Морской ноктюрн: сердца глубин

Чарующие звуки голосов доносятся с рядов огромного полукруглого амфитеатра. Знакомые шутливые голоса, которые девочка слышит с детства, обретают совершенно другой тембр и очаровывают своей глубиной. Каждый мотив вплетается друг в друга, создавая замкнутый круг. Вибрации звука разносят молитву под водой и не обходят стороной далекий склон, где слушают трое: взрослая сирена и двое её маленьких детишек. — Мам, а почему нам нельзя внутрь? Я хочу увидеть, как дедушка разговаривает с тем большим чудовищем, — девочка не может усидеть на месте, поднимаясь на уровень глаз старшей. — Посмотрим поближе, мам. — Ты ещё слишком мала, моя жемчужина, — женщина отвечает суженым, ласковым взглядом и плавники на её голове щекочат маленький носик. — Когда вырастешь, твой голос окрепнет, и ты будешь петь вместе со своими сёстрами. — И тоже буду с чудовищем огромным разговаривать? — Там нет чудовища, Робин, — смеётся мальчик, удерживающий вторую ладонь матери. — Это инструмент, дедушка на нём играет, чтобы преобразовать Гармонию голосов в строгий Порядок. — Выглядит как чудовище! — возражает девочка, закружившись вокруг близких: — Такой широкий и громкий! А эти толстые рога, из которых идёт его рёв! Он самый настоящий король всех инструментов! Мальчик переглядывается с мамой. Оба молча соглашаются с интерпретацией, немного посмеявшись. — Не смейтесь! Я серьёзно! — Мы просто восхищаемся твоей артистичностью, не обижайся, милая. — Да, сестрёнка, ты обязательно станешь самым сильным голосом амфитеатра Гармонии. Робин становится неловко, что её расхваливают, поэтому она второпях приближается к мальчику, крепко обнимая: — А ты, братик, станешь самым сильным тритоном после дедушки! Я помогу тебе! В эту ночь им разрешено не спать до самой последней ноты, спетой хором. Весь океан не спит: каждая самая мелкая и крупная рыба, каждое создание, живущее в этих водах, даже растительность, охотнее встречают бурные потоки. Робин играет в догонялки со своими ровесницами, напевает царствующую мелодию, мечтая быть там, в рядах солисток. Это почётное место для каждой взрослой сирены, умеющей петь. Робин хочет также сильно оживлять окружение своими силами.

Она любит своё королевство — Пенаконию, свой Океан Грёз и пока ещё даже не представляет, насколько огромен мир за пределами охраняемых территорий.

