Обнажая души

— Допустим, за один кристалл скинта я могу ответить тебе на один… неважный вопрос. «Какое твоё любимое дерево?» или «В чём секрет твоей идеальной кожи?», всё в таком роде. — Лололошка сделал жест «рука-лицо», но промолчал. — За три кристалла скинта я отвечу тебе на вопрос, ответ на который поможет тебе в борьбе с Организацией… Но не будет затрагивать серьезных тайн мироздания или твоей истории. За двадцать кристаллов скинта я готов рассказать тебе маленькую деталь о том, как устроены миры. Но вот если ты хочешь узнать что-то про себя… тебе придется заплатить гораздо, гораздо дороже. — Н-насколько дороже?.. — Хм-м… Думаю, тебе придется расплатиться целым состоянием. — Хорошо, я согласен. Хотя определение цены вопроса всё еще не ясно- — Я не договорил. Есть еще один способ оплаты, — перебил его Тадмавриэль. — Он не равносилен скинту, но помимо сил мне требуется еще и… разрядка. — Что ты имеешь в виду? — скрестил руки на груди Лололошка. — Расскажу в своем бункере. Не люблю, когда меня подслушивают. Плохо скрываешься, Вальдхар. Тадмавриэль махнул рукой, с презрительной улыбкой взглянул на Лололошку и телепортировался. К мироходцу тут же подбежал его лысый друг. — Вальд! Какого чёрта ты- — Ло, ты же не собираешься правда пойти в его бункер?! Он же тебя убьет! — со страхом в глазах воскликнул Вальдхар, глядя на шатена. Лололошка нахмурился. — Я же попросил тебя оставаться в секретном модуле! — Ты сказал сидеть тихо, вот я и сидел… в коридоре. Но ты же не собираешься реально использовать «conseco»? — Не знаю. Вряд ли он что-то со мной сделает, я ведь ему нужен… живым. Как и он нам. — Лололошка, это может быть опасно! — Да знаю я, знаю! Но что нам еще остается? Если бы ты не подслушивал, то ничего бы и не было! — Ло, не иди к нему! Он с тобой точно что-то сделает! Лололошка, сведя брови на переносице, исподлобья раздраженно посмотрел на Вальдхара. Его очки слегка съехали, показывая красивые, но разъяренные темно-синие глаза. — Conseco! — Яркая вспышка, и мироходец исчезает из бункера, оставляя своего друга в обществе одной лишь гусыни.

***

— Почему так долго? — Тадмавриэль уже поджидал на троне. Он посмотрел на мироходца сверху вниз. — Учти, это будет одноразовая акция. Скинт мне, безусловно, важнее, но это тоже не помешает. — Что именно? Ты так и не сказал. — Все просто. Мне нужен от тебя секс. Лололошка аж поперхнулся и ошалело посмотрел на эльфа. — Ты же это не серьёзно?.. — Отнюдь. За него я, предположим, дам информацию равной трём кристаллам скинта. Или даже двадцати, если ты постараешься. — Ты совсем с ума сошел?! Я ни за что и никогда не буду- — Молчать! — прикрикнул Тадмавриэль, поднявшись с трона, но потом, успокоившись, вернулся в исходное положение и продолжил своим противным сладким голосом. — Не спорю, ты можешь отказаться. А можешь получить нужную тебе информацию прямо здесь и сейчас, не дожидаясь зарплаты от Организации. И никто об этом не узнает, кроме меня и тебя. Лололошка молчал, сцепив руки в замок и глядя в пол. — Слишком мало, — наконец коротко бросил мироходец, все так же не поднимая взгляда. — Что? — Это слишком мало, — краснея, повторил Первый. — Я не собираюсь отдаватьс- — Мда, да ты настоящая шлюха. Стоишь, торгуешься тут, как на трассе. Да только есть одно условие, о котором ты не знал, — Тадмавриэль встал с трона и приподнял лицо даже не пытающегося сопротивляться Лололошку, заставляя смотреть в холодные, неестественно фиолетовые глаза. — Выбора тебе никто не давал. Если ты откажешься, я возьму тебя силой, и ты ничего не сможешь сделать. — Тадмавриэль, пожалуйста, прекрати, — тихим, дрожащим от страха голосом проговорил мироходец, поставив свои трясущиеся ладошки на руки Отца и пытаясь убрать их со своего подбородка. — Я никогда не буду продавать свое тело… Тем более тебе. И ты не сможешь ничего со мной сделать, я просто телепортируюсь. — А кто минуту назад говорил, что «это слишком мало»? Если выбрал шлюшью позицию, то придерживайся её до конца, а не юли. Знаешь, будь ты чуть убедительней и старательней, я бы