречей. Всё это было больше, чем просто ужин. Это был ход в партии, где Фрейю давно поставили на доску, не спросив, хочет ли она играть. Стук колёс постепенно стих, когда карета подъехала к воротам поместья Розье. — Помни, кто ты, — тихо сказала мать, прежде чем выйти. — И кому обязана своим положением. Фрейя ответила не сразу. Только когда ступила на выложенную плиткой дорожку, ведущую к залу, обернулась и сказала: — Я никому ничем не обязана. Кроме самой себе. Карета мягко остановилась у ворот роскошного поместья Розье. Тусклый зимний свет отражался в мраморе колонн, по которым вились чарующие золотые руны — охранные, древние, предупреждающие. Фрейя вышла первой, держа спину идеально прямо, как учила мать. Кроваво-красное платье с кружевным корсетом мерцало в свете закатных чар. Она бросила взгляд на двери — их уже открыли эльфы, приглашая гостей внутрь. Следом за Ванити прибыли Селвины: Мелания — в холодно-голубом, как всегда сдержанна и безупречна, и Седрелла — в серебре, но с огоньком в глазах. За ними — Лестрейнджи, в том числе Рабастан, едва скрывавший скуку на лице, и его старший брат Родольфус. Все как на подбор — ледяные маски и безупречные профили. — Дамы, господа, добро пожаловать, — произнёс отец Эвана, Арман Розье, встречая гостей у главного зала. — Вино, аперитивы и ужин ждут вас. Надеюсь, вечер будет приятным. Зал был украшен зелёным и золотом, повсюду мерцали свечи и искрились парящие над столом украшения. Музыка звучала фоном — нежно, аристократично. Фрейя ловко пересекла зал, сдержанно поприветствовав Армана, потом — Амару Лестрейндж, которая оценивающе провела взглядом её наряд. — Где же твоя мать, дорогая? — спросила Амара холодно, — Надеюсь, она приедет позже? — Нет, миледи. Мама тут где-то если хотите я её найду и скажу что вы интересовались. Фрейя чуть склонила голову, позволяя свету поймать отблеск на кулоне Ванити. — Нет дорогая, не нужно, я сама. Мелания появилась рядом, и едва слышно прошептала: — Одна ошибка — и нас распнут. Прямо здесь. — Именно поэтому мы и не ошибаемся, — тихо ответила Фрейя, не теряя улыбки. Тем временем Седрелла уже болтала с Рабастаном и Эваном, усевшись на диван. Она оживлённо смеялась, держа бокал с шампанским, словно это был просто вечер среди друзей. Но каждый взгляд, каждое слово были под прицелом. — Фрейя, — Эван появился перед ней внезапно. — Ты сегодня выглядишь… как кровь на снегу. — Надеюсь, ты не намекаешь на жертву. — Она приподняла бровь, — Хотя, если честно, мне всё чаще кажется, что я в алтарной зоне. — Возможно, — усмехнулся Розье. — Сегодняшний вечер… он для наблюдений. Наши семьи смотрят. Думают. Взвешивают. Эван подался ближе, но не коснулся. — Я никогда не путаю охоту с брачным контрактом. Но если ты всё же решишь, что пора — знай, я буду первым, кто услышит твой отказ. И прежде чем она успела ответить, он исчез в сторону Амары, оставляя за собой запах лаванды и острое, как нож, напряжение. Фрейя глубоко вдохнула и повернулась к Селвинам. Наступала долгая, ядовито-вежливая ночь. Но они — были готовы. Вечер продолжал тянуться, и хотя всё казалось таким знакомым и предсказуемым, Фрейя чувствовала, как внутри неё что-то сжимается. Она не собиралась выходить замуж за одного из тех мужчин, с которыми её пытались соединить, будь то Розье, Лестрейндж или кто-либо ещё. Никакие старинные традиции или давление семьи не могли её заставить сделать это. Она знала, что у неё есть выбор — и она его сделает. В этом зале, полном предков, интриг и молчаливых соглашений, она была готова к тому, чтобы бороться за свою свободу. Фрейя заметила, как Седрелла с интересом наблюдала за ней, явно заметив её напряжённость. Она слегка наклонилась вперёд, чтобы не привлекать внимания, но достаточно близко, чтобы Фрейя могла услышать её слова. — Ты не собираешься действительно выходить за одного из них, не так ли? — тихо спросила Седрелла, взгляд её был твёрд, но с ноткой сожаления. Фрейя едва заметно кивнула, чувствуя в этом ответе что-то освободительное. — Нет. И ты тоже знаешь, что я не могу. — Ответ был кратким, но решительным. Седрелла усмехнулась, как бы подтверждая её слова. — Понимаю. Хотя твой отказ — это лишняя проблема для нас всех. Но в какой-то степени я тоже рада, что ты не будешь частью этого. Мы все как чётки на ожерелье — одна ошибка, и всё рассыпается. Фрейя повернулась к ней, ощущая, как её глаза становятся тяжёлыми от мысли, что вскоре ей, возможно, придётся сделать выбор, который изменит всё. — Ты думаешь, что я могу сбежать от этого? — спросила она, смотря в глаза Седреллы. Седрелла посмотрела на неё внимательно, не отвечая сразу. Она знала, что они обе понимают: сбежать невозможно, но бороться — можно. — Ты хочешь сбежать, но вопрос в том, куда. Внутри нас всё тоже ждёт решения, Фрейя. И ты должна быть готова к тому, что даже если ты уйдёшь, не все будут рады твоему выбору.

