Favourite Teacher (online)

Брюнет врывается в собственную квартиру рывком, он резко захлопывает дверь за собой, сползая спиной по ней, ощущая, как внизу живота начинает зарождаться болезненное тепло вперемешку с тонкими покалываниями в области чуть ниже. Словно в бреду лакированные туфли скидываются судорожными движениями с ног. Его это не заботит. Не заботит ровно как и то, что один носок сползает с ними. Чонгук беспомощно сидит на полу не в силах даже подняться, колени неистово дрожат как при серьезной форме горячки. Сколько таблеток, подавляющих течку он выпил? Немало. Примерно две суточных дозы. Он крутит головой, прикусывая сухие от обезвоживания губы. Да, он прекрасно знает, насколько опасны такие препараты и что они должны прописываться только в определенных случаях, когда организм омеги по каким-то причинам не может выдержать процесса течки. Но что вы говорите человеку, который уже несколько месяцев буквально с нуля создает новое "я" с, прошу заметить, меткой "бета" в первых графах? Юноша пытается ослабить галстук на шее, но выходит бестолково, дыхание лишь сбивается сильнее, и молодой человек прикрывает веки. «Спасибо, что не на лекции,» — мысленно благодарит профессор, пытаясь убрать навязчивую картину того, как он садится за стол, опуская голову, а к нему подходит какой-нибудь студент, который по стечению обстоятельств, конечно, окажется альфой, ведь этот чертов университет именно для сыновей-альф богатеньких родителей, которые, конечно, не приемлют в рядах преподавательского состава течных омег, которые своими запахами точно вскружат кипящие адреналином головы. Этот студент после всего того попробует узнать совершенно дружелюбно-обеспокоенно: — Профессор, — его голос, обыденный для него, но такой тягучий, словно премиальное терпкое вино, разольется по ушам омеги, — с вами все в порядке? Тут даже сильнейшие подавители, купленные за круглую сумму без рецепта врача, больше не смогут сдерживать его аромат, его сочащиеся желанием и потребностью феромоны и, конечно, альфа не упустит момента. — Вот так досада, и вы тут совсем одни? — вопрос без ответа, он знает, как томен взгляд тех, кто чувствует такой сильный призыв к действию. Он поднимет голову, и встретится... Черт... Чонгук цокает, когда лицо эфемерного студента внезапно начинает приобретать черты одного задиры, что не в первый раз успел насолить ему. Ким Тэхен — бельмо на глазу, тот, что делает его жизнь горче от боли и соленее от привкуса адреналина, бурлящего в висках. Студент, который не против воспользоваться тем, что профессор старше его всего на два года, а еще и более спокоен. Тэхен придирчив к своим жертвам, он предпочитает исключительно тех, чья реакция ему нравится, но в последнее время его внимание полностью, если не всецело принадлежит ему. Он грубит; цепляет его в коридоре широкими плечами, хрипло усмехаясь его вздрагиваниям; но апогеем стало, когда после занятий, Чонгук, намеревающийся наконец вернуться под родное крыло съемной квартиры, внезапно заметил у выхода из здания темную фигуру. Краем глаза, ненароком. Кутаясь носом сильнее в вязаный черный шарф Чонгук ускорил шаг, но его студент совершенно ленивой, по-хозяйски расслабленной походкой догнал вмиг. Кардамон. От него пахло кардамоном и опасностью. — Господин Гуки, мне кажется, в прошлый раз я достаточно доходчиво объяснил, что мои пропуски — это только моя забота, не так ли? — Тэхен равняется с ним, наклоняет голову, чтобы поймать взгляд. И красив же бес, точеный профиль, надменный лисий взгляд, лукавая ухмылка одними острыми уголками губ, но тут же его глаза мрачнеют, — Так и почему же мне внезапно приходит письмо с жалобой? Профессор останавливается, вместе с ним и его студент. Чонгук собирает волю в кулак, старается выстроить защиту, серьезно подмечает, но тихо, стараясь звучать весомо, на что его оппонент только запускает пальцы в волосы, кажется, видя в его тоне скрытое волнение: — Жалобу писал не я, — стоит уверенно, ветер, перемешанный с липким снегом, безжалостно хлестает по щекам, — Мне больше делать нечего, чем доносами заниматься, которые не влияют на таких как Вы. Профессор знал от заунылых коллег, что жалобы Директору бессильны, он сам, являясь достаточно ярким и властным альфой, по натуре своей грубо и жестко плевал в сторону омег и бет. Но платил за такое молчание недурно. Очень даже. Резко чужая горячая рука цепляется за подбородок, Чонгук сдавленно мычит, мотает головой, но он давит его. Давит аурой, атмосферой, положением, статусом — всем, чего лишен он, провинциальный деятель науки: — Правда? — он приближает свое лицо непозволительно близко, опаляя обжигающим дыханием губы, — Клянись. Учитель бледнеет, замирая на месте, Тэхен не боится использовать свой голос альфы на улице, оттого у него нет шанса соврать: — Да. Срывается непроизвольно с его губ, но Тэхен, кажется, на секунду смягчается, он как-то приподнимает темные брови, а после проводит носом по его шее. Чонгук мнется, он хочет оттолкнуть, но действие повелевающего голоса продолжает давить на сознание, он только может ощущать, как юноша щекочет его носом вдоль артерии на шее, внезапно касаясь кончиком языка в едва уловимом жесте. — Соленый, — студент отстраняется, смахивая тыльной стороной ладони невидимую пыль с носа, а профессор напуганно проходится рукой по шее, чувствуя мокрый след на ней, — Вылитый бета. И уходит, уходит, как ни в чем не бывало, оставляя Чонгука наедине с беснующимися мыслями, что его могут раскрыть. Грудная клетка бешено поднимается от суматошных вздохов, тонкая дорожка пота соскальзывает по бледному виску, прячась в изгибе шеи. Ему страшно признаться, что даже от мимолетного скольжения капли ниже подбородка у него захватывает дыхание, как от самых мастерских ласк, и пульсация в брюках становится нестерпимой. Юноша издает жалобный стон, отклоняя голову назад. Трясущиеся руки ложатся на грудь, он ощущает под каждой подушечкой пальца бешеное биение сердца, он пытается прийти в себя и, боже, даже едва приподнимается, намереваясь пойти в душ, но тут на телефон приходит уведомление.

