Я могу лучше

Все не как всегда. Утро понедельника начинается довольно хорошо. Хината все еще чувствует небольшой дискомфорт, но не такой сильный, чтобы это мешало играть. Кагеяма же, напротив, немного не в себе. Он бросает мячи, которые у Хинаты заведомо нет шансов отбить, и, когда он говорит об этом, Кагеяма огрызается на него, будто он в плохом настроении. Они встречаются за обедом, но Кагеяма не садится рядом, как это обычно бывает, и когда Хината наклоняется через его плечо, чтобы заглянуть в журнал, который читает Кагеяма, он вздрагивает и отталкивает Хинату. Хината оторопело смотрит на него, но Кагеяма игнорирует это и просто возвращается к чтению своего журнала. К вечерней тренировке Хината достаточно убеждается, что что-то не так. Кагеяма отвечает ему только короткими, скупыми фразами, и каждый раз, когда Хината начинает с ним препираться, он отвечает очень, очень грубо. «Может быть, ты мог бы ударить, если бы не был таким чертовски мелким.» «Обрати внимание хоть раз в жизни, тупица.» «С тобой невозможно играть.» В итоге Хината сбегает с площадки, чувствуя подступающие гневные слезы, и он ненавидит это, потому что так не должно быть. Кагеяма обычно не настолько злой. Остаток тренировки он проводит на скамейке, что на самом деле раздражает, потому что он действительно хочет играть. Дайчи даже подходит к нему и утешающе кладет руку на плечо, вещая что-то о том, что у Кагеямы неудачный день, и что не стоит принимать это на свой счет. Но он не может не принять это на свой счет, потому что Кагеяма ведет себя нормально со всеми, кроме него. Он пытается вспомнить, не сделал ли чего-нибудь, чтобы разозлить Кагеяму, но сколько бы не думал, ничего не приходит в голову. Кагеяма даже не ждет его после тренировки, он молча переодевается, и все в раздевалке чувствуют, что между ними что-то не так. Нишиноя и Танака шумят больше обычного, пытаясь подбодрить Хинату, но это не работает. Ему нужно поговорить с Кагеямой. Как только он видит, что Кагеяма выходит из раздевалки, Хината хватает свои вещи и спешит за ним. Кагеяма уже у ворот, и выглядит он так, будто торопится сбежать, при этом, стараясь не показать этого, так что Хината переходит на бег. — Кагеяма! — кричит Хината ему вслед. — Подожди, придурок! Прекрати меня избегать! Кагеяма вздрагивает, но не останавливается. Он даже не оглядывается посмотреть, и по какой-то причине эта маленькая деталь заставляет Хинату впасть в истерику. Он вкладывает все свои силы, чтобы бежать быстрее, несмотря на все еще присутствующую боль, и видит, что Кагеяма тоже бросается бежать, но Хината больше не позволит его избегать. Он ненавидит это. Ненавидит, что Кагеяма так на него злится. Он бежит за Кагеямой через ворота, мимо школьной территории и только на полпути к его дому он, наконец, догоняет его с последним рывком, бросаясь на него и сбивая с ног. Кагеяма падает на живот, а Хината сверху, на его спину, и они оба, запыхавшиеся, тяжело дышат. Первым заговаривает Хината. — Какого черта, Кагеяма, ты был таким придурком весь день, ты должен мне объяснения! Что я сделал?! Кагеяма молчит, уткнувшись лицом в грязь, будто он полностью сдался, и если будет лежать так достаточно долго, то проблема исчезнет сама собой. Но Хината не собирается оставлять это так просто, и бьет Кагеяму в плечо. — Если ты не скажешь, на что злишься, я не встану! Я могу сидеть здесь всю ночь. Наконец, Кагеяма переворачивается, расстраивая Хинату, который падает задницей в грязь. Он садится и смотрит на Хинату, но не его обычным раздражительным взглядом. Он выглядит холодным и закрытым, и Хинате это совсем не нравится, он не хочет, чтобы Кагеяма смотрел на него так. — Я хочу, чтобы ты просто оставил меня в покое, — говорит Кагеяма, и сердце Хинаты падает. — Я устал играть в эту глупую игру, ты выиграл. Хината на мгновение замирает, пытаясь понять, о чем он говорит. — Какую игру? Лицо Кагеямы неузнаваемо искажается. — Прикосновения. Поцелуи. Я завязал с этим. Ты выиграл, мне это надоело. — Это… из-за того, что мы сделали в субботу? — наконец понимает Хината, о чем он говорит, и ему хочется блевать, потому что этого не может быть. — Ты злишься