Whispers in Crimson and Coal

Вторая глава Натаниэль и Марк бежали, не останавливаясь. Шум шагов заглушал все остальные звуки. Руки Натаниэля дрожали, но он не мог отпустить Марка — не сейчас. Когда они добежали до старого заброшенного сарая у края леса, он замедлил шаг, дыша с трудом. Марк, также тяжело дыша, оглянулся, словно пытаясь понять, не преследует ли их кто-то. — Мы в безопасности? — спросил Марк, панталоня взглядом дорогу. Натаниэль кивнул, но его мысли были далеко. Он оглянулся, ожидая, что мать вот-вот выскочит за ними, как волк, готовый наброситься. Но пока было тихо. Только их дыхание и отголоски своих собственных шагов в пустой тишине сарая. Марк подошел ближе, его рука мягко коснулась плеча Натаниэля. — Ты в порядке? — его голос был тихим, обеспокоенным. Натаниэль посмотрел на него, его сердце всё ещё билось слишком быстро, но что-то в груди стало легче. Он почувствовал, как тепло Марка передается ему через лёгкое прикосновение. — Да… Просто… не думал, что она нас найдёт здесь, — прошептал он, опуская голову. — Почему ты не сказал мне, что будет так сложно? Почему ты просто молчал об этом? Марк нахмурился, но улыбка на его лице не исчезла. — Я тоже не знал, что это будет так сложно, — сказал он, делая шаг назад, чтобы сесть на землю, рядом с Натаниэлем. — Но теперь мы здесь. Вместе. Натаниэль сел рядом с ним, ощущая, как его сердце успокаивается. Здесь, в этом сарае, под небом, которое они не могли контролировать, он вдруг почувствовал себя немного свободным. Они сидели в тишине, лишь редкие звуки ветра проникали через щели в старых досках сарая. Натаниэль сидел, опустив голову, а Марк следил за ним взглядом, не зная, как продолжить разговор. Молчанье было некомфортным, но в то же время в нём было что-то успокаивающее, как будто они оба знали, что сейчас не нужно говорить, чтобы понять друг друга. — Знаешь, — наконец нарушил тишину Марк, — я рад, что ты привёл меня сюда. Хоть на минуту… я чувствую себя живым. Натаниэль повернулся к нему, немного удивлённый. Марк, кажется, не хотел говорить слишком много, но слова всё равно лились, как будто он не мог их сдержать. — Ты что, правда считаешь, что всё это имеет смысл? — спросил он, немного смущённо. — Вроде бы мы здесь, среди этого всего… но на самом деле ничего не изменится. Тебя всё равно найдут. Натаниэль взглянул в его глаза и почувствовал, как его грудь сжимается. Задумался, что если бы его мать всё-таки пришла сюда, если бы она вырвала его отсюда, он бы опять стал её игрушкой. Его жизнь снова была бы в её руках. — Может быть, — тихо сказал он, — но хотя бы в этот момент я чувствую, что могу дышать. Потому что ты здесь. Марк не сказал ничего. Он просто улыбнулся и положил руку на плечо Натаниэля, пытаясь дать хоть немного уверенности. Но в этот момент оба они знали, что мир не станет легче, даже если они останутся вдвоём здесь навсегда. Просто иногда хочется верить, что можно хотя бы на миг вырваться из этой клетки. Минуты тянулись медленно, и всё вокруг казалось таким же замкнутым, как и их мир. Натаниэль вновь взглянул на Марка, его сердце всё ещё билось с перебоями, но теперь было легче дышать. Как будто эта тишина, этот момент вдвоём, был спасением. Он знал, что всё не решится одной встречей в сарае, но в этом моменте не было ни давления, ни страха. Здесь они могли быть собой. — Ты веришь, что всё будет хорошо? — неожиданно спросил он, вглядываясь в глаза Марка, стараясь найти ответ, которого не было. Марк задумался. Он не знал, что сказать. Но знал одно — рядом с этим рыжим парнем он чувствовал себя… живым. И, возможно, именно этого было достаточно. — Я хочу в это верить, — ответил он, сжимая руку Натаниэля. — Я просто хочу быть с тобой. Всё остальное не так важно. Натаниэль