На канале "V" началась прямая трансляция. Присоединиться?

***

Комната погружена в полумрак, нарушаемый лишь мерцанием мониторов и призрачным сиянием неоновой лампы, отбрасывающей фиолетовые блики на стены. Воздух плотный, пропитанный ароматом дорогого табака и чего-то металлического — может, озона от техники, а может, просто ауры того, кто сидит в центре этого цифрового логова. В кресле с высоким кожаным подголовником, развалившись с королевской небрежностью, восседает он. V. Кто-то зовет его "Ви", кто-то — пятым, разницы особой нет. Набирающий популярность стример с весьма большой аудиторией. Его маска — чёрная, кожаная, с едва заметными серебряными прожилками по контуру, словно паутина, оплетающая верхнюю часть лица. Она скрывает всё, кроме нижней челюсти и рта — чувственного, с чуть приподнятым уголком, будто он знает что-то, чего не знает никто другой. Нижняя губа слегка влажная, будто только что облизнута в предвкушении. На нём облегающая чёрная водолазка, подчёркивающая рельеф груди и широкие плечи, а поверх — косуха с закатанными рукавами, обнажающая предплечья, усыпанные тонкими цепочками и тёмными татуировками, которые исчезают под тканью. Брюки — узкие, кожаные, настолько плотно сидящие на бёдрах, что кажется, будто они вот-вот лопнут по швам. Он медленно скрещивает ноги, и свет от монитора выхватывает острый носок ботинка на каблуке — чёрный, лакированный, смертельно опасный. — Ну что, — его голос низкий, как дым сигареты в пустом баре, с лёгкой хрипотцой, будто он только что проснулся или, наоборот, не спал слишком долго. — Сегодня играем в "Silent Hill 2". До первого крика. Кто первый закричит — платит за мой кофе. Или за что-то покрепче. Чат взрывается. [user_LoveKitten]: боже, он снова в косухе… я не выживу… [xX_DemonSlayer_Xx]: почему он так сидит??? это жестоко [MrBrightside]: маску сними, урод Стример усмехается, обнажая острый клык. — Маску? — он проводит пальцем по её краю, медленно, будто проверяя, не сдвинется ли она. — Ох, милый, если бы ты знал, что под ней... Его взгляд скользит по списку зрителей — и вдруг задерживается. Vante_97 вошёл в чат. Губы под маской слегка приоткрываются. — О... — голос становится тише, интимнее, будто он говорит только для одного человека. — Vante. Долгое отсутствие. Я уже начал скучать. Чат беснуется, но Vante_97 молчит. Секунда. Две. Можно считать во вздорном порядке, ситуация не изменится ни на йоту, кидай V плотоядные взгляды на зрительский чат или не кидай. Он не напишет. Vante_97 покинул чат. Стример замирает. — ...Серьёзно? Его пальцы резко бьют по клавиатуре, чат мелькает, но он уже не видит его. Вместо этого — телефон в его руке. Экран освещает острые скулы. Зрители продолжают писать в чат, начиная строить теории, что этот Vante явно знаком со стримером, но особо внимательные отмечают, что этот человек почти с самого начала деятельности V поддерживает его.

