Связь

      Он жил словно в вязком тумане, теряя ощущение времени и реальности. Еда казалась безвкусной, сон — недостижимой роскошью. Часами неподвижно сидел за заваленным столом, что-то лихорадочно записывая в потрёпанную тетрадь, потом нервно зачёркивал целые абзацы, снова погружаясь в мучительный процесс письма. Слова путались, словно осколки разбитого зеркала, но в этой бессвязной мешанине чувствовалось что-то глубоко личное, сокровенное.       На одной вырванной странице он крупными, дрожащими буквами просто написал:       «Ты слышишь меня?»       Ответа не было. Мучительное молчание длилось весь бесконечный день, заполняя собой каждую пустую клеточку его израненного сознания. До самого вечера. Солнце медленно клонилось за далёкий горизонт, окрашивая скромную казарму в тёплые, янтарные оттенки заходящего дня. Он сидел на холодном полу, прислонившись усталой спиной к шершавой стене. Тетрадь неподвижно лежала на коленях. Пустой, невидящий взгляд был устремлён в неопределённую даль.       И тогда, сквозь пелену отчаяния и тишины, он снова услышал.       «Я здесь, Джонни.»       Тихо. Нежно. Мягко. Без привычного давления или властного тона.       — Ты ушёл, — едва слышно прошептал Соуп, чувствуя, как слабая искра надежды робко вспыхивает в закоулках его души.       «Нет, Джонни. Я ждал.»       Соуп медленно закрыл глаза. На измученном лице не было ни слёз, ни улыбки. Только глубокий, облегчённый вздох.       — Почему ты молчал? Почему сейчас?       «Потому что ты должен был сделать этот выбор сам, Джонни. Не я — ты.»       — Ты настоящий? Или это всего лишь…       «Я — часть тебя, Джонни. Я с тобой. До тех пор, пока ты этого действительно хочешь.»       Соуп долго молчал, погружённый в глубину собственных мыслей и чувств. Потом дрожащей рукой написал ещё одну короткую, но такую важную строчку в исписанной тетради:       «Тогда останься, Саймон. Пожалуйста, останься.»