подумал о том, чтобы повысить тебе оплату за твои «труды». Но теперь уже поздно. Тадмавриэль отпустил мироходца, щелкнул пальцами. После короткой вспышки фиолетового цвета в его руках очутились наручники. Он тут же сомкнул их на запястьях мироходца. Лололошка резко поднял голову. Его очки слетели с лица и глухо стукнулись о пол, обнажая полные паники и страха глаза. Он попытался сосредоточиться и телепортироваться, но не выходило. — Что ты сделал со мной?! — Надел наручники. В их составе антискинт и ещё кое-что, так что не пытайся телепортироваться в бункер. У тебя не получится. — Тадмавриэль улыбнулся и сжал запястья своей жертвы. — Надо было сразу соглашаться, тогда бы я был более мягок к тебе. Но уже поздно. Отец обошел парня сзади и поцеловал его в шею. Но вскоре поцелуй перерос в укус, и эльф буквально прокусил нежную кожу, всасывая в себя теплую кровь. Его руки стали блуждать по торсу мироходца, очерчивая кубики пресса. Поигравшись с тонкой талией, Отец поднялся выше, к соскам. Сначала его пальцы мягко погладили их, но уже через мгновение сжали их и, сильно скрутив, оттянул наверх. — Тадма… Тадмаври… Что ты делаешь?! Пожалуйста, прекрати! — со слезами в голосе попросил Лололошка, вскрикивая через каждое слово и не силясь произнести имя Отца. Он почувствовал сзади, что эльф трётся о его задницу чем-то... своим членом?! — Похотливая шлюха… Ведь тебе нравится, не так ли? — риторически спросил Тадмавриэль. Сильные руки, вдоволь помучив соски, отпустили два набухших от насильственных действий Отца бугорка и спустились ниже. Он сквозь ткань брюк сжал яички мироходца, заставив его болезненно простонать. — Тадмавриэль, хватит! — Ммм, конечно, слышать твой сладкий голосок приятно, но только тогда, когда ты стонешь или шепчешь мое имя. Но что-то всякие глупые просьбы прекратить я слышу чаще. Тадмавриэль отпустил обмякшего в его руках мироходца. Тот, внезапно потеряв опору, рухнул на колени, и едва успел опереться на свои ослабшие от анти-скинта руки. Эльф стянул с него шарф и, запихав один конец в рот шатена, завязал так, чтобы жертва не могла произнести ни слова. Лололошка тут же что-то замычал, и кинул на Отца такой жалобный и полный боли взгляд, что растаяло бы сердце любого — но не этого жесткого и холодного эльфа. Лололошка быстро понял, что находится в не самом лучшем положении — раком. Но он не успел хоть как-то среагировать. На его спину опустилась нога Отца, и без того ослабший от анти-скинта парень прогнулся под этим напором и упал. Руки эльфа раздвинули его ноги, и он почувствовал, что ткань его брюк сползает вниз, а Тадмавриэль уже пристраивается сзади. Он попытался вскрикнуть, но получилось лишь приглушенное мычание. Слезы не прекращаясь лились из глаз, и мироходец успел тысячу и один раз подумать, что ой как зря он не послушал Вальдхара… Тадмавриэль снял с него и трусы. Он осмотрел анальный проход Лололошки и понял, что без растяжки тут не обойтись — его член банально не влезет. Обильно смочив слюной два пальца, он с трудом вошел ими в узкую дырочку. Шатен глухо застонал, попытался отползти, но Отец схватил его свободной рукой за талию и впился ногтями в его нежную кожу. После нескольких минут Тадмавриэль вытащил пальцы и погладил его по ягодицам, сжимая и сминая их. Жертва дернулась, и разозлившийся эльф несколько раз ударил его то по одной, то по другой мягкой половинке. Наслушавшись умоляющих стонов от шатена, он прекратил порку и осторожно ввел свой член, давая измученному телу под собой привыкнуть к его большому размеру. Лололошка бессильно бился скованными в наручниках руками о холодный пол, слёзы впитывались в голубой шарфик, не дающий произнести ни слова и пропускающий лишь стоны с мычаниями. Как унизительно… Отец начал медленно двигаться в нем, удивляясь тому, что такой сладкий мальчик все ещё девственник. Он пригнулся, прижавшись телом к спине своей жертвы, и нежно укусил его за ухо. Из охрипшего горла мироходца вырвался очередей стон боли. Рука эльфа легла на член Лололошки, он начал надрачивать ему, но орган оставался вялым. Разозлившись