***

Чонгук рефлекторно нажимает на всплывшее уведомление, но такой соблазнительный вид его любимого стримера лишь усугубляет ситуацию, еще и его тон, его приветствие. Все как будто придуманное для него или ради него. В целом это вполне ожидаемо, учитывая, что он поддерживает V с самых низов — с его 15-ти подписчиков, а теперь число фолловеров давно перевалило отметку в миллион, явно не планируя останавливаться. Чонгук сам себя подсадил на этого человека, впитывая его манеру общения как губка, чтобы во влажных снах видеть то, что, должно быть, он видел только последний раз со своим бывшим. Юноша скулит, отказываясь от душа, падая на кровать, лицом утыкаясь в застиранное постельное белье. Почему это так все сложно? Он выходит со стрима, понимая, что просто умрет от непонятных ощущений внутри или, что еще хуже, войдет в состояние зова, приглашая к себе кого-нибудь. Instagram: новое сообщение. Темная макушку приподнимается из-за вибрации от телефона. Помимо раздирающей потребности Чонгук ощущает, как табун мурашек пробегает по его спине. Ему пишет кто-то в Инстаграм. В котором у него нет ни одной фотографии. Ни одного комментария. Ничего. Unknown_user: Эй. Ты где? Unknown_user: Я не шучу. Ты просто взял и вышел. Без слов. Без "пока". Unknown_user: ...Ты вообще планируешь отвечать? Пауза. Брюнет мигает длинными ресницами от неуверенности в своей адекватности: подождите, этот пользователь... Неужели V? Нарастающий страх давит изнутри на грудную клетку. Три точки. Vante_97: ...как ты меня нашёл? Стример откидывается в кресле, его губы растягиваются в улыбке. Unknown_user: Я всегда нахожу то, что ты хочешь спрятать. Vante_97: Это не игра. Unknown_user: Всё — игра. И я всегда выигрываю. Молчание. С обеих сторон. Vante_97: Я не могу сейчас. Unknown_user: Почему? На мгновение Чонгук стискивает зубы вплотную, он хочет поделиться всем, что накипело внутри: о том, как тяжело в большом городе, когда твои единственные знакомые — это бабушка-домовладелица, которая иногда подкармливает тебя из-за доброты душевной, да водитель автобуса, иногда кивающий в качестве приветствия; о твердолобом директора, который кроме денег родителей студентов видит только бассейн своей виллы; про неуважение; про употребление таблеток, чтобы казаться бетой, которые сносят крышу из-за непомерного употребления; про неуважение; про студента, переходящего рамки дозволенного. Vante_97: ...Ты не поймёшь. Стример прикусывает губу, его пальцы сжимают телефон. Unknown_user: Попробуй. Пауза. Долгая. Vante_97: Ты не должен был этого делать. Unknown_user: Но сделал. Unknown_user: Может, созвонимся? Я сниму маску. Только для тебя. Чат в стриме безумствует, но стример уже выключает трансляцию. Чёрный экран. Надпись: "Стрим завершён." А в директ-сообщениях Instagram уже горит новое уведомление: Unknown_user: Vante, готов услышать мой голос?

