Связь

      Колючий песок мерзкой крупой забился под веки, едкий вкус крови густой патокой залил рот. Каждая клетка тела вопила от нестерпимой боли, словно его жестоко избили раскалёнными прутьями.       Он вытащил бесчувственное тело бойца из огненного ада. Потерял верный автомат. Потерял жизненно важную связь. Потерял… почти всё, оставив лишь зияющую пустоту на месте недавней надежды.       Осталось только бездонное небо. Мрачное, беззвёздное, словно чёрный саван, накрывающий истерзанный мир. И голос, который теперь звучал едва слышно, словно далёкое эхо из забытого сна.       «Ты сделал это, Джонни.» — прошептал призрачный голос, наполненный непостижимой грустью.       Соуп отчаянно хотел ответить, объяснить необъяснимое, но окоченевшие губы не слушались. Всё внутри него безмолвно стихло. Сердце билось всё слабее, еле слышно, словно последняя искра жизни вот-вот угаснет.       И тогда — сквозь мутную пелену боли и отчаяния — он увидел его. Флэшбэк? Призрачное видение? Или… что-то непостижимо иное?       Стерильно пустая комната. Безжалостный, ослепляющий белый свет. Саймон неподвижно стоит у холодной стены. Без непроницаемой балаклавы. Уязвимый, человечный, живой.       — Саймон… — едва слышно прошептал Соуп, чувствуя, как горячие слёзы против воли катятся по запылённому, окровавленному лицу. Он не знал, жив ли он ещё. Не знал, мучительный сон это или горькая явь. Но сейчас это было абсолютно неважно.       — Ты пришёл, Джонни, — спокойно, без удивления произнёс Саймон, его родной голос звучал невероятно реально. — Я ждал.       Соуп сделал шаткий, неуверенный шаг вперёд, словно слепой, бредущий на давно знакомый зов. Слёзы застилали глаза, мешая видеть дорогое лицо.       — Ты говорил, что я должен слушать. А я просто… я просто хотел, чтобы ты не уходил, — захлёбываясь от невысказанной боли, прошептал он.       Саймон медленно подошёл ближе, его ясные, глубокие глаза смотрели с нежной печалью.       — Я не уходил, Джонни. Ты просто… ты не мог меня удержать. Никто не мог.       — Я скучаю по тебе, Саймон. Каждый проклятый день, — отчаянно выдохнул Соуп, чувствуя невосполнимую потерю острой, рвущей болью в груди.       Гоуст крепко, но бережно положил тёплую, осязаемую руку ему на плечо.       — И это нормально, Джонни. Это естественно. Но ты не должен оставаться здесь, в царстве теней, не со мной, а дальше. Там, где ты нужен. Там, где твоя жизнь имеет значение.       — Без тебя? Как я смогу жить без тебя?       — Со мной внутри, Джонни. Навсегда.       Соуп измученно закрыл глаза, чувствуя невероятное облегчение и щемящую пустоту одновременно. А когда дрожащие веки снова поднялись — всё призрачное видение исчезло, растворившись в суровой реальности.       Возвращение в адскую круговерть было ощеломляющим. Оглушительный рёв винтовки. Истошные крики боли и отчаяния. Чьи-то сильные, заботливые руки бережно, но настойчиво тащат его прочь от неминуемой гибели.       — МакТавиш! Держись, чёрт возьми! Не смей умирать!       Он слабо узнал этот родной, охрипший голос.       Прайс.       И ещё один — тихий, едва различимый шёпот, словно ласковый ветер, коснувшийся его израненной души:       «Горд тобой, Джонни.»