Связь

      Врач поставила окончательную точку. Несколько исписанных страниц отчёта, десятки сухих, безэмоциональных слов, а для Прайса всё свелось к одному тяжёлому, неумолимому вердикту: «Фиксированные слуховые галлюцинации, ярко выраженная эмоциональная зависимость от образа погибшего товарища. Рекомендовано: временное отстранение от активной службы, продолжение курса интенсивной терапии.»       Он читал бесстрастные строки отчёта в мрачном молчании, чувствуя, как тяжёлый камень опускается на сердце.       Он знал, что эта новость причинит Соупу нестерпимую боль, станет ещё одним ударом по его израненной душе. Но он знал и другое, не менее важное: иначе — Джонни неизбежно погибнет. Физически, в огне очередного боя, или медленно угаснет изнутри, поглощённый призраками прошлого.       Ну а Соуп...       Он неподвижно сидел на краю своей неубранной койки в полупустой, гулкой казарме. Окно было распахнуто настежь, свежий, прохладный ветер небрежно трепал разбросанные листы бумаги на захламленном столе. Он смотрел в бездонную пустоту, устремляя потухший взгляд за невидимую грань. И впервые за долгие, мучительные недели — не слышал ничего.       — Саймон? — тихо, почти беззвучно позвал он, словно боясь нарушить хрупкое безмолвие.              Мертвая тишина была ему ответом.       — Гоуст?.. — отчаянная надежда промелькнула в голосе, но тут же угасла, разбившись о непроницаемую стену молчания.       Снова ничего. Лишь давящая пустота.       Он рывком поднялся, бесцельно зашагал по тесной комнате. Нервные, хаотичные движения выдавали нарастающую тревогу, которая ледяными пальцами сжимала горло, вызывая удушливое чувство.       — Поговори со мной, Саймон. Пожалуйста, — прошептал он в пустоту, словно моля о милости.       Но привычный голос упрямо молчал, словно навсегда покинул его истерзанный разум. Он бессильно опустился обратно на койку, тяжело закрыл глаза, пытаясь отыскать хоть какой-то отголосок недавнего присутствия.       В голове возник пустой, безжизненный коридор. Не разрушенный взрывом, не заваленный обломками. Просто… абсолютная, звенящая тишина, пугающая своей окончательностью.       Он мучительно не знал — это горький конец его связи с прошлым или неожиданное начало чего-то совершенно нового, пугающе неизвестного.