***

Чонгук лежит на кровати, вцепившись в телефон, как в спасательный круг. Экран освещает его покрасневшие щеки и слегка растрепанные волосы — он явно провел здесь последние минуты, безуспешно пытаясь придумать ответ. «Как он нашел меня?..»‎ — мелькает в голове. «И почему он так настойчив?»‎ Пальцы дрожат над клавиатурой. Он начинает печатать, стирает, снова печатает — и в конце концов бросает телефон на подушку, закрывая лицо руками. «Я не должен ему ничего объяснять. Он просто стример. Просто случайный человек из интернета.»‎ Но почему тогда от одной мысли о его голосе все тело изнывает? И тут — резкий звонок в Discord. Чонгук вздрагивает, сердце бешено колотится. На экране всплывает уведомление: V — входящий вызов. Он закусывает губу, палец замер над кнопкой принятия. «Если я не возьму трубку, он напишет снова. Если возьму... что тогда?»‎ Глубокий вдох. — Алло? — его голос звучит тише, чем обычно, слегка хрипловато от напряжения. — Vante. — голос с той стороны низкий, обволакивающий, как тёплый дым. — Ты не включил камеру. Чонгук сжимает край одеяла, он мгновенно ощущает, что ему просто необходимо его присутствие здесь. Физически. — Я... не собирался. — А если я попрошу? — в голосе V слышится ухмылка. — Нет. — резче, чем хотелось. — И тебе не нужно снимать маску. Я не просил. Да и камеру можешь не включать. Тишина. Потом — мягкий смешок. — Ладно. Не буду. — пауза. — Но тогда скажи мне другое. Почему ты так испугался? Чонгук замирает. — Я не испугался. — Врешь. — голос V становится тише, почти шёпотом. — Я слышу, как ты дышишь. Словно бежал. Или... — пауза. — Или тебе страшно, что я узнаю что-то, чего не должен? Сердце Чонгука пропускает удар. — О чем ты? — О том, что ты прячешь, — V делает паузу, и в ней слышится что-то... странное. Не насмешка, а почти забота. — К примеру то, что ты сейчас изнываешь от одиночества? Тебе нужна помощь, Vante? Чонгук сглатывает, ему кажется, что все это нереально. — У тебя течка, да? — телефон в руках трясется, Чонгук сдавленно мычит, чувствуя, как слезы начинают бежать по щекам, это чертовски тяжело, он просто сойдет с ума, — В этом причина твоего состояния? Мой хороший, тебе нужна помощь хорошего альфы. Чонгук задыхается, слова V режут ему душу, навязчивая мысль об альфе заставляет его съеживаться под внезапным приступом страха и отвращения. Он уже не в силах сдерживать нарастающую дрожь в руках, а внизу живота все больше нарастает боль, требующая облегчения. — Не нужно об этом говорить, - хрипло шепчет он в микрофон, чувствуя, как его член пульсирует в тесных штанах, требуя прикосновения, он жмется к постели, пытаясь облегчить страдания, - Пожалуйста, не говори больше об этом. Но V не слушает, его голос все ближе и ближе, и сейчас кажется, что он уже может почувствовать его дыхание на своей шее, а не из динамика телефона. — О чем же я не должен был упоминать, дорогой? О том, что тебе так нужна мужская рука, чтобы совладать с собой? О том, что ты сейчас бы с радостью отдал все, что у тебя есть, за прикосновение сильной ладони на своем члене? — V режет его без ножа, неспешно и расчетливо, — О том, что я тебе нужен прямо сейчас? Он готов кончить только от одних слов, V, его кумир, внезапно обращает на него не только свое внимание, но и говорит... такие странные, но сладкие слова. Чонгук издает сдавленный стон, когда представляет себе жаркие и чувственные ласки. Его стояк уже давно заметен, он с трудом помещается в узких штанах, которые так жестко обтягивают его напряженный член. На обратной стороне усмехаются. Чонгук осторожно ослабляет ремень, запускает ладонь в брюки, обхватывает свой член через штаны, и даже это касание вызывает у него громкий стон. Его большой палец поглаживает выступающую впадину на головке. Он уже не стыдится стонать в голос от действий, а V дышит, дышит так глубоко, что искры из глаз бегут от одного представления. — Ммм, ты хочешь знать, как я прикасаюсь к себе прямо сейчас, не так ли? — Он мурлычет, в голосе сквозит похотью, — Хочешь услышать каждую мелочь о том, как я ублажаю свой твердый, ноющий член, представляя, как погружаю его глубоко в твою тугую влажную дырочку? Брюнет не сдерживается, пряди лежат на его лице, а он ведет по члену рукой, слабо выдыхая: — Да. —О, детка... Я сжимаю этот большой, толстый член так крепко, чувствуя, как он пульсирует и дергается в моей руке. Держу пари, ты бы хотел это увидеть, хм? Хотел бы вы увидеть, как я глажу свой член длинными, жесткими движениями, наблюдая, как вены вздуваются и пульсируют при каждом сжатии? — Чонгук не может поверить своим ушам, когда слышит, что V сдавленно рычит, — Ты ведь уже трогаешь себя, Vante? Не может ответить, закрывая глаза он представляет его полностью. Пелена наслаждения накрывает с головой. — Послушай, Vante, сейчас ты поставишь телефон на громкую связь и поставишь его там, где ты можешь ясно слышать меня, — глаза раскрываются, а зрачки сужаются, — Я хочу, чтобы ты просунул руку под эти чертовски узкие штаны и нижнее белье и коснулся себя там. Ты можешь это сделать, детка? Для меня. Вместо ответа юноша как завороженный приподнимается на локтях, он встает на колени, раком, спуская брюки, боксеры, утыкаясь головой в подушку. Он больше не слышит дыхания V, и это наталкивает его на мысль, что аватаркой черепа юноша ждет. Ждет его. И только его. — Я-я сейчас прикасаюсь к нему, V, — выдыхает Чонгук, его голос дрожит от смеси страха и неконтролируемого любопытства, палец кружит вокруг мокрого входа, — Мне продолжить? — Именно, — хриплый, желанный, он слегка давит, чтобы погрузить палец. Но тут сквозь их звонок проступает другой. Юноша плюхается вниз, он слышит, как V недоуменно шикает: — Что такое? Он задыхается от раскаленного воздуха, сдавленно шипит: — Прости, ох... Звонок... Прости! Он завершает их звонок, принимая звонок от начальника, что так не вовремя разбил их идиллию. — Здравствуйте! — слишком резко и громко отвечает Чонгук, он задерживает дыхание, чтобы скрыть свое напряжение, благодаря всех святых за то, что его сейчас не видят. — Мне нужен отчет, — Директор чеканит каждое слово, — До девяти часов. — Д-да, конечно, — Брюнет смотрит на время и понимает, что со всем этим забыл, что ему действительно нужно отправить отчет, благо оставалось хотя бы 20 минут, — Простите. Прощальные гудки наполняют пустоту, когда юноша убирает устроенный беспорядок, включая ноутбук, где ему тут же приходит уведомление от V: «Все в порядке? Я волнуюсь»‎. Но он оставляет его без ответа, стараясь забыть происходящее, учитывая, что страх перед начальством в итоге помог ему избавиться от возбуждения. Пальцы в бешеном темпе набирают строки информации об учебных группах.

