0x1=Crash

Никто не предупреждал, что воспоминания носят каблуки... Мерцающий полумрак, прошитый лучами софитов из-за кулис, гудел приглушёнными голосами, звоном вешалок и ритмичной музыкой, доносящейся из зала. Ёнджун прижался спиной к холодной стене, пытаясь украсть минуту покоя перед своим выходом. В руках — бумажный стаканчик с остывшим кофе, который он уже не пил, а просто сжимал, чтобы занять чем-то руки. Он не любил показы. То есть, сам процесс — ладно. Камеры, свет, проход по подиуму, музыка. Он умел быть красивым в движении. Но всё вокруг — эта суета, колкий свет, люди, пахнущие амбициями и парфюмом… Вечный карнавал, где он был и участником, и главным экспонатом. Он мечтал исчезнуть. — Не хмурься, звезда, — добродушно усмехнулась Кира. — Пусть хмурится. С его лицом — любые эмоции продают одежду, — возразил менеджер. — Спасибо, как мило, — проворчал он, притягивая капюшон к голове. — Не за что. Ты, между прочим, лицо бренда. Не забудь, у тебя прогоны с двумя моделями в разное время, не перепутай. Он провел взглядом менеджера и Киру, что уже скрылись за кулисами. Выдохнул, почти дошёл до гримёрки, как вдруг заметил движение справа. Высокая фигура, длинные ноги, чёткая походка… и когда она обернулась, мир сделал крошечный кульбит. Он не видел её четыре года, но узнал сразу. Она была… моделью. К чёрту всё. Их взгляды встретились на мгновение — вспышка, ослепительная и болезненная. В её глазах мелькнуло то же недоумение, тот же шок. Он увидел, как зрачки расширились, как едва заметно дрогнула нижняя губа. А потом к ней подбежала визажист с бутылкой воды и яркой улыбкой: — Извините, вы ведь... вы новая модель у Ренда, да? Мне нужно вас быстро отвести в зал ожидания, чтобы вы успели до основной съемки. И она, весело болтая, уже вела её за собой, не замечая, как Ёнджун остался стоять в проходе, как статуя. — Спасибо… — только и успела сказать она, бросив на него один-единственный взгляд через плечо. Этот взгляд сказал всё. "Ты?" "Я" "Правда ты?" Он провёл ладонью по лицу и хрипло рассмеялся, сжимая стаканчик так, что хлипкий картон подался внутрь. — Ну, конечно. Почему бы и нет?

***

Её гримёрка была крошечным островком относительного спокойствия. Сохи сидела перед зеркалом, но не видела своего отражения. Перед глазами всё ещё стоял Ёнджун. Не на экране, не на плакате — живой, в трёх метрах, смотрящий на неё тем же взглядом, что и тогда. — Ты в порядке? — спросила менеджер. — Побледнела, словно увидела призрака. — Почти угадала. Почти. Она не планировала это. Конечно, нет. Не следила за афишей, не гуглила состав гостей… Обычная работа. Обычный показ. Утро, каблуки, макияж, репетиция. И среди этой суматохи — он. Вроде бы прошло столько времени. Она даже отвечала ему в сообщениях с лёгкой иронией, как будто всё нормально. Как будто не было той демки. Тех дней. Той тишины после. — Всё хорошо, — сказала она вслух, поправляя пояс на жакете. — Просто… прошлое иногда догоняет с макияжем и в люксовом освещении. Она потянулась за водой, чтобы смочить внезапно пересохшее горло, как вдруг дверь в гримёрку слегка приоткрылась. — Мне сказали, здесь примерка для пары, — неуверенно сказал Ёнджун. Голос был всё тот же, только чуть глубже, взгляд с толикой сожаления. — Да, верно, проходите, — менеджер ненадолго вышла в коридор, принимая звонок, оставляя их на пару минут наедине. Тишина повисла густая, плотная, как бархат. — Привет, — наконец выдавила она. Уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку. — Знаешь… я не знал, что ты будешь здесь. — А я не знала, что ты всё ещё носишь те самые духи, — выпалила она, и тут же сжалась от этой невольной подробности. Ёнджун позволил себе мягкую улыбку. Возле двери стояла менеджер: —Вы… знакомы? Они переглянулись и в унисон, как когда-то подпевали в той демке, произнесли: — Когда-то.

