Эхо войны

      В комнате царила гробовая тишина, лишь тихие шорохи исходили от Рейха, который, укутавшись в тёплое одеяло, постепенно погружался в сон. Его веки совершенно расслабились, дыхание стало ровным, он постепенно тонул в темноте своего разума, а мысли полностью рассеялись, словно их никогда и не было.       Жаль только, что, несмотря на это, немец вряд ли сможет отдохнуть этой ночью.       Кошмар подкрадывался не внезапным ударом, а медленно, как тень, ползущая по стене в лунном свете. С каждым разом Рейх всё больше и больше ощущал отчётливые черты своего главного страха, своего настоящего кошмара.       Рейх вскакивает, задыхаясь, но тут же падает на колени. Он находился в узком, грязном окопе. Как только Рейх пришёл в себя, ему в нос ударил запах сырой земли, гнили и страха. Немец узнает этот запах из тысячи. Хоть это и был сон, всё было настолько реалистично, что Рейх ощущал все запахи и ощущения, ведь его тело помнит этот кошмар.       На нём была надета его военная форма, с которой он был тогда неразлучен. Она вся была в крови и в мокрой земле.       Рейх с ужасом стал оглядываться по сторонам, он увидел лица солдат, наполненные ужасом и отчаянием.       Немец ощутил, как его дыхание участилось до предела, настолько, что он почти сразу стал чувствовать приступ удушья. Внутри груди стало невыносимо жечь.       – Я не хочу... Почему я опять здесь?! – пронеслось в голове у Рейха. Он устал, чертовски устал постоянно возвращаться в эти кошмарные видения, которые были не сном, а травмирующим воспоминанием, пожирающим его изнутри.       Рейх слышал вокруг себя крики, стоны и временами немецкую речь. От всех этих до боли знакомых звуков Рейх непроизвольно стал сжимать в руках свой автомат.       Внезапно раздался оглушительный взрыв недалеко от их окопа, наверное, это была бомба, сброшенная советскими солдатами. Удар был настолько сильный, что земля задрожала. Рейх закрыл уши руками и вжался в земляную стену окопа. Ему казалось, что его барабанные перепонки не выдержат такого громкого звука, уши заболели так сильно, что в глазах засверкали искры.       Осколки со свистом разлетелись по всей местности. Чудом Рейха почти не задело, но он всё равно ощущал обжигающую боль. Немец увидел, как нескольким солдатам не повезло, ведь в них попали осколки и пули. Он видел, как их разрывает на части, оторванные конечности, большое количество крови – всё это он видел собственными глазами, и почему-то его чёртов мозг постоянно напоминает ему об этом.       Рейха сковал страх, он просто не мог пошевелиться от ужаса. Он чувствовал, как его конечности наливаются свинцом. Немец не мог отвести взгляд от этой ужасающей картины, как будто бы его мозг не мог просто принять эту информацию. Рейху казалось, что всё взаправду, что он снова там. В горле пересохло, он не мог издать ни единого звука, как будто бы он разучился говорить.       Внезапно Рейх почувствовал настолько сильную беспомощность, он понимал, что ничего не сможет вернуть, что всё это его вина. Он ненавидит себя за всё это.       Рейх был как марионетка в руках кошмара. Как будто бы его собственный разум смеётся над ним и заставляет мучиться. Немец обречён смотреть на это вечно, понимая, что он уже ничего не исправит.       – Что я наделал? – это единственное, что смог выдавить из себя немец. Эти слова были тихими, но в то же время громкими, как будто даже громче взрывов, которые прорезали пространство.       Страх, сковавший Рейха, был не просто страхом смерти, а страхом осознания вины. Он видел лица солдат, умирающих ради его амбиций, ради его безумных идей. Он видел страдания мирных жителей, ставших жертвами его политики. Он был уверен, что он мстит Союзу, но на самом деле он безжалостно убивал людей. И этот ужас осознания своей ответственности, своей вины за всё происходящее, сковал его еще сильнее, чем страх смерти. Он был зажат в тисках прошлого, не в силах вырваться из его цепких объятий.       