0x1=Crash

День был тихим и солнечным, наполненным ленивым покоем. В воздухе пахло свежезаваренным чаем и печеньем, которое Тэхён испёк утром с трогательной серьёзностью, сверяясь с рецептом на планшете. Кира, разложившаяся на диване с книгой, услышала сдержанный перезвон у входной двери. Тэхён, работавший над аранжировкой в соседней комнате, выглянул с наушниками на шее. — Подожди, я открою, — крикнул он, уже направляясь в прихожую. Прежде чем она успела подняться, послышался знакомый голос: — Входим без разрешения! Несем опасные уровни милоты! В гостиную ввалилась компания: Ёнджун с огромной коробкой мороженного, его невеста Сохи с охапкой цветов и Субин с загадочной улыбкой и большим подарочным пакетом из которого он достал и вручил плюшевого мишку. — Для будущего покорителя вселенной, — пояснил он солидно. — Он сразу выбрал самого большого, — подмигнул Ёнджун, расставляя пирожные на столе. — Говорил, чтоб на всю жизнь хватило. Комната наполнилась весёлыми голосами. Сохи пристроилась на диване рядом с Кирой, её взгляд то и дело мягко опускался на её живот. — Ты как? Как самочувствие? — спросила она с теплотой. — Всё хорошо, — искренне улыбнулась Кира. — Тяжеловато, конечно. Иногда кажется, что я — дирижабль на привязи. Но он себя ведёт примерно. Все засмеялись. Ёнджун одобрительно кивнул, разливая чай по кружкам. — Тэхён только и говорит, что про «своего упрямца», — ухмыльнулся Субин, накладывая себе огромный кусок пирога. — Мы уже всё про него знаем, даже не познакомившись. — А у вас какие планы? — с интересом спросила Кира, обращаясь к паре. — Я уже сделал предложение, — признался Ёнджун, — но... — Никаких но... я согласилась, — хохотнула Сохи, — но с одним условием. — Ну, да, вот только... — Ёнджун растерянно замолчал. — Если Лунная Тень будет моей свидетельницей, — радостно поделилась Сохи. — Полагаешь я смогу? — Кира приподняла бровь. — Тебе лучше поторопиться, — объявила Сохи и они вместе засмеялись, когда глаза Ёнджуна выдали непомерное удивление. — Так, стоп. Откуда...? Ты всё это время знала, что Кира — Лунная Тень? — Успокойся, любимый... — Сохи ласково коснулась его плеча. В комнате раздался дружный смех. Они просидели ещё около часа, болтая о планах на свадьбу, о будущем, о детях, которые, возможно, когда-нибудь появятся и у них. Воздух был наполнен лёгкостью и счастьем. Но едва за гостями закрылась дверь, настроение Киры вдруг резко упало. Тэхён, убирающий со стола, сразу почувствовал перемену. — Всё в порядке? — мягко спросил он, подходя к дивану и присаживаясь рядом. — Устала? Она покачала головой, потом её плечи слегка дрогнули. Тихо, почти неслышно. — Тэхён... — голос сорвался на шёпот. — Я... я так боюсь. — Чего, милая? Родов? Она кивнула, едва сдерживая слёзы: — Да. Всё время думаю об этом. А вдруг... что-то пойдёт не так? Вдруг я не справлюсь? Одна слеза скатилась по её щеке, и он тут же поймал её большим пальцем, стирая: — Я буду с тобой. Я не оставлю тебя ни на одну секунду. Если нужно, буду дышать с тобой в такт. Если захочешь, буду ругать врачей. Если будет страшно, смотри на меня. Я буду держать тебя за руку, шептать тебе на ухо глупости и рассказывать, как мы потом поедем на море. Втроём. Она глубоко вздохнула, и часть тяжёлого камня страха, давившего на грудь, будто растворилась под его словами и прикосновениями. Она обняла его за шею, прижалась к его плечу: — Обещаешь? — Клянусь, — без тени сомнения прошептал он ей в волосы. — Вместе. Всегда вместе. И они сидели так в тишине, пока её дыхание не стало ровным, а страх отступил, побеждённый его непоколебимой уверенностью и любовью. Он был её скалой. И она знала — с ним она точно справится.