***

Лекция закончилась. Последние студенты уже высыпаются в коридор, громко переговариваясь, смеясь, хлопая дверьми. Конечно, после вчерашнего Чонгук старательно избегал уведомлений на телефоне, пользуясь им только для того, чтобы проверить время. Он аккуратно складывает конспекты в папку, поправляет очки и бросает осторожный взгляд на задние ряды. Тэхен все еще сидит. Он откинулся на спинку стула, одна нога вытянута вперед, другая согнута в колене. Белая рубашка слегка расстегнута у горла, открывая острый изгиб ключицы. Черные джинсы обтягивают бедра, подчеркивая каждую линию. Он не смотрит на преподавателя — его взгляд прикован к телефону, пальцы быстро скользят по экрану. Но Чонгук знает: он делает вид. — Ким Тэхен, — голос звучит чуть выше, чем хотелось бы. Чонгук тут же подкашливает, стараясь придать твердости. — Занятие окончено. Тэхен не реагирует. — Вы не слышали? — на этот раз четче, — В аудитории после пар не задерживаются. Молчание. Только тиканье часов на стене. Потом — Тэхен медленно поднимает глаза. — А если мне нравится здесь сидеть? — голос низкий, с едва уловимой насмешкой. Чонгук чувствует, как по спине пробегают мурашки. — Это... против правил. — Каких еще правил? — Тэхен наклоняется вперед, локти на коленях. — Вы что, боитесь остаться со мной наедине, профессор? Чонгук моргает и фыркает. — Не глупите. Тэхен усмехается и внезапно встает. Он едва выше преподавателя, но выглядить солиднее. И когда он делает шаг вперед, Чонгук инстинктивно отступает, пока его поясница болезненно не упирается в край стола. — Вы нервничаете, — Тэхен наклоняется, и от него пахнет чертовым кардамоном, — Почему? — Я... Чонгук не успевает договорить. Тэхен резко хватает его руку и впихивает в ладонь смятый клочок бумаги. — Держите. И прежде чем Чонгук успевает что-то сказать, Тэхен уже выходит, хлопнув дверью. Сердце бешено колотится. Пальцы дрожат, разворачивая бумагу, а содержимое на ней заставляет профессора сесть и смять бумажку в кулаке, чувствуя как подступает ком к горлу. «Ваш запах сегодня особенно сладкий, профессор. Вы уверены, что вы бета?»