***

Регулус в поместье Блэков сидел и читал книжку, слыша крик матери, что Сириус опять что-то натворил. — Да как ты смел опозорить нашу семью?! — закричала Вальбурга, а Сириус уже сидел на полу с яростной подщечиной от матери. Он её такой помнил только после распределения. Когда Сириус поступил на Гриффиндор, а не на факультет которые отучились все Блэки, но только два из Блэков в пуффендуе и когтевран. Их сразу сжигали с дерева. — Круцио! — Вальбурга кинула не простительное заклинание в сына, тот же сразу сжался, ощущая боль которая все сильнее и сильнее. — Сколько ты ещё нашу семью опозоришь? А? — не останавливалась Вальбурга прокричавши сказала она. Через пару минут, мучения Сириуса подошли к концу. Вальбурга пошла в комнату ещё до сих пор вся злая, а Сириус в свою комнату, и пойти принять душ. Регулус решил не терять время, и ускользнуть с дома. Он вышел с комнаты, смотря по сторонам. И выбежал с дома, бежал и не останавливался.

***

Фрейя сжала пальцы в кулаки, но не ответила. Зал наполнился музыкой, и все снова вернулись к своим разговорам, но в её голове оставалась одна мысль — она не выйдет за них. Она не станет очередной игрушкой, связанной семейными контрактами. Её жизнь, её выбор. Тем временем её взгляд встретился с глазами Регулуса, который стоял у окна, тихо наблюдая за всем происходящим. Его взгляд был серьёзным, но в нём не было осуждения. Было что-то такое, что заставляло её чувствовать себя немного более уверенной. Стоп.. а что он тут делает? Она сделала шаг в его сторону, её сердце уже не билось так сильно от страха. В этот момент, она поняла — всё, что нужно, это встать и выбрать свой путь. — Регулус, — тихо сказала она, подходя ближе, — я не собираюсь быть чьей-то женой. Не буду жить под чьими-то ожиданиями. Я выберу свой путь. Не важен ни Розье, ни Лестрейндж. Он молча кивнул. — Ты сделала первый шаг, Фрейя, — его голос был едва слышным, но наполненным силой. — А я буду рядом, если тебе понадобится помощь. Фрейя улыбнулась ему, слегка кивая. Всё, что она могла сейчас — это поверить в себя и сделать шаг вперёд, в новую жизнь. Фрейя уже шла к выходу, как услышала какой то звук, чем то похож когда трансгрессируешься. Она повернулась посмотрела на место где минуту назад стоял Блэк, а теперь там.. никого? Сердце Фрейи стучало всё громче, когда она ускорила шаг по коридору. Происходящее вызывало тревогу — неужели кто-то воспользовался образом Регулуса? Или, быть может… это действительно был он? Она остановилась на полпути к выходу, приложив ладонь к груди. В комнате никого не было. Никаких следов. Но ощущение, что он был рядом — настоящее, живое, почти обжигающее. — Регулус, — прошептала она, как заклинание. Если это был он — настоящий, а не чья-то магическая проекция — значит, он пришёл в дом Розье, зная, чем рискует. Ради неё. Ради её свободы. И исчез, как только она решилась. Впереди снова раздался шум, кто-то двигался к выходу, гости начали расходиться. Фрейя выпрямилась. Как бы ни было — она не одна. И даже если это была уловка, она чувствовала: её выбор был замечен. И, возможно, принят. Она перешагнула порог зала, где её ждали кареты, и холодный воздух ударил в лицо. Он был чистым. Свежим. Почти очищающим. Сзади прозвучал голос Седреллы, спокойный и негромкий: — Он пришёл. Я видела его тень у окна. Настоящий. Фрейя не обернулась сразу. Но внутри у неё всё наполнилось странным теплом. Значит, не показалось. Значит, кто-то действительно верит в неё — не как в наследницу Ванити, не как в выгодную партию, а как в Фрейю. Просто Фрейю. Она шагнула к карете. Теперь всё только начиналось.