***

После примерки Сохи почти на автомате шла к гримёрке, — хотела уточнить финальный проход, проверить, не сместилось ли расписание, и, может быть… сказать ему что-то. Просто пару слов. Дверь была приоткрыта. Она постучала, но, кажется, не слишком громко. — Ты не могла бы мне помочь? — услышала она голос Ёнджуна изнутри. Лёгкий, как всегда, с той самой ленивой ироничностью. — Они хотят, чтобы к концу показа я эту одежду потерял. — Неплохой рекламный ход… — иронично отозвался женский голос. Именно в этот момент Сохи замерла в дверях. Дыхание сбилось. В голове щёлкнул какой-то тумблер: «Она. Это она теперь рядом?» Они стояли рядом. Он — в расстёгнутой рубашке, ткань еле держалась, чуть сползая с плеч. И рядом с ним симпатичная, стройная иностранка с зелеными глазами. "Неужели?" Кира, склонившись ближе, ловко закрепила булавку на вороте. Их лица — опасно близко. Он что-то шепнул ей на ухо, и она рассмеялась — тихо, счастливо, по-домашнему. Этот звук стал ножом. Тихим, точным, абсолютно безжалостным. Сохи отшатнулась, как от удара током. В ушах зазвенело. Тёплый, хрупкий мир воспоминаний, который начал отстраиваться с его сообщения, рассыпался в прах. Призрачные надежды, что она лелеяла, испарились, оставив после себя лишь горький, знакомый пепел. Она развернулась и пошла прочь. — Готово, — сказала Кира, ловко застегнув последнюю булавку. — Теперь ты вполне приличен. На пару минут. — Спасибо, — усмехнулся он. Кира выпрямилась, отряхнула руки и вдруг нахмурилась: — А дверь, случайно, не была открыта? Он оглянулся. Приоткрытая, да. Он пожал плечами: — Наверное, да. — Мне показалось… — она замолчала, но потом продолжила. — Ладно. Просто... будь готов, если кто-то это видел. Со стороны могло выглядеть… странно. Он вскинул бровь: — Мы? Странно? Кира закатила глаза: — Это было так давно, а тебя с Лунной Тенью до сих пор шипперят. Они оба рассмеялись. Их смех долетел до Сохи, уже почти скрывшейся в тени коридора, и показался ей самым горьким звуком на свете.

***

За кулисами царил хаос — взъерошенные ассистенты, шелест тканей, сдавленные команды в рации. Но на самом подиуме царила стерильная, отполированная до блеска реальность. Ослепительные вспышки камер выхватывали из полумрака силуэты, превращая их в живые скульптуры. Ёнджун стоял в ожидании, и каждый нерв на его теле пел от напряжения. — Финальный выход — парный. Синхронизация, — голос стилиста пробивался сквозь гул, как сквозь толщу воды. — Рука в руке. Взгляд. Полуулыбка. Камеры обожают историю. Он кивнул, мышцы лица автоматически сложились в нейтральную, готовую к работе маску. Он был профессионалом. Он умел быть идеальной картинкой. Но под этим каменным фасадом бушевала тихая паника. Она появилась рядом бесшумно, как призрак. Платье цвета грозового неба облегало её тонкую талию, волосы были гладкими, как шёлк. — Готов? — её шёпот был едва слышен под аккорды музыки. — Всегда, — его собственный голос прозвучал хрипло. Уголки её губ дрогнули в той самой знакомой, сводящей с ума усмешке. Тусклый свет софитов выхватил её лицо — и он на миг снова увидел ту девушку, что смеялась над его демками. Музыка нарастала, ритм отдавался в висках. Они шагнули вперёд в унисон. Вспышки камер ослепляли, превращая всё вокруг в слепое белое пятно. Он не видел зала, не слышал аплодисментов. Только её присутствие рядом, осязаемое и невероятное. И тогда, в самом конце дорожки, она повернула голову. Её взгляд был прямым, острым, лишённым всякой игры. — А если бы это не было работой? — её голос был тихим, но каждое слово отпечаталось в его сознании. Сердце ёкнуло, отозвавшись дикой, давно забытой надеждой. — Я бы не отпустил, — выдохнул он, и это была чистая правда. — Никогда? — Никогда. Что-то дрогнуло в её глазах — тень удивления, боль, вопрос. Но было уже поздно. Они замерли в финальной позе, и гром аплодисментов обрушился на них, похоронив под собой эхо их слов. Иллюзия рассеялась. Работа была окончена.