***

Кто бы мог подумать, что спустя много лет послушная дочь своей матери, желанная невеста во всех морских царствах, обладательница самого чарующего голоса Гармонии, будет в час ночной стражи сбегать из дома, чтобы блик чешуек её хвоста не попался на глаза дозорным солдатам в громоздких панцирях. По песчаному дну сейчас передвигаются лишь морские мыши, стараясь не привлекать внимания. Робин очень горюет, что не может также маскироваться под окружение. Её сердце панически стучит и в такт ему дёргаются плавники на голове — если поймают, то будет строгий выговор от старейшин и все обязательно будут донимать брата с тем, что не уследил за сестрой. К чему риск, если есть угроза получить столько проблем? Ох, сирена не может выкинуть из головы один единственный образ, который мимолётно увидела на проплывающем огромном корабле. Ей за всю жизнь ни один мужчина так не приглянулся, как тот, который что-то пел, стоя на палубе. И его слушали все. Впервые существо другого вида так сильно запало ей в душу. Робин ведь не особо интересует суша — она любимица вод, здесь у неё лучшие подруги, лучшие украшения, лучшая похвала и восхищение. Однако отчаянное желание прикоснуться к тому человеку сподвигает девушку приплыть к единственному существу во всех морях, которому будет всё равно на её происхождение. Морская ведьма — глубоководное древнее чудовище, выполняющее желание взамен на достойную плату. Она умна, могущественна и, всё же, опасна. Всех детей, живущих в королевстве Пенаконии, запугивают ею вот уже несколько столетий. Однако никто её не собирается убивать — даже царственный брат утверждает, что с ней можно найти общий язык, но указывает всем сиренам держаться подальше. Каждый знает, где она обитает — пещера, скрытая колючими водорослями и зелёными коралловыми наростами. Исцарапав все руки, Робин огибает препятствия, погружаясь в тишину чужой обители. Тропа простая, без ответвлений, но винтовым образом утягивает всё ниже. Слух улавливает незначительный шум чужого присутствия — кто-то усердно перерывает бутылочки, скрижали и другие артефакты на полках. — Да где же... — слова становятся чётче. Не успевает сирена пристроится поудобнее в проходе, как на неё оглядываются. — Кто здесь?! — П-простите, что так поздно, — голос взлетает вверх от испуга. На неё смотрит пара гневных глаз цвета водорослей одонталии, колючие, неприветливые. В полумраке пещеры жутко светятся, будто щупая её взглядом. Ещё спустя секунду сирена хочет уплыть восвояси, потому что к ней подплывает не ожидаемая ворчливая старушка, а широкоплечий мужчина с короткими тёмно-фиолетовыми волосами, кончики которых насыщены нежно-голубым потусторонним окрасом. В темноте видно движение — вокруг хвоста девушки собираются гибкие щупальца, готовясь ухватить жертву при любом резком движении. Робин теряет дар речи от страха. Она ожидала увидеть всякое, но не огромного осьминога. По слухам, ведьма любит общаться с окружением через своих марионеток, поэтому её настоящего облика никто не знает, возможно, это всего лишь кукла — однако что-то очень давящее исходит от незнакомца. — Ты язык проглотила? Или у вас там не принято отвечать на вопросы? — шипит морское чудовище, наклоняясь совсем близко. — Я-я пришла попросить о помощи, госпожа ведьма! Злая гримаса мигом пропадает со строгого лица. Волнистые волосы извиваются, даже когда их обладатель не двигается. Мужчина отплывает от гостьи и скрещивает руки на груди: — У меня? — Ну... да. Вы же ведьма? Только не говорите, что те наглые рыбы-клоуны меня обманули и дали неверные координаты?! — Ах, точно, ведьма... Нет, всё правильно, — осьминог меняется кардинально, преобразившись в важного хозяина пещеры. Он немного приподнимает подбородок и отворачивается: — Не интересует, как меня называют в ваших кругах, забываю порой. Что там у тебя за просьба? — Эта просьба очень серьёзная, понимаете, я никогда в своей жизни не могла ничего поменять, как вдруг— — У меня мало времени. Какая просьба? Робин дует губы — она целый путь готовила пояснительный монолог, чтобы её просьбу точно выполнили! Что ж, приходится в одно единственное предложение вложить всю мольбу: — Мне надо поближе познакомиться с человеком... — Что? — осьминог в полуобороте снова обращает свои яркие глаза к сирене. Может он так давно находится на глубине, что у него слух стал совсем плох? Робин набирает побольше сил для связок и начинает: — Мне! Очень нужно! — руки указывают на плавники: — Увидеться! С че-ло-ве-ком! Осьминог прижимает руки прямиком к месту за глазами и мгновенно раздражается: — Да не ори, пустоголовая! Я с первого раза услышал, это был– аргх, неважно. Как, ты говоришь, тебя зовут? — Я не говорила. Моё имя Робин, ведущий голос Хора Гармонии, может, слышали? Сестра царственного брата Тритона. — Точно, это правда ты... — голос мужчины становится вкрадчивым. Теперь он смотрит на девушку с интересом: — В полумраке не признал блеск твоей переливающейся чешуи. — Ничего страшного. У меня вот, сейчас... Я принесла все свои реликвии, — сирена от переживания не может развязать узелок на мешочке, где звенят драгоценности. — Стой, зачем тебе сближаться с человеком? — Я вам и пыталась сказать! — Робин снова вдохновляется: — С первого взгляда полюбила его! Вы же можете помочь? Совсем забывшись, девушка теперь сама приближается к осьминогу, обеими руками вцепляясь в крепкое предплечье. Обычно её сияющее обаянием лицо многих поражает до глубины души. — А как же, я всем помогаю... обычно, — осьминог брезгливо стряхивает непрошенное прикосновение. — Если просьбы не превышают моё понимание тупости. — Моя просьба входит в ваше понимание? — В целом — да. До тех пор, пока мы не уточним, каким образом этого добиться и какую плату за это с тебя взять. — Каким... образом? Есть ещё варианты? Она рада выслушать другие способы! На самом деле, Робин очень любит свой хвост и воду, не хочется с ними расставаться, по возможности. — Конечно. Твои воспоминания о корабле подскажут, откуда родом твой ненаглядный. Отравим его, — легко предлагает осьминог, будто каждый день так делает. — Выдвинем условия: пока он не принесёт клятву верности тебе, его ничто не спасёт. — Что? — девушка пару раз хлопает ресницами. — Не нравится? — морское чудовище пожимает плечами, следом демонстративно задумывается, постукивая тёмным ногтём по щеке. — Я знал, что ты слишком мягкотелая. Ну, есть более долгий вариант: дождаться его выхода в море, разрушить корабль, а его уменьшить до размеров ракушки и спрятать вот в этот бутылёк. Всегда будет с тобой — удобно, практично, милосердно. Сирена забывает как дышать от шока. — М-м, может, всё же, лучше я к нему... а не он ко мне? — Ты? Туда? К людям? — несколько щупалец вторят словам обладателя, сначала указывая на Робин, потом вверх. — Да... Это что, правда сложно? — Для меня запросто, — мужчина пальцем задерживается на себе, а потом резво отмахивается от гостьи: — А вот ты можешь не справиться. Серьёзно? Ради того куска мяса готова променять свой гибкий, изумительный хвост, позволяющий мигом преодолевать километры под жесточайшим давлением воды, на две спичечки, которые сломать можно, упав с дерева? И это я молчу про другие прибавки и изменения в устройстве твоего организма, с которыми придётся мириться. — Ну, звучит куда справедливее по отношению к человеку... — Никто твоей доброты не оценит, — мужчина медленно проплывает мимо поникшей макушки: — Подумай дважды, а лучше трижды, а лучше выбери первый вариант. Забава не стоит таких жертв. — Это не забава! Я с ним познакомиться хочу... я... никогда так не хотела... Раздражённый вздох, щупальца поджимаются, мужчина с очень драматичной интонацией вопрошает: — Морские каракатицы, тебя угорь за хвост ужалил или мозги все достались брату твоему? Ты осознаешь масштабы желания? — Я же сказала, что полюбила человека! Хочу быть с ним! — капризный нрав вырывается наружу непроизвольно. Пару секунд они смотрят друг другу в глаза. На этот раз Робин не трусит, злая от того, что ей здесь устраивают лекции. В замке родном хватает! Эта ведьма слишком много себе позволяет, но ссориться нельзя. Она... То есть, он — единственная надежда! Кажется, осьминог сдаётся, закатывает глаза. В его руке загорается синее пламя и тут же тухнет, оставив после себя книгу. Вещицу незамедлительно кидают в сторону гостьи. На удивление, она отличается от многих, которые девушка видела на морском дне: тонкие страницы, вместо каменных, но под водой они вообще не деформировались. — Плыви... Почитай, ужаснись и передумай. Поверь, я там уже был. Человеческое тело... омерзительно, — на последних словах морское чудище передёргивает. — На суше куда тяжелее передвигаться и выживать. Придётся выучить их законы, устои, религию и это не все нюансы. — Я готова приложить усилия, — Робин прижимает обложку к груди. — Мне никогда не хотелось добиться чего-то, как возможности с ним поговорить на равных. Пожалуйста, сделайте всё, что в ваших силах. Я отдам всё. Моя семья ни за что не отпустит меня знакомиться с ним. — За книгу ничего не надо. К знаниям доступ должен быть свободный, это моё правило, а вот если решишься пойти на сушу, вот тогда и поговорим про плату. И главное — в книге я обозначил другую пещеру, где ты должна меня найти. Больше не смей сюда совать свой хвост, уяснила? — Поняла! — сирена энергично кивает, направляясь к выходу: — Спасибо! Я не передумаю, но обязательно почитаю! Ждите меня!