улыбнулся, и, несмотря на все страхи, он почувствовал, как его душа успокаивается. Марк был рядом, и это было важнее всего. — Мы найдём способ. Мы справимся, — сказал он, наконец, с твёрдой решимостью в голосе. — Я обещаю. Марк кивнул, и их взгляды встретились. Это был момент, когда они оба знали — несмотря на все преграды, они смогут пройти через это вместе. И хотя мир вокруг них казался таким же жестоким и чуждым, как и всегда, здесь, в этом сарае, они были в безопасности. Хоть и на мгновение. Но для Натаниэля этого было достаточно. Марк замолчал, его взгляд стал немного более задумчивым. Он не сразу отвечал, будто подбирал слова. — Знаешь, Нат, — начал он, немного сомневаясь, но всё же продолжая. — Я думал, может, нам стоит уехать. Ну, знаешь… сбежать на некоторое время. Просто на пару дней, а лучше — на пару недель. Пока они нас не найдут. Нат поднял взгляд. Сначала он не совсем понял, что Марк имеет в виду, но потом что-то в его голосе насторожило. Почему он? Почему Марк тоже хочет сбежать? Почему не просто оставить всё позади? Он не сразу спросил, чтобы не выглядеть слишком любопытным. Но в голове крутился вопрос. — Ты… хочешь сбежать от своих родителей тоже? — осторожно спросил Нат, явно недоумевая. — Ты же всегда казался… спокойным с ними, или мне показалось? Почему ты хочешь уехать? Марк на секунду замолчал, а затем его взгляд стал более серьёзным. Он вздохнул и, покачав головой, ответил. — Не всё так, как кажется. — Его голос был тихим, но с какой-то скрытой болью в тоне. — У меня всё не так просто, как ты думаешь. Мои родители… они такие же. Мать, отец… они любят контролировать. Постоянно. Они думают, что знают, что для меня лучше, и у меня никогда нет выбора. Они не слушают меня, Нат. Так что да… мне нужно уехать. Мне нужно выбраться. — Он сделал паузу, и на его лице появилась странная улыбка. — Может, тебе и не нужно это знать, но… вместе с тобой мне будет легче. Нат молчал, но в его глазах была благодарность. Он ведь тоже чувствовал то же самое. Он так устал. Он так устал от контроля, от ожиданий, от того, что ему говорили, как жить. И сейчас, когда Марк предложил сбежать, его сердце сжалось, но с каким-то чувством надежды. — Так что ты за, Нат? — спросил Марк, смотря на него. — Ты согласен? Нат вгляделся в его глаза. Он понимал, что это будет рискованно. Они не знали, что будет дальше. Но в этот момент, когда он смотрел на Марка, ему не было страшно. — Да, — ответил он тихо. — Я согласен. Где мы будем? Марк ухмыльнулся и встал, потирая руки, как будто решимость пришла внезапно. — Я уже подумал. Я знаю один город, куда можем поехать. Там нас точно не найдут сразу. Всё будет нормально. Мы просто заберём свои вещи и уйдём ночью. Это будет лучше всего. Да и они нас вряд ли искать сразу. Нат кивнул, и его взгляд стал решительным. — Тогда давай, — сказал он, вставая с места и чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее. — Но мы должны быть осторожны. Всё должно быть без шума. Марк улыбнулся. Они оба знали, что это было лишь начало. Они не знали, как долго продлится их побег, но в этот момент не было ни страха, ни сожалений. Было только одно — желание быть свободными. Время шло, и они не могли провести всё время в сарае, решив, что должны двигаться дальше. Вместо этого они отправились в ближайшее кафе на окраине города. Там было спокойно и безлюдно, и они могли немного расслабиться. Проводить время вдвоем в таком месте было намного безопаснее, чем оставаться в том месте, где им постоянно угрожала угроза быть обнаруженными матерью Натаниэля После некоторого отдыха и размышлений, они решили, что именно сейчас — подходящее время. В ту ночь, поздно, они оба заберут свои вещи, будут осторожны и сбегут в тот город, который Марк заранее выбрал. Они