***

После каникул Хогвартс встретил их хрустящим снегом, скрипящим под ногами, и серым небом, под которым словно витали недосказанные слова. Фрейя сошла с поезда последней, кутаясь в шарф, будто пытаясь спрятать всё, что осталось там — в поместье, в балах, в ужинах, в разговорах, от которых хотелось сбежать. Великий зал сиял золотыми огнями, оживлённый голосами студентов. Но Фрейя почти не слышала. Она чувствовала себя чужой — в привычных стенах, среди однокурсников. Казалось, она вернулась другой. Или наконец-то стала собой? — Фрейя, — донесся голос Вивьен Бёрк с Слизерина, — ты где всё это время пропадала? Говорят, бал у Розье был легендарным. Или ужасным — как посмотреть. Фрейя лишь едва усмехнулась: — Бал как бал. Больше похоже на витрину. Вивьен приподняла бровь, но не стала задавать вопросов. Вместо этого кивнула на дальний стол: — Кстати… Регулус уже тут. Говорят, он прибыл на день раньше. Слишком таинственно исчез перед праздниками, знаешь? Фрейя бросила взгляд через зал. И он был там. Сидел рядом с Бартемиусом и Рабастаном, что-то тихо отвечая, но не улыбался. В какой-то момент он почувствовал её взгляд — и поднял глаза. Только на секунду. Но этого хватило. Фрейя прошла мимо Вивьен и пошла к своему столу. Слишком многое изменилось. Но Хогвартс — он как зеркало: тут всё тайное рано или поздно становится явным. Слизеринская гостиная встретила её ленивым шепотом, огнём в камине и косыми взглядами. Некоторые, конечно, слышали о званом ужине у Розье — и о том, что никто так и не получил её согласия. — Вернулась, леди Ванити, — с оттенком насмешки произнесла Мелания Селвин, откинувшись на спинку дивана. — Надеюсь, ты привезла с собой целый сундук новых претендентов? — Нет, только свою волю, — спокойно ответила Фрейя и прошла мимо. В этот момент к ней подошла Вивьен Бёрк— всё с тем же полуулыбкой, будто знала больше, чем говорила. — Говорят, ты почти разрушила три контракта за один вечер, — шепнула она, идя рядом. — Это талант. Осталось только разрушить ожидания всей старой знати. Фрейя усмехнулась. — С этим я справлюсь. Позже вечером, когда гостиная опустела и даже Мелания с Лукрецией удалилась в спальню, Фрейя вышла в коридор. Тишина, нарушаемая лишь шорохом страниц и далёкими шагами, казалась почти утешительной. Она не знала, куда идёт — просто шла. У входа в библиотеку стоял он. Как будто ждал. Или просто оказался там, потому что судьба в Хогвартсе редко бывает случайной. — Ты изменилась, — тихо сказал Регулус, не отрывая взгляда. — Или просто больше не притворяешься. Фрейя остановилась рядом, чувствуя, как в груди сжимается что-то — не страх, не боль, а ощущение, что всё на грани. — Я устала быть тем, кем хотят меня видеть, — ответила она. — А ты? Ты ведь тоже исчез перед праздниками. Это был ты тогда, в поместье Розье рядом окна? Регулус на секунду закрыл глаза, затем кивнул. — Это был я. И я не жалею. Он посмотрел на неё серьёзно, будто хотел сказать больше, но сдержался. — Мы оба выросли слишком быстро, Ванити, хотя вроде на первом курсе. — А может, просто пришло время стать собой, — сказала она, тихо, но отчётливо. Они стояли в полумраке, не приближаясь, но и не отходя. И в этой тишине было больше откровенности, чем в сотне балов. — Знаешь, — проговорила Фрейя после паузы, — я всё ждала, что кто-нибудь скажет мне, что это правильно. Что не соглашаться — не стыдно. Что можно быть собой, даже если ты — Ванити. Регулус мягко усмехнулся: — А я ждал, что кто-нибудь даст мне право выбирать, кого любить. Кем быть. Но в наших семьях выбор — это роскошь. Они замолчали. Слова висели в воздухе, как заклинания без завершения. — Почему ты действительно тогда пришёл? — спросила Фрейя, уже тише, будто боясь нарушить хрупкое равновесие между ними. Он опустил взгляд. — Потому что ты была единственной честной среди всех. Потому что ты не боишься говорить “нет”, даже если все ждут “да”. И, наверное… потому что я не хочу, чтобы ты была одна в этом. Фрейя смотрела на него. Не мальчик. Не наследник. Не Блэк. А человек, такой же уставший, как она. Она шагнула ближе. — Мы ведь не обязаны делать это поодиночке. Регулус кивнул. — Нет. Не обязаны. Тишина снова окутала их. Но теперь она не была пустой. Впервые за долгое время Фрейя почувствовала, что не одна. Блэк в момент подошел ближе, и прошептал ей на ухо: — Ты подожди, и потом узнаешь что тебя ждёт.