Неожиданно для немца сон перестал быть чётким, словно всё поплыло перед его глазами. Со всех сторон он стал слышать шёпот, будто кто-то пытается проникнуть в его разум. Все они как один говорили: "Это твоя вина". Их голоса были такими спокойными, но такими нагнетающими, что Рейху стало по-настоящему страшно.       Немцу хотелось кричать, бежать, но он не мог, он ничего не может... совершенно ничего...       Громкий и протяжный вдох раздался по всей комнате. Рейх, словно ошпаренный, вскочил с кровати. Его тело было в холодном поту, а глаза наполнены ужасом. Он сидел и тяжело дышал, пытаясь сфокусироваться хоть на чём-то. Его глаза хаотично бегали по комнате в надежде найти успокоение, но, казалось, собственное сердце мешало ему: оно билось с такой силой, что отдавалось в ушах.       Наконец Рейх понял, что он находится у себя дома, в своей комнате, в полном одиночестве. Но, несмотря на это, отголоски кошмара всё ещё ощущались в воздухе.       Рейх почувствовал вкус крови во рту, что триггернуло его ещё больше. Его взгляд переместился на руки — они очень сильно дрожали. Рейх сжал их в кулаки, пытаясь взять себя в руки.       – Спокойно, всё хорошо... – проговорил себе под нос дрожащим голосом немец. – Всё будет хорошо... – это звучало с каким-то отчаянием в его голосе, словно он понимал, что легче ему не станет.       Слёзы текли из глаз, он не мог их остановить: они были такими горячими и обжигающими. Рейх чувствовал себя маленьким, беспомощным и сломленным. Немец не мог отделаться от мысли, что он чудовище, которое заслуживает смерти.       Он почувствовал, что, как никогда раньше, он нуждается в поддержке. Хоть немец это и редко признавал, но ему нужна помощь.       Рейх трясущимися руками нащупал в темноте свой телефон и включил его. Яркий экран ослепил немца, но тот, не обращая внимания, стал пытаться позвонить Союзу.       Раздался телефонный звонок. Союз поморщился и открыл глаза. Оглядываясь, он пытался понять, что вообще происходит. Телефон лежал неподалёку и оглушал своим звоном.       – Кого там черти принесли в такой час... – раздражённым и сонным голосом сказал Союз, беря телефон в руки. СССР даже не особо удивился, что человеком, который мешал ему спать, был Рейх. Союз взял трубку, он был явно раздражён, но волнение всё равно присутствовало.       – Рейх, что случилось? Ты хоть знаешь, который час? – конечно же, Союз волновался за немца, но он просто еле сдерживал себя, чтобы случайно не сорваться на Рейха.       – Прости... прости меня, пожалуйста... Просто я не могу находиться в одиночестве, мои мысли... они просто не оставят меня в покое... – голос Рейха всё ещё дрожал, и он местами запинался. СССР сразу понял, что произошло, и раздражение испарилось, уступая место заботе и любви.       – Так, всё хорошо, успокойся, – голос Союза сразу стал очень мягким и успокаивающим. СССР чувствовал, как сейчас страшно немцу, он понимал, что тот ищет спокойствия хоть где-то.       – Союз... Ответь мне, пожалуйста, на один вопрос: ты на меня злишься? – наверное, когда немец произносил эту фразу, он совсем забывал, как дышать. Его сердцебиение снова участилось, а мысли стали улетать снова в тот кошмар.       – Что? За что? Если ты про то, что разбудил меня, то всё хорошо, я не злюсь... – тихо проговорил СССР. Он явно не понял, о чём говорит немец, ведь тот, как всегда, начинал издалека.       – Нет... Я не об этом... – Рейх сжал кулаки. Его взгляд был устремлён куда-то в темноту, а на душе висел сильный груз.       