Морской ноктюрн: сердца глубин

Слышишь? Крупицы песка уносит волна. Слышишь? Пена растворяется на поверхности непостоянной воды. Слышишь? Чайки охотятся за рыбой. Слышишь одно, но хочешь другого — протяжного гудения огромной трубы, волнующего глубины моря, чтобы вибрация доносилась к тебе даже в самых отдалённых уголках океана. От её звука сжимается сердце. Хочешь услышать пение китов, поднимающихся на поверхность, чтобы набрать побольше кислорода. Хочешь услышать, как сестры поют, провожая корабли с отчаянными душами, ищущих что-то в море. Хочешь услышать звон украшений на величественном трезубце — на символе власти, который держат знакомые, надёжные руки.

Когда вернёшься к истокам, ты обязательно всё это услышишь вновь, станешь ближе к сердцу моря. Время придёт и все дороги вернут каждую деталь на своё место. Ты — не исключение.

...

Солнца нигде нет. Низкие тучи быстро проносятся по небу, как стая рыб — без цели, слепо следующие потоку, прекрасные создания, рождённые кем-то, кто находится за пределами понимания мира. Весь горизонт застилает зеленоватая мгла, отчего кажется, будто по воде ползёт огромное чудовище. На берегу валяются обломки кораблей, а сами их останки печально зарастают мхом уже который год. От парусов ничего не осталось, опорные балки продолжают прогнивать, проходящий через отверстия ветер похож на тяжёлые старческие стоны. От всей картины веет тоской. Долгой и мучительной. На маленьком чистом клочке песка стоит девушка, улыбается. Ей тепло. Самый нежный ветер щекочет ноги, тревожит подол длинной юбки, играет с волосами. — Чудесный вид, — шепчет очарованная созерцательница. Глубина зовёт, в груди шёпотом отзывается сладкий голос. Её любимый шторм вот-вот начнётся, но поучаствовать в нём не выйдет. Он так далеко — с самыми лучшими кораблями не догнать, а вот если бы были плавники... — Робин! Ро-о-обин! — в природное буйство шума врывается ещё один прекрасный голос. На этот раз живой, девичий. Юный подросток, несмотря на пыльные колени, сияет простодушными зелёными глазами — ей было бы впору заменить отсутствующее солнце. — Опять этот склад деревяшек караулишь, — обхлопывая широкие штаны с огромным количеством карманов, девочка ставит руки на пояс: — У тебя тут какие-то дела? — Может быть, — отвечает обворожительная девушка старше по виду на лет десять. Её светлые волосы отдают блеклой сиренью, что лучше видно как раз в темноте. — А ты сегодня раньше обычного, Раппа. Вас уже освободили или сбежала? — Честно освободили! Я даже задержалась! Мы с ребятами ходили к пещерам, соревновались, кто первее выберется до того, как прилив полностью их затопит. — Как всегда безрассудно, — Робин улыбается, в её выражении не мелькает даже намёка на беспокойство: — Вижу, ты выбиралась тернистым путём. — Неважно, ты мне про другое расскажи. Что там за Гулкие Рифы недалеко от нас? — С чего это ты вдруг любопытствуешь? — Один умник рассказал, мол, проплывал мимо них с отцом, — макушка с розовыми волосами на мгновение поворачивается к горизонту, где мелькает вспышка света. Не боится. Для неё это будничные виды, не вызывающие никакого трепета. — Тот его и запугал, говорит: оттуда корабли даже не возвращаются, не то что одинокие смельчаки. И-и, я сначала у Асуры спросила, а он так взорвался! В общем, подзатыльник дал и сказал, чтобы не лезла. Раппа не обиделась. Она никогда не обижается на подобные выходки, сама же вспыльчивая, воспитанная тяжёлыми синяками от падений и подъёмов. В ней трепетно бьётся любопытство. Ох, это любопытство. Робин знает, насколько оно назойливо. Особенно в столь чувственный период, когда начинаешь шагать по миру без чрезмерной опеки близких. Хочется всего и сразу. Чтобы уберечь девочку от необдуманных авантюр, стоит дать глоток желанной свободы. — И ты пришла ко мне, вдруг я что-то знаю? — Ты знаешь, — Раппа подходит ближе, она достаточно высокая для своих лет, поэтому уже почти одного роста со взрослой барышней. — Ты туда плаваешь на маленькой шлюпке в новолуние. Иногда два месяца подряд, иногда через три... Что там такого, что опасно для других, но не для таких, как ты? — Там не опасно, если знать, что происходит. Люди сами себя пугают, но лучше пусть держатся подальше. — Вот как... — девочка ещё ждёт ответа, сникнув. Робин пару минут смотрит на горизонт. Вспоминает, какой день по лунному календарю. — Сейчас луна уже убывающая, думаю, ничего страшного, если мы наведаемся туда сегодня ночью. Сама посмотришь и заодно поможешь мне с гостинцами. — Ура! Я знала, что ты поможешь! Ты лучшая! — от радости Раппа подпрыгивает и крепко сжимает девушку в объятиях. Руки-то у неё крепкие. Натренированные. — Хотя стой... А кому гостинцы? Робин преспокойно остаётся в чужих объятиях, улыбается безмятежно, даже немного отрешённо: — Старым приятелям.