***

Кира стояла возле машины, ожидая Ёнджуна, и листала уведомления на телефоне, когда к ней приблизилась высокая модель с идеальной осанкой и большими, немного неуверенными глазами. — Простите, — девушка запнулась, нервно поправляя прядь волос. — Можно задать Вам странный вопрос? Кира оторвалась от экрана, вежливо улыбнувшись: — Конечно, что такое? Девушка внимательно посмотрела на неё: — Это ведь ты? Ты та самая Лунная Тень? Кира почувствовала, как земля уходит из-под ног. — А? — Танцевала с Ёнджуном в том клипе... в серебряной маске, на фоне луны, — продолжила модель, и её голос дрожал от волнения. Перед глазами Киры проплыли картинки того вечера: нервное ожидание, холодок металлической маски на коже, тягучая музыка, поглотившая всё вокруг, и тёплые руки Тэхёна, вырвавшие её из этого транса. Тот танец стал для них обоих точкой невозврата, породив в ней ту самую бурю эмоций, что не гаснет до сих пор. Она приготовилась отрицать. Как обычно. Но девушка торопливо добавила: — Я никому не скажу, честно! Просто... я тогда хотела всё бросить. А потом... Просто хотела сказать спасибо за то, что… ты меня вдохновила... не сдаваться. Кира не была готова к такому признанию. Она не привыкла к тому, что кто-то восхищается ею. Обычно это было про других. Про парней. Про сцену. — Спасибо, — прошептала она, сбитая с толку. — Нет, спасибо той Луне, что вышла из тени, — улыбнулась модель и растворилась в толпе.

***

В салоне машины было тихо и уютно. За окном мелькали огни ночного Сеула, отражаясь в задумчивых глазах Ёнджуна. — Ты на меня так смотришь... я улыбаюсь как идиот? Она хмыкнула и, не сдержавшись, рассмеялась: — Если честно… да. Он пожал плечами, но в глазах было что-то тёплое, очень настоящее: — Ну, прости, я просто влюблён в девушку, которая думает, что я — её закат четырехлетней давности. — Я понимаю, почему ты её не забыл. Он тяжело вздохнул: — А она, возможно, всё забыла. Или, что хуже — думает, что я забыл. — Тогда напомни. Ты умеешь это делать — напоминать, что ты не проходящий кадр. А сцена — ещё не конец. Ёнджун улыбается искреннее: — Спасибо, но у тебя и Тэхёна — всё слишком идеально, чтобы ты раздавала советы одиноким душам. — Идеально? — Кира засмеялась. — Ты видел, как он сегодня утром полчаса искал второй носок? Потом нашёл два белых, но был убежден, что они оба левые, а ему нужен был один правый. Идеала нет. Есть ежедневный выбор — снова и снова любить. Даже босиком. Ёнджун легко рассмеялся, представляя эту картину. — Если я напишу песню про носки и любовь, ты будешь нести за это ответственность. — Обязательно. Главное — напиши, — улыбнулась она, и машина понесла их сквозь ночь, оставляя позади яркий мир показов и открывая дорогу к чему-то более настоящему.