Союз замолчал, как бы осознавая слова немца. Он понял, что Рейх просто не в силах сказать это напрямую. СССР тяжело вздохнул, он пытался подобрать хоть какие-то слова.       – Ну, я имею в виду... Ты меня ненавидишь? – немец замолчал, после чего он с трудом продолжил: – За то, что я сделал...       Союза словно облили ледяной водой. Он понимал, что это был лишь вопрос времени. Каждый год, когда приближается 9 мая, немца начинало сильно триггерить, чуть ли не по любому поводу. Каждый год одно и то же, и так уже целых 80 лет подряд.       В голове Союза стали всплывать все те ужасные моменты, которые ему пришлось пережить, а также неосознанно в голове появился Рейх с его звериным оскалом и леденящим смехом. СССР пробрала дрожь, а немец, в свою очередь, всё не мог дождаться ответа.       Рейху стало как-то совсем неуютно, молчание Союза было похоже на удар ножа. Немец стал нервно теребить краешек одеяла, на глазах снова стали наварачиваться слёзы. Наконец-то Союз смог нарушить эту тишину, которая пробирала до костей.       – Рейх... Это совершенно глупый вопрос! Ты же знаешь, что я не ненавижу тебя, а сильно люблю. Просто постарайся даже не думать об этом, – несмотря на то, что в голове у Союза были ужасные воспоминания после слов Рейха, он говорил максимально спокойно, уступая место любви.       Союз понимал, как сильно нужно подбадривать Рейха в этот период. За ним нужен сильный уход и невероятная поддержка. СССР понимал, что настало опять по-истине сложное время, с которым они должны справиться, как и в прошлые разы.       Рейх молчал, анализируя слова Союза. Ему было больно, неприятно, но после слов русского, как будто на душе стало полегче, но мысли всё равно не давали полностью расслабиться.       Союз слышал прерывистое дыхание Рейха, которое перемешивалось с его слезами. Хоть он и не был сейчас рядом, он отчётливо ощущал дрожь в теле немца и его испуганный взгляд.       – Может, мне стоит к тебе приехать? – осторожно спросил Союз.       – Нет, думаю, не стоит, я попробую уснуть. Лучше я приеду к тебе завтра с утра, ты ведь не против? – на самом деле Рейх бы не отказался сейчас от поддержки Союза, от его тепла и любви, но ему не хотелось напрягать СССР и заставлять ехать к нему посреди ночи.       – Конечно, ты можешь приехать, я буду только рад. Ну, ты уверен, что хочешь сейчас остаться один? – Союз решил переспросить, вдруг немец передумает.       – Да, я уверен, всё в норме, – голос Рейха действительно был уже спокойным и уверенным, сразу ощущалось, что ему стало легче. Кошмар отступил, но страх того, что он вернётся вновь, остался.       – Хорошо, постарайся уснуть, если что – звони. И знай, что я очень сильно тебя люблю, – эти слова от Союза прозвучали как-то по-особенному нежно.       После услышанного на душе у Рейха стало гораздо легче, как будто слова Союза грели ему душу.       – Я тебя тоже люблю, спасибо за помощь... – тихо проговорил немец.       – Я всегда готов помочь, доброй ночи, малыш.       – Доброй ночи.       Как же Рейху хотелось тепла, чтобы в этой тёмной комнате был голос его любимого Союза. Но немец сам сделал так, чтобы он остался в одиночестве, и уже ничего не поделаешь.       Комнату снова окутала тишина, Рейх без сил упал на кровать и кинул телефон рядом с собой. Его взгляд устремился в потолок, а в голове было настолько тихо, что это даже пугало. Он закрыл глаза, в надежде на то, что у него получится уснуть. Усталость взяла верх, и немец сам не заметил, как он стал погружаться в сон, на этот раз в спокойный и безмятежный. Наверное, слова Союза действительно были очень полезны, ведь в эту ночь ему больше не снились кошмары.