на отсутствие реакции, Тадмавриэль ускорился. Он вдалбливал тело бедного шатена в пол, не давая тому ни секунды передышки. Лололошка задыхался, слёзы мешали видеть, а постоянно налезающий на глаза и нос шарф не давал нормально дышать. Эльф сделал финальные рывки и, засунув свой член по самые яйца в Лололошку, обильно кончил внутрь. Закончив, он вытащил свой ствол, встал с пола, застегнул ширинку и с садистским удовольствием посмотрел на свою жертву. Густая сперма медленно вытекала из бесконечно пульсирующего анального отверстия. Лололошка лежал на полу, раздвинув ноги, но он был не в силах даже шевельнуться, чтобы изменить такое унизительное положение. Боль — единственное, что он чувствовал. Ни стыда, ни гнева, лишь пустота. Из сердца словно вырвали кусок, и он больше не мог ни о чем думать, кроме того, что ему безумно больно и страшно. Тадмавриэль взял его на руки, а мироходец даже не мог сопротивляться. Наручники соскользнули с его исцарапанных запястий — после них явно останутся синяки. Шарфик тоже слетел куда-то на пол. Отец понес его и сел вместе с ним на трон, прижав к себе тело обессиленного мироходца. Эльф почти нежно прикоснулся к его мягким губам, проникая внутрь без сопротивления. — Ты был хорошим мальчиком… — чуть прикусывая его ухо, прошептал после поцелуя Тадмавриэль. — Теперь слушай свою драгоценную информацию. Что тебе рассказать? Лололошка всхлипнул, попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь судорожный вздох. — Какие мы нежные… Первый называется, от анти-скинта уже помираешь, — раздраженно проговорил эльф, отстраняя от себя мироходца и глядя в его измученное, но все ещё безумно красивое и притягивающее лицо. — Спрашивай, что ты хотел узнать? Шатен поднял лицо и посмотрел на Отца почти невидящим взглядом. — Мм, значит, молчишь. Ну ладно, как хочешь… — Нет! — хрипло вскрикнул Лололошка и выпалил первое, что пришло в голову. — Я хочу спросить… Я правда отвяжусь? — Уже отвязался, — усмехнулся Тадмавриэль. — Точнее, не совсем ты, а Междумирец. Организация объявила его в розыск, но он скрылся. Из-за этого он — или ты, как хочешь, — и должен был попасть в Видомнию. А что на счет именно тебя — я не знаю, но думаю, что нет. Лололошка понуро опустил голову. Информация была важной, очень важной, но стоила ли она всех унижений? Ответ очевиден — нет. — А чего ты такой недовольный? Был бы более послушным щенком, как и полагается, тогда бы получил более высокую награду. Тадмавриэль встал; Лололошка рухнул на пол и даже не двинулся с места. Эльф окинул его презрительным взглядом. — Какой ты жалкий… Жди здесь. Лололошка услышал отдаляющиеся шаги и попытался подняться с пола, лишь бы снова не предстать перед Отцом в жалком положении. После нескольких попыток у него получилось встать на колени. Он попытался найти штаны, которые сняли с него, но было уже поздно — Тадмариэль вернулся. В его руках была какая-то баночка. Он подошел к мироходцу и, что-то проворчав, снова поднял его на руки. Они вошли в какую-то темную комнату, свет в которую попадал лишь из коридора, — во всей видимости, в спальню. Эльф опустил его на кровать и перевернул на живот. Чужие пальцы осторожно проникли в горевший от боли анус Лололошки, и тот громко вскрикнул. — Тише, не сопротивляйся. Это заживляющая мазь. Он продолжил смазывать Ло, и боль действительно немного поутихла. Мужчина присел рядом и стянул с мироходца его белую толстовку. Шатен почти физически ощущал его похотливый, полный желания взгляд. Тадмавриэль медленно повел пальцами по его торсу. Его длинные пальцы, которые, казалось, были не способны на мягкость, нежно оглаживали выступавшие шрамы. Они остались с того дня, когда Лололошка растерзал себе грудь. — Это где ты так? — почти заботливо спросил эльф, нанося и на эти ранки свою неизвестную мазь. — Какая тебе разница, — сердито пробормотал Лололошка, пытаясь отстраниться. Его щеку обожгла резкая пощечина. — Такой же упрямый, как раньше… Не принимаешь благо Отца… — Мужчина встал с кровати и вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь.

