Мститель

«И выходит он из мрака — плод насилия, дитя жестокости. Мститель, рождённый во тьме, дабы воздать порочным за кровь невинных. Его нарекают Мстителем, и трепещут перед ним, лишь завидев знамения Вуду и услышав шепот радиопомех. И имя ему — Аластор.»

***

Февраль, 1902 год. Новый Орлеан. — С кем ты, шлюха, нагуляла ублюдка!? — заорал мужчина, высокий и толстый, с сальными волосами и мутными голубыми глазами, налитыми алкоголем. Он яростно наматывал на кулак густые волосы молодой женщины, будто намеревался выдрать их с корнем. Ей было всего двадцать два. Маленькая, изящная, с волосами цвета тёплого шоколада, глазами, как спелая смородина, и доброй, лучезарной улыбкой, которая давно погасла — сейчас на лице застыл ужас. Она дрожала, глядя на пьяного, разъярённого мужа, словно на чудовище из самых страшных снов. Это была всего лишь одна из бесчисленных бытовых ссор — обычное дело для жителей бедных кварталов Нового Орлеана. Люди отворачивались. Никому не было дела. — Брайан, клянусь тебе! Я не изменяла! — всхлипывала она, задыхаясь от страха. — Меня… Меня изнасиловали, когда я возвращалась домой… Я бы никогда... не предала тебя… клянусь! Её молитвы к разуму Брайана прервались внезапной, грубой пощёчиной. Щёка вспыхнула от боли, а на коже проступил яркий отпечаток ладони. Девушка резко опустила голову, прижимая руку к лицу — надеясь, что он не выбил ей зуб, как в прошлый раз. — Молчи, грязная шлюха. — Его голос стал низким, угрожающим. — Раздвинула ноги перед первым встречным ублюдком? Наверное, тебе даже понравилось, да? Ребёнка теперь вынашивать собралась? Если это правда было случайно — избавляйся от сучонка! Она замерла, будто её ударили не по щеке, а прямо в душу. Анджелина была воспитана в строгой католической вере. Даже мысль об аборте вызывала у неё ужас. Она с трудом поверила, что тот, кто называл себя её мужем, способен на такие слова. Слёзы предательства и ужаса застилали глаза. — Это грех, Брайан! — прошептала она с надрывом. — Ребёнок не виноват в том, как он был зачат. Он невинный! Католическая церковь запрещает убийство младенцев, это мерзко перед Богом! — Да плевать я хотел на твоего Бога! — прорычал он. — Пока никто не узнал — избавишься. Слышишь!? ПОНЯЛА!? — Но… пока тебя не было, я… я сказала соседке, что плохо себя чувствую. Она сказала, что это может быть беременность. Я... даже не знала про симптомы… Брайан рванул её за волосы так, что она вскрикнула. Его лицо оказалось в сантиметре от её. Из его рта несло перегаром, а глаза налились кровью. — Ты уже и соседке распиздела!? — он зашипел. — Так тебе прям приятно, что носишь в себе ублюдка!? Она попыталась ответить, но его кулак снова встретился с её лицом. Она упала на пол, в слезах, в жалких рыданиях, пряча лицо руками, словно это могло её защитить. А он только злобно ухмыльнулся. И начал расстёгивать ширинку. — Я напомню тебе твоё место, сучка. Анджелина закрыла глаза, сжавшись, приготовившись к новой порции боли и унижения. Всё внутри неё кричало. Отчаяние. Отвращение. Боль. А где-то в глубине её нутра... уже начинал шевелиться кто-то другой. Тот, кто родится не из любви — а из крика, крови и тьмы.