Этажом выше

— Игорь Василич тебя недооценивает. Гриша смотрит изумлённо. Потом — с сомнением. — Да ну... Не знаю. Наверное, он сегодня не в настроении. — Всё ему твоя интонация не нравится, — гнёт своё Кристина, натягивая перчатки, — про «освободи местечко» вообще перебор... Будто выгнать тебя пытается из студии, как Иру. Маразм! — Знаешь, может и правда. Никак не могу это сыграть, такая мерзость... — А мне нравится, как ты читал! — Да? Кристина заметно кокетничает. Заправляет прядь за ухо, улыбается робко, щурится от упавшей на горбинку носа снежинки. — Конечно. Просто он старомодный, что ли. Ему надо, чтобы Сомов был злодеем по скрипту. А-ля «я плохой, потому что я плохой, и вот поэтому я сейчас буду злобным». А у тебя он, ну, другой. Он запутался. — Запутался, — Гриша пробует слово на вкус, и понимает, что заигрывание с кудрявой подружкой ушло куда-то не туда. — Да. Не обращай внимания. Тебе лучше знать, как играть. Ты будто... Пережил это. Актовый зал, рыжие волосы, прожектора, проводные наушники, сквер, рыдания и всхлипы, тёмный коридор, запах ржавчины вперемешку с табаком, мигалки скорой помощи и допрос. Гриша выпадает из реальности на пару мгновений. — Может быть. — Ну вот! В общем, не грусти. От партнёра же ещё зависит. Не удивлюсь, если на следующей репетиции Бессольцева другая будет. Как можно так безответственно относится к главной роли? — Он оправдывается тем, что мы только начинаем. А коль дальше так продолжится — не знаю, умрём, наверное... — Все умрут в конце спектакля, когда он пролёты будет разбирать. До показа ещё два с половиной месяца. Так что всё, забыли! Ребята смотрят на уходящую в даль кучку одногруппников. Теплый свет фонарей разливается по заснеженному двору. Застоялись. — По домам? — перехватывает ласковую улыбку Гриша. — Ну-у... Может, проводишь? — Кристина ступает ближе, качнув юбкой рясы. Застоялись же. Темень. Ещё Стёпу надо с футбола встретить. В голове бардак. Гриша потный, голодный и чувствует, что оставшийся вечер будет в крайней задумчивости, и разговаривать с девчонкой ему в тягость — это надо выбирать правильные слова, глазки в ответ строить, не отвлекаться от болтовни о всякой ерунде. Хм. Когда он стал так всё усложнять? — Давай не сегодня, наверное. — Гриш... — Крис. Он тянется её обнять. Компромисса нет. Кристина приподнимается на носочках, печально укладывает голову на крепкое плечо. — Если ты так из-за Игоря Василича... — Да нет. — Репетиторы? — Устал просто. Прости, солнце. Гриша осторожно целует холодную щёку. Дима Сомов правда запутался. Он свой в доску до тех пор, пока ему не приходится сделать выбор. И он выбирает смолчать о своей вине, выбирает стаю, от которой отбиваться невыгодно, и дальше, в общем-то, нормально живёт. Он позволяет Лене, такой доброй хрупкой чудачке в платьице, стать жертвой. Но почему позволяет? Потому, что сам не хочет быть в её положении. Потому, что пусть она ему нравится, ему страшно иметь что-то общее с изгоем. Диме страшно! Он трус! Как любой другой ребёнок. Ребёнок, не знающий, как поступать правильно с другими детьми. «Ты будто... Пережил это». Гриша ненавидит это помнить. Ненавидит, что любая деталь становится триггером. Теперь в одной из таких он деталей живёт. Чёрт бы побрал этот спектакль. Не погружаться не получается. «Любую роль нужно проживать», — говорил Игорь Василич, — «даже, если тебя поставили камнем». Проживать и переживать — немного разные вещи. Так теперь кажется Грише. Они с Сомовым чем-то похожи. И одну Бессольцеву Гриша знает. Тогда частая смена партнёра тут ни при чём. Он просто не разобрался в своих чувствах к настоящей Бессольцевой, к тому, как он с ней поступил. Даже спустя три года. — Ты что такой мутный? — спрашивает Стёпа, жадно кусая мясо. Гриша молча оценивает фразу брата взглядом, мол, не сейчас, и снова утыкается в экран. Папа понимающе вздыхает где-то нам ухом. — Гриш, поужинай нормально, оторвись от телефона, — мама пытается дотянуться до другого края стола, но тщетно — сыночку уже не тринадцать, может побыть по-настоящему трудным. Фамилию вспомнить не вышло. Баженов, Белов, Базанов... Кто его знает? Может, ребятам из «Б» класса писать? Нет, опасно. Опасно это имя вслух произносить. Про него думать вообще не стоит. Тогда другой вариант. Специальная общеобразовательная школа № 1. Слушок про местоположение может быть не ложным. По крайней мере, Гриша намерен проверить это завтра, вместо уроков. Сорок минут на метро. А потом на вахте всё узнать, конфетки охраннице принести вежливо кивать. Наверное, так должно работать, и так интереснее, экстримальнее — уроки прогулять, встретиться лично после т акого долгого расставания, и, наконец, понять, какая у Гриши роль в спектакле.