Мститель

29 октября 1902 года. Новый Орлеан. Анджелина, вся в слезах — не от боли, а от чистейшего, пронизывающего до костей счастья и облегчения — смотрела на крошечное тельце в своих объятиях. Это был её мальчик. Её сын. Её чудо. В этот момент для неё не существовало ни больничных стен, ни голосов медиков за занавеской, ни боли в теле. Весь мир замер, как будто уступая место их маленькой вселенной: она и он. Казалось, что стоит ей на миг моргнуть — и он исчезнет, ускользнёт, будто его и не было. Она прижимала его крепче, будто защищая от самого мира. Слёзы катились по её щекам, но она даже не пыталась их сдерживать. Она улыбалась — нежно, с какой-то хрупкой силой — глядя на кроху, который спал, уткнувшись носиком в её грудь. Её сердце билось с ним в унисон. Такое милое сокровище... дар Небес. Анджелина тяжело вздохнула, едва не дрогнув. Мысль о том, что Брайан не пришёл — и вряд ли придёт — тяжёлым камнем легла на грудь. Он так и не принял этого ребёнка. До сих пор... ненавидит? Боится? Отвергает? Но она верила: всё можно исправить. Бог учит терпению. И, может быть, если дать ему время, он всё-таки увидит — этот ребёнок не проклятие, а благословение. Брайан заблудился. А она — его жена. Она должна помочь ему найти путь обратно. Медсестра бесшумно подошла, с мягкой, понимающей улыбкой. Наклонившись над ребёнком, она заглянула в его личико: — Такой красивый малыш... на вас похож. Я это сразу заметила, — с теплом в голосе сказала она. — Спасибо большое, — прошептала Анджелина почти беззвучно, даже не отводя взгляда от сына. — Ох, не за что, дорогая! Дети — это настоящее счастье, — вздохнула медсестра. — Кстати, а ваш муж приедет? Наверняка он захочет взглянуть на такого красавчика. Анджелина слегка напряглась. Улыбка на её лице потускнела. — Ох... он наверняка занят. Работа у него тяжёлая, сами понимаете, — натянуто ответила она, отводя глаза в сторону. Медсестра понимающе хмыкнула, но в её взгляде промелькнула что-то, похожее на жалость: — Я поняла... Вам бы сейчас отдохнуть. Роды были непростые. — Нет, — резко и чётко отрезала она, не сводя взгляда с малыша. — Я в порядке. — Ну, как знаете. Я просто посоветовала, — мягко кивнула медсестра. Некоторое время они молчали, пока ребёнок немного зашевелился во сне. Его крохотные пальчики дёрнулись, будто он что-то хватал во сне. — А как вы назовёте малыша? — тихо поинтересовалась девушка. — Наверное, Стив? Или Майк? — Нет... Анджелина задумалась, взглянув на спящего младенца. Имя... Это не просто звук. Оно может отражать всю судьбу человека. И она чувствовала — всей душой — что перед ней не обычный ребёнок. Он будет особенным. Перед внутренним взором всплыли страницы старых книг по греческой мифологии, которые она с упоением читала в детстве. Георгий, Александр, Никандер... — нет, всё не то. И вдруг — словно шёпот откуда-то из глубин её памяти — всплыло: Аластор. Имя духа возмездия, справедливости и кары. Тот, кто карает зло. Она подняла голову. Её голос зазвучал твёрдо, уверенно: — Аластор. Его зовут Аластор. Медсестра вскинула брови: — Аластор? — повторила она, будто впервые услышав это имя. — Да, — с гордой улыбкой ответила мать. — Аластор Сандерс. Будто в знак согласия, малыш открыл глаза — огромные, карие, как темный шоколад. Он уставился на неё так внимательно, что у Анджелины перехватило дыхание. Казалось, он уже всё понимал. — Здравствуй, Аластор, — ласково произнесла медсестра, наклоняясь ближе. — Добро пожаловать в наш мир. Младенец взглянул на неё — спокойно, без страха — а затем вновь отвернулся к матери, будто давая понять, кто для него важнее всего. — Мамин сын, да? — усмехнулась медсестра. Её голос был добрым, но в нём сквозила лёгкая печаль. — А чьим же ещё ему быть? — устало, но с любовью прошептала Анджелина. Обе женщины на мгновение улыбнулись друг другу. Медсестра бережно взяла младенца на руки: — Я отнесу его переодеть. А вы немного поспите. Вам ещё нужны силы, чтобы выкормить этого бойца. О нём мы позаботимся. Не волнуйтесь. — Спасибо... — пробормотала Анджелина, всё ещё глядя на сына, которого уносили. Когда за дверью стихли шаги, она устроилась поудобнее. Впервые за долгое время в её сердце поселился покой. Она закрыла глаза. И уснула.