***

      С самого утра Союз не мог найти себе места. Он ждал Рейха, а на его душе повис груз, ведь он волновался за немца после случившегося этой ночью.       Союз сидел за кухонным столом и пил чай. Он думал о том, в каком состоянии придёт Рейх. СССР хотел поддержать его, чтобы немец смог успокоиться, почувствовать себя в безопасности, чтобы на его душе стало спокойно и легко. Но он понимал, что с большой вероятностью Рейх придёт разбитый, с ужасным хаусом в голове.       Раздался дверной звонок, и Союз направился к входной двери. Он открыл её, и в квартиру вошёл Рейх.       Выглядел он по-настоящему разбито. У Союза сердце сжалось от его вида. Видимо, пробуждение у Рейха было не самым приятным. Немец посмотрел на него своими уставшими, потерянными глазами. В его взгляде было столько отчаяния и боли, что оба не решались начать разговор.       Союз молча шагнул вперёд и обнял Рейха. Крепко, сильно, словно пытаясь собрать воедино разбитые осколки его души. Рейх вздрогнул – этих объятий ему так сильно не хватало, он мечтал о них всю ночь. Немец прижался к Союзу, ища в его объятиях хоть какое-то утешение.       Им не нужны были слова, всё было и так совершенно понятно. Их объятия были такие нежные и аккуратные. Союз, словно боясь сломать своего Рейха, аккуратно прижимал его к себе. Он нежно дотронулся своими губами до макушки Рейха, оставляя нежные поцелуи.       – Всё хорошо, я здесь, я рядом... – нежно прошептал Союз.       Рейх прикрыл глаза, вдыхая знакомый запах Союза. Он чувствовал себя в безопасности, в тепле, как будто все плохое осталось далеко позади. Как будто войны никогда и не было. Эта мысль приятно кольнула, и Рейх прижался ближе, позволяя себе на мгновение поверить в эту ложь.       Но затем, словно разбитая ваза, спокойствие рассыпалось на осколки. В голове всплыл образ заснеженного поля, повсюду были побитые танки, мертвые солдаты. Его солдаты. А напротив него.... Союз.       – Ты причинил столько боли моему народу! Фашистская тварь. Ты заслуживаешь смерти! – голос Союза был полон ярости.       Все эти воспоминания врезались в сознание Рейха, они словно прожигали его изнутри. Его снова затрясло, Союз сразу это почувствовал.       Внезапно объятия Союза показались удушающими. Тепло превратилось в жар, близость – в угрозу.       – Он прикасается ко мне. Он обнимает меня. Почему? – пронеслось в голове у Рейха. Он ощущал себя слабым, и эта слабость ему не нравилась. Вдруг ей воспользуются? К тому же, как сам Рейх может быть слабым?       В ушах зазвенело, в глазах потемнело. Он увидел не любящего Союза, а силуэт в военной форме, смотрящий на него с осуждением и ненавистью. Пальцы Союза, гладящие его спину, казались ему острыми лезвиями, а нежные слова превратились в обвинения.       Животный страх вырвался наружу. Рейх оттолкнул Союза с такой силой, что тот едва удержался на ногах. Дыхание сбилось, сердце стало колотиться. Он отшатнулся назад, прижимаясь спиной к входной двери, словно пытаясь слиться с ней и исчезнуть.       Союз был шокирован этим странным поведением Рейха. Тот часто вёл себя странно, но такое было впервые. Страх за душевное состояние немца накатывался, как снежный ком.       – Рейх... Что случилось? Я что-то не так сделал? – в голосе Союза звучало недопонимание и тревога. Он искренне пытался понять, что чувствует сейчас немец.       Рейх не мог говорить. Он просто смотрел на Союза, как на чудовище. Будто они снова заклятые враги. Смотря на Союза, он испытывал отвращение к самому себе, ему было ужасно страшно.       СССР понял, что Рейх просто ещё не отошёл от своих ночных кошмаров. Немец как будто бы находился в тихой панической атаке. Так же, из-за плохого сна, он не особо хорошо соображал, поэтому его состояние было можно понять. Надо было срочно вытаскивать Рейха из этого состояния, но делать это надо было очень аккуратно.       – Рейх, спокойно, это же я, Союз. Я не наврежу тебе, – Союз стал медленно подходить к немцу, тот стоял на месте, его взгляд был устремлён куда-то в пол.       