не могли позволить себе потерять больше времени — это был их шанс. Теперь, когда решение было принято, они ощущали внутреннюю решимость. Больше не будет возвращения назад. Они были готовы начать новую жизнь, и ничего не могло их остановить Они договорились встретиться возле школы, когда всё пройдёт удачно. Ни звонков, ни сообщений — только точное время и место. После того как каждый из них заберёт самое важное и выйдет из дома, они пересекутся в знакомом закутке за старой спортплощадкой. Без плана Б. Только один шанс. И Натаниэль это знал Он шёл по пустой улице, чувствуя, как ночной воздух пробирается под рубашку. Каждый шаг отдавался в теле тяжестью, как будто он шёл не домой, а на расстрел. Но выбора не было. В кармане — ключи от дома, по памяти — маршрут, как лучше пробраться, не наткнувшись на мать. Он знал, где пол скрипит, где свет падает слишком ярко, где можно выдать себя. Когда дошёл до двери, достал ключи, сжал их покрепче и вставил в замок. Повернул медленно, чтобы щелчок не был слышен даже ему самому. Толкнул дверь — она открылась с лёгким поскрипыванием, но вроде никто не отреагировал. Свет в коридоре не горел. В доме была тишина. Натаниэль снял кроссовки и прошёлся по полу, стараясь ступать только туда, где доски не скрипят. Третья ступенька, как всегда, была коварной — он перепрыгнул её, вцепившись в перила. Сердце стучало так, что казалось, будто его слышно на весь дом. Дверь в его комнату оказалась приоткрыта — странно. Он всегда закрывал её. Может, мама заходила. Может, проверяла. Он замер на секунду, а потом, затаив дыхание, шагнул внутрь и аккуратно прикрыл за собой дверь. Комната казалась родной и чужой одновременно. Здесь были его рисунки, его стол, его наспех заброшенная одежда. Но он знал — через час всё это станет прошлым. Он подошёл к рюкзаку, аккуратно достал из ящика комиксы, блокнот с набросками, пару любимых футболок, положил телефон на беззвучный, закинул всё в сумку. Тут послышались шаги. Тихие, но отчётливые. Он замер. Сердце колотилось. Шаги прошли мимо — кто-то пошёл в ванную. Мама. Он узнал бы эти шаги где угодно. Он не дышал, пока не услышал, как щёлкнула дверь ванной. Осталось немного. Ещё чуть-чуть. Он медленно сел на кровать, сжимая лямки рюкзака. Всё было почти готово. Осталось выбраться обратно. Осталось только не облажаться Он ещё раз оглядел комнату. Всё, что нужно, уже в рюкзаке. Остальное — неважно. Натаниэль глубоко вдохнул и выдохнул, стараясь не думать о том, что это может быть в последний раз, когда он видит эту комнату. Всё, что он собирался оставить, оставалось сзади: комиксы, которые мама заставляла переделывать, рисунки, которые он прятал, потолок, который знал наизусть. Он встал и приоткрыл дверь. Коридор снова был пуст. Свет в ванной больше не горел — значит, мама вернулась в спальню. Может, легла. Может, ещё не уснула. В любом случае — нужно действовать быстро. Он спустился вниз, снова перепрыгивая третью ступеньку. На кухне горел слабый свет от микроволновки — привычный, почти уютный. Нат прошёл мимо, стараясь не смотреть ни на фотографии в рамке, ни на мамину любимую вазу, которую она всегда протирала по вечерам. Всё это казалось вдруг слишком чужим. Он натянул куртку, взял сумку и медленно открыл входную дверь. Посмотрел назад. Только секунду. Тишина. Дом спал. Он вышел. На улице было прохладно, но свежо. Воздух обжигал кожу, но в этом было что-то освобождающее. Он шагал быстрее, всё ещё оглядываясь, будто за ним кто-то должен был выбежать, окликнуть, остановить. Но никто не выбежал. Никто не звал его по имени. Натаниэль дошёл до школы почти бегом. Его дыхание сбивалось, в груди всё трясло, но он не остановился ни на секунду. За спортплощадкой уже ждал Марк. Сидел на низкой бетонной стенке, с рюкзаком у ног. Когда увидел его — встал. — Нат… ты в порядке? — тихо спросил он, глядя прямо в глаза. Натаниэль только кивнул, бросив на землю свою сумку и тяжело выдыхая. — Вроде да. Я думал, меня поймают… — он нервно усмехнулся. — Но всё обошлось. Марк подал ему бутылку воды. Нат сделал пару глотков. Сел рядом. — Теперь только ты и я, — сказал Марк, глядя вперёд. — Дальше — только вперёд. Натаниэль снова кивнул. Они оба смотрели в темноту, где начиналась дорога в никуда. Но в этой неизвестности была надежда. — Те потопали на автобус.  