***

Лололошка проснулся. Он хотел бы думать, что всё произошедшее с ним было просто ужасным кошмаром, но глухая боль в нижней половине тела, которая значительно уменьшилась со вчерашнего дня, но всё еще оставалась сильной, и непривычная мягкость матраса говорили об обратном. — Ты уже проснулся? — На край кровати подсел Тадмавриэль и заботливо посмотрел на шатена, будто бы не насиловал его несколько часов назад. — Ты… ты… — зашептал Ло. Слезы снова невольно навернулись на глаза. Чужой палец опустился на его губы. — Тише, тише… Ты еще недостаточно окреп, чтобы спорить со мной. Успокойся. Но эти слова еще сильнее разозлили мироходца. Он понял, что снова не сможет телепортироваться. Его тело было прикрыто лишь лёгкой простыней, а на шее чувствовался ошейник — очевидно, из анти-скинта. — Я тебя отпущу с одним условием. Отсоси мне. Шатен не сдвинулся с места, лишь свернулся в клубок под тонкой простыней. Тадмавриэль силком стащил его с кровати и бросил на пол. Шатаясь, мироходец попытался подняться, но когда он встал, Отец легонько пнул его, заставив рухнуть на колени, и расстегнул свою ширинку. — Начни с головки. Поцелуй её. Лололошка, уже не пытаясь сдерживать слезы, припал губами к кончику члена, борясь с желанием стошнить прямо ему на пах. — Умничка. Дальше яйца. Возьми их в рот — и только попробуй задеть зубами! Шатен послушался приказа. Потом, следуя поступавшим указаниям, он несколько раз медленно провел языком по стволу, облизнул головку и пососал ее. Но когда Тадмаврль стал насаживать его рот на свой член, проталкивая его глубоко в горло, он оттолкнулся и закашлялся. — Я-я не могу так… Меня сейчас стошни- — Ах ты сучёныш! — Тадмавриэль со всей силы пнул Лололошку, и тот упал, отлетев в сторону. — Сейчас же ползи сюда обратно и делай нормальный минет! Лололошка попытался послушаться, но сил совсем не оставалось. Слезы текли по щекам в три ручья, ему хотелось умереть, даже отвязка не казалась такой страшной по сравнению с тем, что делал с ним Отец. Но мужчина, кажется, уже успокоился. Он подошел к мироходцу и перевернул его ногой, словно дохлую собаку. Плюнув ему на лицо, эльф ушел. Но уже через минуту он вернулся. В измученного мироходца полетела его одежда, шарф и очки. На удивление, она была чистой, даже постиранной. — Одевайся. Лололошка дрожащими руками попытался натянуть на себя хотя бы трусы, но ничего не выходило. Отец протянул ему какую-то золотистую жидкость в бутылке, и шатен, даже не спрашивая, что внутри, сделал несколько мелких глотков. Откуда-то снова появились силы, и с каждой каплей выпитого зелья их становилось все больше. Когда бутылка опустела, мироходец почувствовал себя почти нормально и смог одеться. Тадмавриэль подошел к Лололошке сзади и расстегнул ошейник. — Ты был хорошим пёсиком, — прошептал он ему на ухо, проводя языком по его задней стороне и прикусив мочку. Мужчина снова подхватил его на руки, хотя в это не было необходимости. Лололошка не решился сопротивляться, да и смысла в борьбе уже не было. Тадмавриэль отнёс его в зал и поставил на ноги перед зарядной станцией, в которой был его скафандр. Эльф положил свою ладонь на его щеку и притянул, нежно поцеловав на прощание. — А теперь проваливай. Лололошка не заставил себя долго ждать. У него получилось попасть в рукав скафандра не с первого раза, руки дрожали, но все же наконец такая надежная броня была на нем. Он сел в позу лотоса, с трудом сосредоточился, представил свой бункер и телепортировался. Очутившись дома, мироходец не поверил в свое счастье. Он снял скафандр и подумал, что надо бы сходить в душ. Но сначала необходимо поесть. Лололошка тихо прошел на кухню. К нему подбежал обеспокоенный Вальдхар. — Блин, Ло, где ты пропадал?! Я знаешь, как за тебя волновался! Что с тобой сделал этот Тадмавриэль?! — Ничего, Вальд, всё в порядке, — слабо улыбнулся шатен, пытаясь успокоить дрожащие руки и отогнать недавние воспоминания. — Почему ты был так долго? — А разве я был долго?.. — Несколько часов прошло, почти целый день! Я уже хотел идти к этому Отцу, но… — Всё нормально, — коротко бросил Лололошка, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Мне просто нужно побыть одному. Мироходец, не слушая своего друга, вышел из кухонного модуля и поднялся к себе. На полочках лежали уточки, а книги были разбросаны по всему полу. Лололошка сел на пол и откинул голову. По щекам снова потекли соленые слезы, но он даже не пытался их вытереть. Чтобы разобраться со всем, что тут происходит, ему придется видеть его, говорить с ним, возможно, даже зависеть от него. Идея была невыносимой, но выхода не было. Никакой мести, никакой борьбы. Просто пустота. Пустота внутри, заполненная лишь отвращением к себе и к тому, что с ним сделали. Он хотел лишь одного — чтобы все это закончилось. Неважно как.