СССР смог подойти к Рейху и снова потянуть его к себе, но тот не поддавался, он стоял как вкопанный.       Рейх поднял свои заплаканные глаза на Союза. Он запутался сам в себе. Ему хочется тепла и любви, но ему слишком страшно.       – Я не знаю, что со мной, прости, пожалуйста, – проговорил Рейх.       – Всё хорошо, тебе просто нужен отдых. Ты слишком вымотан, позволь позаботиться о тебе, – Союз положил свою руку на плечо немца, тот лишь кивнул в ответ. – Вот и славно, иди в комнату и приляг, я принесу тебе что-нибудь.       Рейх направился в комнату. Он без сил упал на кровать прямо в уличной одежде. Ему слишком хотелось спать, но засыпать было очень страшно. Но усталость взяла верх, и он задремал.       Союз направился на кухню, он стал заваривать чай для немца, чтобы успокоить его нервы.       СССР думал, что же ему делать, как подбодрить Рейха. Из года в год продолжалось одно и то же. В это время немец становился сам не свой, он вёл себя неестественно и максимально непредсказуемо, и это пугало. Нервы Союза тоже не бесконечные, но он старался не показывать Рейху, как сильно он устал, он просто не мог себе это позволить.       Союз поставил чайник и стал ждать, его мысли были только об одном.       – Как же мне ему помочь? Я хочу, чтобы он жил спокойной жизнью, чтобы он был счастлив. Как же мне сделать так, чтобы он видел в себе не только чудовище? – Союз смотрел в одну точку, а мрачные мысли сгущались, как чёрные тучи в его разуме.       Неосознанно Союз погрузился в свои мысли, где было полно ужасных воспоминаний. Чем больше Союз думал о Рейхе, тем страшнее ему становилось, он сам того не хотя, вспоминал период, когда Рейх был безжалостным убийцей.

***

      Союз стоял посреди улицы разрушенного города. Когда-то здесь процветала жизнь, а теперь это одни руины, большое количество мёртвых людей, в воздухе преобладает запах пороха, а над всем этим ужасом главенствует Рейх.       Немец стоит напротив Союза, их разделяют какие-то жалкие 10 метров. Вокруг Рейха стояли его солдаты, большая часть перепачкана кровью, как и сам немец. СССР знал, что Рейх отличается своей жестокостью, но чтоб настолько... Рейх крепко держал одного из солдат Союза, немец достал пистолет и приставил к его виску.       СССР просто не мог смотреть на это, в глазах бойца была боль, страх и какая-то небольшая надежда на спасение. Ведь он такой же человек, которого дома ждёт семья, Союз не мог его оставить.       – Что ж, Союз, сдавайся! И, может тогда, я оставлю его в живых... – раздался злорадствующий голос немца.       – Ты не посмеешь, если ты в него выстрелишь, то следующая пуля полетит прямо тебе в голову! – рявкнул Союз, сжимая в руках пистолет.       – Это навряд ли. – Рейх чуть ли не смеялся. – Со мной мои солдаты, они просто убьют тебя на месте!       Союз замер, он не знал, что делать в данной ситуации. Рейх, по видимости, устал ждать, поэтому он демонстративно закатил глаза.       – Ты слишком долго думаешь, я устал ждать.       Стоило Союзу сообразить, как он увидел, что немец нажимает на курок.       – НЕТ! – крикнул Союз, но было уже слишком поздно.       Выстрел эхом разнёсся по площади.       Рейх убрал руку, бездыханное тело упало на землю. Немец даже в его сторону не посмотрел, его ледяной взгляд был направлен на Союза.       – Ты.... ТЫ НЕ ЧЕЛОВЕК, ТЫ ЧЁРТОВ МОНСТР!!! – закричал Союз.       – Я знаю, все мне так говорят, я уже привык. – Рейх отмахнулся рукой, как будто ничего того, что сейчас произошло, не было.       – Привык?! ТЫ ГРЯЗНАЯ ФАШИСТСКАЯ ТВАРЬ! Я УБЬЮ ТЕБЯ! – Союз был на грани истерики, больше всего его поражал холод Рейха.       – Что ж, желаю тебе удачи, но думаю, я это сделаю первым! У меня на тебя большие планы, но можешь не волноваться, в конце концов, я с радостью выстрелю тебе в голову. – Рейх улыбнулся, как будто предвкушая этот момент. – Я отомщу тебе за всю ту боль и унижения!       – У тебя ничего не получится..... Я убью тебя, я тебе это обещаю.

