Этажом выше

Холод всегда будит раньше будильника. Мать опять открывала окна. Хорошо, что вообще этим занялась. Мало помогает от удушающих запахов разного непотребного шлака, но хоть что-то человек по дому делает. Её сон не тревожит прохлада и чужие сборы. Такая уставшая, какой тут быт? Стена зашушрала, видно, чтобы позлить. Скоро нервный тик от этой штукатурки начнётся. Телефон где-то у головы. Протерев костяшками лицо, по всем канонам, надо узнать, какие планы. «1. 7.30 Кристалл, 0.5, д 15к1, лавка фото 2. 9.00 Микс 0.5 Коптево д 9к3 площадка синяя горка фото*» Совсем всё просто. Проще некуда. Легко. Всего два адреса. А потом... Потом надо подумать, чем заняться. Ох уж эти новые ненавистные графики. Раньше было ясно — ты проснулся, потянулся (или тебя потянули), отжался, подавился хлебом, выхватил раз, второй, третий, уроки закончились, строевая, плюёшь в потолок, смотришь фильмы про войну, делаешь уроки, стоишь очередь в душевую, и, если повезёт, быстро засыпаешь. Всё распределено за тебя, как удобно! И когда тебе координаты кидают, куда что положить, направляют, как ребёнка малого — тоже думать не надо. И даже пока контролируешь отсутсвие чекушки в разных уголках квартиры — это всё по инерции. Но часов так с десяти утра, приходится включать фантазию. Ладно вечером, там есть время на развлечения. Самое классное — пасьянс из пуговиц. Можно сортировать по цвету, количеству дырочек, материалу. Можно их в слова выкладывать, в символы разные. Ещё можно переписывать стихотворения Мандельштама в тетрадку. Можно просто послушать скаченную с соседского вай-фая музыку. Ух, сколько всего «можно»! Непривычно. А днём что? Подоконник на кухне от табачной смолы оттёрли, значит сегодня... Выстирать тюль. Надо записать, чтобы не потерять у себя в голове. Ещё должно получиться приготовить макароны с сыром. Если сыр, не дай бог, не съеден с вином. И если имеются макароны вообще. Чтобы имелись точно, и чтобы мама не была голодная — нужно подниматься и идти работать. Он встаёт, босиком по инерции проходит к подобию рабочего стола. Скрипит ящик из тёмного дерева. Ничего, кроме разноцветных свёрнутых пакетиков там нет. Грязно-золотой — первое, зелёный — второе. По граммовкам, вроде, верно. Осталось донести до нужных мест. И никому не попасться на глаза. Отложив паранойю на потом, он семенит на кухню, заваривает чашку нерастворимого, залпом запивает им таблетки, порошком чистит зубы, заглядывает в окно, наспех накидывает свитер с джинсами, застёгивает чёрную куртку, поправляет бандану на горбинке и накидывает капюшон. Проверив кубики в карманах и время, можно выходить в подъезд. — Нормально шапку надень. Проверка времени не помогла. Они опаздывают. — Не хочу, я кэжуал! — Ты пиздюк малолетний! Чужие голоса — это последнее, что хотелось слышать сегодня утром. Ему вообще не нравится, когда кто-то разговаривает. Тем более впустую. Как сейчас. Сразу понятно, кто это, и это ещё больше бесит. Он ждёт, пока внизу раздастатся трель домофона. Мороз щиплет глаза. Через пять минут в округе никого. Только спальный район Москвы в покрывале зимы, фары выезжающих со двора машин, скудный сквер, ограждённый низким забором. Лавка. В жёлтой сползающей краске, потрёпанная временем, с пятнами от птичьего помёта, что сейчас скрыт снегом. Больше важна её нижняя часть. Он непринуждённо опускается на скамейку, будто вышел подышать свежим воздухом. Осматривает тропинку к соседнему дому, изморозь на кустах, женщину с коляской, проходящую мимо. Взгляд автоматически сканирует периметр... Натыкается на пустое место слева. Он когда-то сидел здесь не один. Нет, всегда сидел один, и сидит, и будет сидеть. Неважно. Ботинки. Шнурки в порядке. Но он нагибается, чтобы их поправить. Предварительно сжимает пакетик в руке. Кулак скользит под дощечку. Щелчок. Опять шнурки. Зря развязывал, теперь с трудом вернуть всё как прежде, непонятно, куда эти нитки сувать. Ну, как вышло — так вышло. Последний шаг — фотография. Вспышку лучше не включать. Сделано. Осталось отправить. Дома, а то уже продрог. Надо возвращаться в хозяйство и присмотр за матерью, даже, если у нормальных семей всё наоборот.