***

После шторма вода ещё холоднее обычного. У Раппы, конечно, закалённое тело, какие испытания для неё только не придумывали, но холодную воду, всё же, не любит. Ещё её пугают корабли. Особенно эти, что лежат на берегу и, как на зло, их очень любит Робин. — Жуткие? — девушка подходит сзади и не может не прикоснуться к нежным розоватым волосам. Несмотря на всё, она научила девочку ухаживать за ними. — Сами по себе нет, но я... — воздух пропадает из лёгких. Из-за непонимания своих ощущений подросток агрессивно пинает обычную деревяшку: — Не боюсь! Они рыхлые просто! На голову свалятся, если подойти! — Не переживай. Ты их боялась с детства и у тебя была причина, — Робин оставляет подопечную снаружи, а сама заходит через брешь в один из кораблей. Через пару минут она возвращается с разными украшениями и золотыми фишками, собранными в маленькой шкатулке. — Ничего себе и ты прячешь это просто на открытом воздухе?! — Сокровище надо прятать на самом видном месте, меня пират так один научил, — приходится объяснять мудрость, пока Раппа оживлённо рассматривает находку поближе. — Не видела таких монет, да на больших материках за этот раритет отдадут целое состояние! — Знаю, но это не моё. Надо возвращать. Пошли. — Асура знает, что ты относишь их к рифам? — Знает. — Почему не помогает? — Для него это тяжело. Одно и то же место может вызывать разные ощущения. Для меня эти рифы — напоминание о доме, для него — о не самых лёгких временах в жизни. Раппа кивает и осоловело продолжает помогать крутить весла. Она знает Робин с ранних лет, но понимать её стала только совсем недавно. Раньше казалось, что она чудоковатая, особенно в сравнении с мамами других детей. Конечно, она ей не родная и вообще не позиционирует себя так, но всё равно вкладывает огромное участие в жизнь воспитанницы. Правда, речи её всегда очень сложные, пусть и познавательные. Внутри за себя гордость берёт: «— Если я уже начинаю понимать смысл её слов, значит, я постепенно взрослею! Ха!» Рифы встречают гостей высокими пиками, торчащими из воды на высоте семи метров. Странно изогнутые, будто должны извиваться, они тут и там пронзают холодную поверхность. Необъяснимый испуг холоднит кожу Раппы. Мерещится, что непонятные образования перемещаются и в любой момент утащат на дно. Потом приходит давящее ощущение на шее, дышать тяжело и финалом становится шёпот. — А-а-а! — Раппа забирает весло на шлюпку и падает на её дно. Кто-то прямо возле уха проклятья произносит. — Не бойся, — на макушку ложится прохладная рука. Спокойный голос призывает к здравому рассудку: — Это всего лишь отзвуки прошлого. Они безвредны. — Ты тоже слышишь?? — розоволосая макушка быстро поднимается. Подросток бодро оглядывается. Всё-таки она очень стойкая и скорая на любую реакцию. Робин улыбается, радуясь, что подопечная не требует вернуть их на берег. — Слышу, это голос из моего мира. — Прям голос тех, кто живёт под водой, как и ты?.. То есть, может жить... — Да. Наконец страх совсем вытесняет любопытство и девочка осознает, что шлюпка чётко несётся за взглядом Робин, устремленным вдаль, и никакие вспомогательные действия не нужны. Они лавируют между преградами, пока не приближаются к барьерному рифу, ограждающему небольшую лагуну. — Мы прибыли, вставай на рифы осторожно. Они скользкие, — Робин оживлённо поднимается на ноги, следом за ней и подросток. Они затягивают шлюпку на коралловые окаменелости, чтобы не унесло волнами, и аккуратно идут вдоль барьера. Босые ноги девушки впереди такие ловкие, они маленькими шажочками огибают опасные срывы и ведут Раппу к месту, где есть побольше пространства для разворота. — Теперь