***

Первую схватку Кира приняла за легкий спазм — затянувшуюся игру воображения тела, уставшего носить почти девятимесячное чудо. Она сидела на полу, разбирая старые журналы для коллажа в детскую, и просто замерла, затаив дыхание, пока волна дискомфорта, тупая и нарастающая, не отхлынула сама собой. «Нервное», — решила она, положив ладонь на живот, который казался сейчас особенно тяжелым и неудобным. Но внутри было тихо, будто его маленький житель тоже прислушивался. Вторая накатила через двадцать минут, заставив её вцепиться пальцами в край ковра. Боль была уже другой — не расплывчатой, а четкой, как стальной обруч, медленно сжимающий низ живота. В голове автоматически щёлкнули цифры: тридцать семь недель. Ровно. Неделей раньше. «Рано. Ещё рано», — панически подумала она, пытаясь встать. Третья волна, пришедшая уже через пятнадцать минут, выбила из-под ног не только физическую, но и ментальную почву. Всё, о чём она читала, все техники дыхания испарились, оставив только чистый, немыслимый инстинкт. Тэхён. Холодные пальцы с трудом нашли телефон на диване. Протяжные гудки отдавались в висках совпадающим ритмом боли. Гудок. Гудок. Гудок. Голосовая почта. «Тэхён, это я... Позвони, как только... как только услышишь... пожалуйста». Голос дрожал. Она сбросила и набрала снова. Снова гудки. Наверное в студии, звуконепроницаемой кабине, пишет новый трек. Не слышит... Паника, холодная и липкая, подползла к горлу. Взгляд упал на следующее имя в списке избранных. Ёнджун. Он всегда на связи. Всегда. Она нажала кнопку, едва успевая сделать вдох между одной схваткой и приближением другой.

***

Ёнджун в этот момент аккуратно рисовал пенку на двух латте на крошечной кухне Сохи. Они спорили о глупом, никому не важном вопросе — каким должен быть идеальный торт на свадьбу: классическим бисквитным или неожиданным, вроде матча-чизкейка. — Но подумай о родственниках постарше, — говорила Сохи, прислонившись к холодильнику. — Они переживут такой зелёный шок? — А мы сделаем для них отдельный, маленький и бежевый, — парировал Ёнджун, сконцентрированно вырисовывая сердечко на молочной пене. В этот момент его телефон, лежащий на столе, взорвался вибрацией. Он бросил на экран беглый взгляд, ожидая увидеть имя менеджера или кого-то из ребят. Но там горело: «Кира». Необычно. Кира звонила редко, и почти никогда ему первой. — Прости, — кивнул он Сохи и взял трубку. — Алло? В ответ ему донеслось только тяжёлое, сдавленное дыхание. Не плач. Не слова. А именно дыхание — короткие, рваные вдохи, будто человек пытается говорить, но не может. — Кира? — его голос сразу стал жёстче, потерял все следы недавней лёгкости. — Что случилось? — Ён... — наконец выдавил её голос, тонкий, доносившийся будто из-под земли. — Ёнджун... я... И снова только дыхание. Но в нём он услышал всё. Услышал боль. Услышал страх. Услышал панику, которую она не могла скрыть. Сердце Ёнджуна упало в пятки, а потом резко, отчаянным толчком, поднялось к горлу. Он впился взглядом в Сохи, которая, прочитав всё по его лицу, тут же выпрямилась, глаза округлились. — Схватки? Ему ответил слабый звук, больше похожий на стон. — Хорошо. Слушай меня внимательно. Мы уже выезжаем. Прямо сейчас. Ты дома? Одна? — его голос стал командным, чётким, в нём не осталось и тени сомнения или растерянности. — Да, — прошептала она. — Отлично. Сейчас, как только сможешь, подойди и открой замок на двери. Параллельно я вызову скорую. Ты просто постарайся дышать, как учили. И открой дверь. — Эм.. Тэхён... — Я наберу его, не волнуйся. Мы скоро будем. Держись, Кира. Он кивнул Сохи, которая уже схватила свои ключи и сумку, и, прижав телефон к уху плечом, второй рукой начал набирать номер экстренной службы, стремительно выходя в коридор. — Да, здравствуйте... Адрес... — он выпалил адрес Тэхёна, отточенный до автоматизма за месяцы частых визитов. — Роженица, тридцать семь недель, схватки. Одна в квартире. Дверь будет открыта. Да, я её... муж, — он на секунду замешкался, но голос не дрогнул. — Мы тоже едем. Он сбросил вызов, уже влетая в лифт за Сохи. — Она не могла дозвониться Тэхёну, — пробормотал Ёнджун, снова поднося телефон к уху. На том конце по-прежнему слышалось тяжёлое дыхание. — Кира, мы в машине. Дверь открыла? — Открываю, — донёсся слабый голос. — Молодец. Так держать.