Автобус прибыл почти без опоздания. Один из тех старых междугородних, с тёмными сиденьями и окнами, заклеенными старыми рекламами. Водитель посмотрел на них мельком, устало кивнул, будто ему было всё равно, кто и зачем садится в этот автобус ночью. Они заняли места у окна. Натаниэль прижался к стеклу, чувствуя, как внутри сдавливает страх. Но рядом был Марк. Он положил руку ему на колено, почти невесомо — как напоминание: «Я здесь. Ты не один». Автобус тронулся, и город начал растворяться в темноте. Окна домов, уличные фонари, вывески — всё исчезало за спиной, как прошлое, от которого они сбежали. — Слушай, — вдруг сказал Марк, не глядя на него. — Если нас начнут искать… ты не передумаешь? Натаниэль молчал. Он долго смотрел в окно, пока не ответил: — Я передумывал всю жизнь. Он повернулся к Марку, чуть улыбаясь. — Теперь уже нет. Тот кивнул, и на какое-то время они просто сидели молча, слушая, как автобус гудит по трассе. Мимо проносились редкие фары машин, и небо начинало постепенно светлеть. Через пару часов они приехали в маленький пригород. Небольшой, неприметный, именно такой, где можно раствориться среди незнакомых лиц. Марк заранее нашёл дешёвое жильё — комнату на окраине, которую сдавали «без вопросов». Хозяйка была пожилая, смотрела на них устало, но равнодушно. Деньги были — значит, остальное её не волновало. Они бросили рюкзаки и просто рухнули на старый диван. В комнате пахло старым деревом и лавандой. Впервые за долгое время Натаниэль почувствовал, что может дышать. Но недолго. На следующее утро, когда он проснулся, Марк молча протянул ему телефон. На экране была новость. «Двое подростков пропали. Подозревается побег. Полиция просит сообщить любую информацию.» На фото — они. Его школьное фото, и чуть ниже — Марк, с другого угла, с какой-то старой встречи класса. Нат резко сел. Сердце упало куда-то в живот. — Они уже ищут нас… — прошептал он. Марк кивнул. — Но мы пока впереди. Он посмотрел на него уверенно. — Главное — не теряться. Мы выбрались. Мы сможем и дальше. Натаниэль кивнул, сжав кулаки.  Они сидели у окна в крохотной комнате, куда по утру заглядывало мягкое серое солнце. Пахло холодным воздухом и чуть-чуть заплесневелыми стенами. Город был непривычно тихим. Здесь не было шума машин, не было смеха одноклассников в коридоре, не было ни звука из тех, что раньше были фоном их жизни. Натаниэль молча смотрел в окно. Внутри что-то щемило. Он вспомнил, как они с Марком стояли на переменах, как рисовали в тетрадях, как делали глупые мемы с одноклассниками. Как после уроков они сидели в кафешке, брали картошку и делили один напиток на двоих. Как город светился огнями, и каждый переулок был знакомым. А теперь всё это — где-то там. Будто другой мир, другая жизнь. Он даже не сразу понял, как сильно они всё бросили. И всё ради того, чтобы просто дышать. Он посмотрел на Марка. — … Марк… — тихо начал он. — Ну вот я… постоянно жалуюсь на своих родителей… и ты сам видел, как они себя вели… Он сделал паузу, глядя на него внимательно. — А твои? Они же… выглядят милыми. Спокойными. Я… я никогда не спрашивал. Но почему ты тоже захотел сбежать? Марк на секунду замер. Его лицо почти ничего не выражало, он смотрел