***

      Из этих ужасных мыслей Союза вывел звук кипящего чайника. СССР выключил его, и на кухне снова воцарилась тишина.       Союз перевёл взгляд на свои руки, они дрожали, дыхание было прерывистым.             СССР не скрывал того, как ему было страшно. Все эти воспоминания навеки в его голове, и как бы он ни любил Рейха, он не может всего этого забыть. СССР как будто чувствовал, что Рейх это понимает... Внезапно ему стало трудно дышать.       – Что, если я делаю недостаточно? Что, если я только усугубляю его состояние? – страх парализовал его, заставляя сердце бешено колотиться в груди. Он знал, что Рейху сейчас, возможно, ещё хуже, чем ему, но это не означало, что Союзу легко переживать все эти воспоминания вновь.       – Нет! – прошептал Союз, крепко сжимая кулаки. Он не позволит страху взять над ним верх. – Всё хорошо, всё в полном порядке, – говорил себе под нос Союз, успокаивая себя таким образом. СССР перевёл взгляд на чайник и вспомнил, что он должен был идти к немцу. Он обещал Рейху, что будет с ним, но теперь ему почему-то страшно смотреть ему в глаза. Не из-за ненависти, а из-за того, что Союз не хотел, чтобы Рейх увидел его страх и переживания.       СССР и без того знал, как немцу сейчас тяжело, и если ещё и он будет паниковать, ситуация совсем ухудшится.       Союз сделал глубокий вдох, а затем выдох, и так несколько раз, пока он совсем не успокоился.       – Нужно сосредоточиться. Нужно быть сильным. Ради Рейха, – тихо сказал Союз.       Он решил позвать Рейха пить чай, ведь чайник уже минут пять как вскипел.       СССР направился в комнату, он осторожно приоткрыл дверь. Рейх лежал на кровати, свернувшись калачиком, лицом к стене. Он выглядел маленьким и уязвимым, совсем не похожим на того властного и надменного человека, которого Союз когда-то знал или только что вспоминал.       – Рейх... – тихо позвал Союз, стараясь не напугать его.       Рейх не ответил. Союз медленно подошёл к кровати и присел на край. Он заметил, как слегка подрагивают плечи Рейха. Он был напуган.       Инстинктивно Союз протянул руку и осторожно коснулся его спины.       Рейх резко отдёрнулся, словно его обожгло. Он повернулся к Союзу, и тот увидел в его глазах ледяной холод и отчуждение.       Это было неожиданно, ведь совершенно недавно Рейх как будто бы нуждался в тепле и заботе, а сейчас всё иначе....       – Рейх, что-то случилось? Опять кошмар? – Союз пытался говорить как можно мягче, чтобы Рейху было комфортнее, но дело явно было не в этом.       – Всё нормально, – холодно ответил он, но в его глазах промелькнула печаль, которую Союз сразу заметил. Союз хотел что-то сказать по этому поводу, но потом понял, что не стоит давить. – Я сделал для тебя чай, пойдём на кухню, – Союз аккуратно приобнял Рейха, но тот не стремился отвечать взаимностью. Было видно, что сейчас он пропускает через себя невероятно тяжёлые воспоминания.       – Нет, я не хочу, – огрызнулся Рейх. Союз заметно потускнел. Он старался подбодрить немца, но идей совсем не было. Рейх увидел эту печаль, ему стало стыдно, что он так поступает с Союзом, но воспоминания были сильнее, они полностью брали главенство над Рейхом.       Сейчас в его голове всплывают все старые обиды, поэтому он испытывает какую-то агрессию.       – Прости... Но думаю, мне стоит побыть одному, – тихо сказал Рейх, он встал и быстро вышел из комнаты. Вот снова Союз наедине сам с собой.       – Вроде бы, Рейху действительно стоит побыть одному, а вроде так не хочется его оставлять в такой момент... – СССР только и думал об этом, ведь его волнение было очень велико, особенно при мысли, что Рейх может навредить себе.       Рейх ушёл в гостиную, сел в кресло и попытался хоть как-то отвлечься. Он взял первую попавшуюся книгу и открыл её. Это была какая-то очередная фантастика, Рейху сейчас было всё равно, что читать, лишь бы не слышать своих мыслей.       Он начал читать её, сначала всё было хорошо, он вчитывался в каждое слово, фантазируя всякие образы, но постепенно Рейх ушёл в свои мысли. Глаза продолжали бегать по строчкам, но немец уже не читал, а лишь думал.       Он думал о кошмаре, который ему только что приснился.       – Наверное, стоило сразу рассказать Союзу, а не отталкивать его. Теперь он думает, что я совсем его не ценю. Этот кошмар был одним из самых болезненных, это были воспоминания о тех днях, когда Союз всячески издевался над ним в далёком прошлом, когда они были ещё подростками.       – Мы ведь были друзьями... Почему так всё сложилось?.. – Рейх не мог отпустить это прошлое, он постоянно задавался вопросом, почему так всё сложилось. – У меня ведь был шанс всё исправить... Но я обманул его, предал... а потом всё стало только хуже, – крутилось в голове у Рейха, мысли о войне снова находились где-то рядом.       Рейх не слышал ничего вокруг себя, он видел лишь лица, слышал крики, чувствовал запах крови. Война, казалось, навсегда поселилась в его голове, отравляя каждый момент. Он знал, что отдаляется от Союза, что причиняет ему боль. Но он не мог иначе. Эта грязь, эта тьма... она разъедала его изнутри, и он боялся, что рано или поздно она коснётся и Союза. Внезапно в углу комнаты мелькнула тень. Рейх резко обернулся, но там никого не было. Лишь старые кошмары решили напомнить о себе.       Рейху стало не по себе, особенно от мысли, что он зачем-то оттолкнул Союза, он даже не подумал, что, может быть, СССР тоже нуждается в поддержке и тепле. Он ведь тоже пережил столько всего страшного, но Рейх неосознанно тянет всё одеяло на себя.       – Какой же я дурак, – немец ударил себя по лицу.       Неожиданно дверь отворилась, в комнату молча зашёл Союз. Рейх опустил взгляд, не решаясь на разговор. Немец окончательно запутался в себе: с одной стороны, ему очень хотелось быть с Союзом, высказаться ему, выслушать его, пообниматься, принять его заботу, но с другой, ему было очень тяжело сейчас контактировать с СССР, ведь он был таким ярким напоминанием о прошлом. Мысли Рейха не затихали ни на секунду.       Союз смотрел на него в надежде на то, что Рейх сейчас скажет, что он не против поговорить, но немец молчал, как партизан.       Союз заметил, как дрожат его плечи. Он знал, что любое слово поддержки сейчас будет воспринято как вторжение. Тогда Союз просто молча подошёл к нему и поставил чашку горячего чая на столик, который находился рядом с немцем. Не говоря ни слова, он вышел из комнаты. Рейх перевёл взгляд на чашку, он ещё долго смотрел на поднимающийся пар от чая. В этом маленьком жесте, в этой тихой заботе, он почувствовал отголосок тепла и бесконечной любви Союза.       – Может быть, не всё потеряно, и Союз поймёт моё поведение... – пронеслось в голове у Рейха.       В любом случае, самое тяжёлое испытание ждало их впереди, ведь 9 мая было с каждым днём всё ближе и ближе.