Больше, чем союзники

День коронации. Величественный зал дворца, репортеры, шумная толпа, заполнившая площадь перед резиденцией и все прилегающие улицы. Все замерло в ожидании. Киллиан Парис Бёрко, последний выживший наследник престола, тот, кого народ уже успел назвать своим спасителем, стоял на трибуне перед дворцом, облачённый в парадный мундир с гербом династии. Солнце играло на золотых эполетах, а ветер трепал его светлые волосы. Народ ликовал. После столь тяжёлых времён, особенно последнего года, наполненного репрессиями, хаосом и нищетой, у них наконец появился законный правитель, не узурпатор, а истинный король, чья кровь Бёрко текла в его жилах. В свои девятнадцать Киллиан провёл блестящую кампанию, завоевав поддержку всех слоёв общества, гордых чистокровок, и угнетённых полукровок и низших. Страна находилась в упадке, это был неоспоримый факт. Долгое время высший класс игнорировал проблемы, но, когда волна нищеты докатилась и до их позолоченных особняков, даже они осознали необходимость перемен. Киллиан показал себя мудрым, дальновидным лидером. Его положение укрепилось благодаря поддержке семьи, Уильяма и Гедеона Хитклифа. Оба занимали высокие посты, их идеи находили отклик в народе. Поэтому легитимность Киллиана, как нового монарха не вызывала сомнений у большинства. Но среди чистокровок оставались те, кто яростно противился его правлению. Небольшая, но влиятельная группа, для которой сама мысль о короне была невыносима. Киллиан поднял руку. Толпа стихла, затаив дыхание. Он открыл рот, чтобы произнести свою первую королевскую речь... Выстрел. Резкий хлопок разорвал воздух. Пуля пролетела мимо Киллиана, задев только мочку уха и оставив тонкую алую нить на щеке. Его беловолосый брат, тот, кто всегда стоял в тени, но никогда не колебался, когда дело касалось его, тут же бросился вперёд и закрыл своим телом. Еще два выстрела подряд. На секунду воцарилась мертвая тишина, никто не мог поверить в происходящее. Алая лужа крови начала растекаться по мрамору. — Нет! Гедеон! Нет! Нет! Помогите! Кого-нибудь! — Голос Киллиана сорвался в рваный вопль, лишённый всякой королевской сдержанности. Он рухнул на колени, хватая брата за плечи, но тело уже было безжизненным. Киллиан лишь смотрел на свои окровавленные руки и в его взгляде читалось безысходность. Толпа взревела, кто-то закричал, кто-то бросился в панике. Дальше, всё потонуло в тумане. Люмьер и Оскар, рвались вперёд с дикими криками, но Джером, бледный как смерть, вместе со стражей удерживал их. Стража не смогла схватить стрелка, стреляли, по всей видимости с соседнего здания. Охрана уже подняла тревогу, но стрелок испарился. Бездыханное тело подняли на носилки и унесли, оставив после себя лишь кровавый след. Торжество было прервано. Но Киллиан, с лицом, залитым кровью, поднялся. Его пальцы сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. — К сожалению, на этом коронация будет завершена. Комментарии будут даны позже. Прошу прощения. — Голос его был ровным. Слишком ровным. Будто в нём не осталось ничего живого. И прежде, чем кто-то успел что-то сказать, он развернулся и шагнул прочь, шатаясь. Джером, его телохранитель и друг, с лицом, искажённым яростью и болью, тут же подхватил его под руку, уводя из этого ада. А на площади осталась лишь лужа крови и гробовая тишина. Король вернулся. Но какой ценой? ———— — Ну и пиздец, — заходя в лифт, произнёс Джером, когда они остались одни. — Да вообще, блять, — ответил Готье, закатывая глаза, и нажимая кнопку последнего этажа. — И не говори. Сейчас бы похавать чего-то, я не ел с самого утра.