вперёд, чуть нахмурившись. А потом слегка усмехнулся — не весело, а устало. — Знаешь… мои родители правда могут казаться хорошими. И иногда они и есть такими. Он слегка усмехнулся. — Иногда мама готовит мой любимый пирог и обнимает, как в детстве. А папа может вдруг сказать, что гордится мной. Но всё это — как вспышки. Они приходят и уходят. А между ними… Он сделал паузу, сжал пальцы на коленях. — Между ними — тишина. Или наоборот. Крики. Упрёки. Постоянные качели, будто я всё время в каком-то эмоциональном лотерейном автомате. Никогда не знаешь, что получишь, когда вернёшься домой. Марк немного понизил голос. — А когда я однажды просто обмолвился, что мне может нравиться парень… сначала была тишина. Потом мама расплакалась, сказала, что я всё испортил. Папа ушёл на улицу, хлопнул дверью так, будто я чужой. А через пару дней они вели себя, будто ничего не случилось. Он хмыкнул. — Это даже страшнее, чем если бы они просто сказали, что я им не нужен. Потому что ты живёшь в постоянном напряжении: сегодня тебя обнимут, а завтра — осудят. Он поднял глаза на Натаниэля. — Я не мог остаться. Не потому что они чудовища. А потому что я не мог больше жить в их лабиринте. Слишком много стен. И слишком мало выхода. Нат долго молчал. В горле всё сжалось, и он вдруг понял, насколько похожи их внутренние миры. Просто разные формы одной и той же боли. — Извини, Марк… — выдохнул Натаниэль, чуть тише, чем хотел. — Я не знал… прости. Я постоянно говорил про своих… а ты всё это держал в себе… Он опустил глаза, чувствуя, как будто сам нечаянно прижал чью-то старую рану. Но Марк мягко перебил его, положив ладонь на его руку. — … Не переживай, — сказал он спокойно, почти даже с улыбкой. — Я и сам не сильно хотел говорить об этом… Он на секунду отвёл взгляд, а потом, чуть смущённо, снова посмотрел прямо на Ната. — Но… кстати… то, что было у озера… получается, ты… меня… любишь, ведь так? Натаниэль замер. Будто слова повисли в комнате, заполнили всё вокруг и на мгновение остановили время. Он не ожидал, что это будет так прямо, так искренне. Внутри всё перевернулось, но не в плохом смысле — скорее как будто сердце вдруг начало биться ровно, в первый раз за долгое время. Он чуть улыбнулся. — Да, Марк… — ответил он тихо. — Думаю, да. Я тебя люблю. И тишина в комнате вдруг стала какой-то другой. Тёплой. Не давящей, не тяжёлой — а просто настоящей. Без страха. Без ожидания, что сейчас всё разрушится. Потому что теперь они знали — что бы ни происходило, они в этом вместе. Марк немного отвёл глаза, как будто старался не выдать, насколько эти слова его тронули. Но по тому, как его пальцы чуть дрожали на ладони Ната, было видно — он почувствовал всё. Абсолютно всё. — Знаешь… — тихо начал он, улыбаясь. — Я тоже тебя люблю. Не с недавнего времени. Давно. Просто боялся сказать. Думал — потеряю, если скажу. Нат чуть кивнул, не отводя взгляда. Его дыхание участилось, в груди всё сжималось и трепетало одновременно. Он чувствовал, как всё в этом моменте настоящее. Чистое. Марк медленно подался ближе, всё ещё немного неуверенно. — Можно?.. — почти шепотом спросил он, глядя в глаза. Натаниэль не ответил словами. Он сам потянулся вперёд, укладывая ладонь на щеку Марка. И в этот момент их губы встретились — аккуратно, сдержанно, как будто оба боялись спугнуть хрупкую тишину, в которой наконец-то нашлось место любви. Поцелуй был нежным, почти невесомым, но тёплым. В нём не было страсти — только облегчение. Долгое, накопившееся, переполненное ощущение, что, наконец, они нашли что-то своё. Там, где нет криков, нет ожиданий, нет страха быть собой. Когда они отстранились, оба чуть смущённо улыбнулись. Марк коснулся его лба своим. — Всё будет хорошо. Слышишь? Я рядом. Натаниэль кивнул. — Я знаю. Теперь — знаю.