берёшь эти драгоценности и по одной бросаешь вперёд. Чем дальше, тем лучше, — Робин открывает ларец, достаёт одну фишку и монету. Себе оставляет фишку. — Прямо туда кидать? Ты же говорила, что гостинцы знакомым приносишь. — Ну вот. Гостинцы у нас в руках, а друзья – там. Раппа не сразу осознает. На поверхности и вокруг никого нет, кроме рифов и шёпота, который, кажется, подозрительно утих, как только они покинули шлюпку. — Прямо там? — вода лагуны тёмная, значит, там очень глубоко. Очень. Девочка смотрит в своё отражение долго-долго по ощущениям и начинает слышать скрип деревянных половиц. Этот ужасный звук, который ей всё ещё снится в кошмарах, но только иногда. Ни с чем не спутать, особенно в перемешку с шумом волн, выстрелами и... — Бросай, — Робин останавливает подопечную от созерцания, замахиваясь и отпуская сокровище в короткий полёт. Фишка теряется в темноте и о её приземлении свидетельствует только одинокий звук. Маленькое волнение трогает спящую лагуну и она будто приветствует гостей, поднимая безобидные волны. Это удивительно, вода живая. Девочка бросает монетку, на месте соприкосновения с водой появляется пузырь, поднимающийся в воздух. Будто от мыльной воды. — Вау! Это как так? — Бросай ещё. Следом в воду летит какой-то кристалл. В ответ лагуна выпускает из дна брошенную фишку прямо в руки Раппы. Реакция позволяет поймать вещицу, удивлённо рассматривая её. — Там правда кто-то есть и вот такое вытворяет? — Конечно. Я даже подозреваю, кто так тебе рад, — Робин улыбается чуть шире. — Считай, что он хочет, чтобы эта вещица осталась с тобой. На удачу. — А почему он мне рад? — Потому что вы знакомы. — М-м, а почему я не помню? Робин замолкает, о чём-то недолго размышляет и садится на островок из коралловых рифов, свесив ноги в воду со внешней стороны барьера. — Ты чего? Всё хорошо? — девочка не уверена, что вообще знает, какие эмоции способна ощущать её собеседница. — Ты не помнишь его, потому что на момент вашего короткого знакомства тебе было пять лет. — Оу... — Раппа чешет затылок и снова смотрит на ларец с драгоценностями. Её детство не было самым счастливым. Вернее сказать, до какой-то поры она его не помнит вообще. Только отдельными мыслями-ориентирами: Асура — её единственная опора, голод, грязь, корабли, злые тени и вода. А потом в воспоминаниях появляется Робин, обязательно стоящая рядом с Асурой, и дальше лишь беззаботные детские деньки. — Ну он же твой приятель, да? Может, расскажешь? — Вряд ли эта история принесёт тебе хоть какую-то пользу. — Принесёт. К примеру, я узнаю немного больше о той, кто всегда поддерживает меня и моего самого близкого человека, несмотря ни на что, — Раппа бросает монетку. Теперь воды возвращают кристалл, но прямиком в затылок сидящей спиной к лагуне девушки. Она даже не дёргается, а подросток пускает короткий смешок. — Кажется, мне дают добро, — ловкие пальцы подбирают минерал, смахивая с него капли влаги. — Тогда давай я пока буду неспеша бросать, а ты рассказывай. — Тут для такой истории не хватит. Придётся возвращаться. — Вернёмся, ничего страшного. Я хочу послушать, правда-правда. — Да, а кое-кто хочет услышать, как о нём рассказывают, — Робин вздыхает. Ветер от далёкого шторма в самом разгаре колышет сиреневые волосы, маленькие волны моря тихонько подкрадываются к барьерному рифу. Живые, неуклюжие — какая-то группа больше, а какая-то едва поднимается над уровнем моря. Естественная небрежность природы. — Десять лет тому назад на этом самом месте воды нашего мира вновь обрели для себя единое животрепещущее Сердце, которое бьётся в нём и по сей день, и будет биться всегда.