***

Следующие дни сестры не узнают резвую Робин, славившуюся своей неусидчивой натурой. Девушка не разделяет желания поиграть с закрывающимися ракушками, отказывается покрасоваться своими роскошными чешуйками на главной площади возле замка, посылая лёгкие смешки в сторону застенчивых юношей, не решающихся подплыть. Она пропадает в комнате или в тихих маленьких разломах, отмахиваясь от любой компании. — Может болит у неё чего после пения в хоре? — Хоть бы не так. Она же всегда роскошные сольные части поёт, без неё мы не справимся. — Ну нет, она бы обязательно тогда поплыла к лекарю. — Я думаю, она что-то задумала. У нашего владыки ведь скоро день рождения. — Фрегата, луна успеет два цикла перерождения пройти до этого момента. Не слишком ли заблаговременно? — Согласна, к тому же, она всегда с нами подарки ему готовила. С чего бы сейчас было иначе? Горячий спор продолжается и с каждым новым предположением, выброшенным наперебой другому, набирает обороты. — Девочки, вы как будто сами не были в её возрасте. Она хочет больше личного пространства, но даже за её спиной вы умудряетесь не дать ей продыху, — к группе сирен подплывает девушка в роскошных длинных одеяниях с узорами белых, невиданных на морской глубине цветов. Из-под подола выглядывают десять рыжих щупалец, два из которых самые длинные. Они придерживают ткань на талии как пояс. — Фуга, давно подслушиваешь? — Да вы так болтаете, что вас от самых врат слышно, — девушка хитро щурит зелёные глаза, скрываясь за веером. — Переживаем просто, она же обычно всегда в центре внимания. — Саула, в тебе говорит зависть. Ты же первая в случае чего побежишь жаловаться Сандею, — подмечает одна из толпы. — С чего это вдруг?! Сирены смеются со своей подруги, у которой даже волосы взметнулись от возмущения. — Ладно вам, Фуга, как добралась из Инсумосу? Путь не самый близкий и утомительный, видимо, опять важное собрание? — Фрегата, как самая старшая, быстро призывает сестёр к дисциплине. Остальные быстро замолкают, как по команде, но шёпот ещё кое-где слышно. — Благодаря Гармонии, воды ведут себя как шёлковые. И раз я прибыла так скоро, то успею прогуляться. Не болтайте у всех на виду, а то у милой Робин будут неприятности. Как только след последнего яркого щупальца простывает, сирены недружелюбно переглядываются. — Ведёт себя как будто царица Пенаконии. — От этого недалеко, вы же знаете, как наш владыка ею очарован. — Это просто слухи. Не делайте из господина Сандея легкомысленного мальчишку! Она обращённая, вот и подлизывается, чтобы лучшее место себе вырвать. — Слухи слухами, но лучше водите с ней дружбу... на всякий случай.