на меня за это? Мне жаль, я думал… — Да, я злюсь на тебя, тупица! — резко говорит Кагеяма, сверля его взглядом. — Почему ты позволил этому зайти так далеко? Ты действительно настолько глуп, что позволил кому-то трахнуть тебя ради дурацкого соревнования? Ты настолько туп, что даже не понимаешь, насколько это важно? Все это! Ты просто делал это из-за своей дерьмовой, гребаной, соревновательной натуры. Хината чувствует себя так, будто ему дали пощечину. Он думал, что Кагеяма в порядке, он ведь сам был инициатором кучи всего, не так ли? Он смотрит на Кагеяму, чье дыхание стало еще тяжелее, будто он бежит марафон, а не кричит. — Если тебе это действительно так отвратительно, ты должен был просто сказать мне! — выплевывает Хината, и чувствует, как злые слезы собираются в уголках его глаз. Он ненавидит это, он ненавидит Кагеяму за то, что он был таким тупым придурком и водил его за нос. — Мне не было противно! Кагеяма наклоняется вперед и толкает Хинату, который на самом деле начинает плакать. — Я не знаю, почему ты не испытываешь отвращения! Ты вообще понимаешь, что ты делаешь?! — Да! — уже икает Хината. — Я делаю с тобой это, потому что мне это приятно, мне это нравится и плевать даже на это дурацкое соревнование! Расстроенный Хината просто говорит, не думая, будто выплескивает все, что он чувствует. — Ты вел себя так, будто тебе это нравилось, и совсем несправедливо, что сейчас вот так. Ты должен был просто сказать мне, что не хочешь! Кагеяма раскрывает рот, растеряв, наконец, всю свою ярость. — Эй, перестань реветь, я… — Ты такой тупой придурок! У Хинаты нет ничего, чем можно было бы бросить, поэтому он нерешительно бросает в сторону Кагеямы горсть земли. — Я был рад, что ты хотел сделать это со мной, пусть даже из-за твоего глупого чувства соперничества, и я думал, что тебе это нравится! Ты не можешь злиться на меня, потому что ты тоже это делал! Он собирается бросить еще одну горсть земли, но Кагеяма хватает его за запястья и тянет вперед, утыкая лицом в свое плечо. Хината немного ошеломлен, но это длится всего мгновение, а затем он сминает пальцами куртку Кагеямы и рыдает у него на плече из-за того, насколько он зол, расстроен и смущен. Он действительно, действительно ненавидит Кагеяму. — Прости, перестань реветь, — ворчит Кагеяма, но звучит он искренне. — Ты запачкаешь мою куртку соплями. — Ты сам прижал мое лицо к ней, — шмыгает Хината носом, но он чувствует, что начинает успокаиваться. Когда он наконец достаточно успокаивается, то отталкивается от Кагеямы и вытирает лицо рукавом. Кагеяма наблюдает за ним, и Хината смотрит в ответ, борясь со смущением от того, что только что рыдал прямо у него на глазах. — Если это из-за того, что мы… сделали, то просто скажи, и это больше никогда не повторится. Хината сурово смотрит на Кагеяму, который наконец отводит взгляд. — Это из-за тебя, придурок, что позволил этому так далеко зайти. Взгляд Кагеямы возвращается обратно к Хинате. — Ты не понимаешь. — Чего я не понимаю? Хината снова повышает голос, и звучит он немного пронзительно, но ему все равно. — Скажи мне! Ты ничего мне не рассказываешь, придурок! — Ты мне нравишься! — выплевывает Кагеяма, и тирада Хинаты замирает на языке. Он смотрит на покрасневшее лицо Кагеямы. — Ты мне нравишься. Я хочу делать с тобой все это дерьмо. Я воспользовался тобой, и поэтому больше не хочу этого делать. Он нравится Кагеяме. Он нравится ему настолько, что он хочет целовать его, касаться его и заниматься с ним настоящим, искренним сексом. Не из-за соревнования. Хината чувствует, как его собственное лицо краснеет от осознания этого. Кагеяма же выглядит так, будто сдувается. Он больше не выглядит злым, только пристыженным и смирившимся. — Ты мне нравился до того, как это началось, и я думал, что все будет хорошо, потому что ты хотел этого. Я считал, что не делаю ничего плохого. Я думал… это мой единственный шанс, хоть немного, быть с тобой. Вот почему я больше не хочу, и я пойму, если ты меня возненавидишь. Это моя вина. Внезапно Хината бросается вперед, даже не задумываясь об этом, и второй раз за день сбивает Кагеяму с ног. Он толкает плечи Кагеямы в грязь. — Не могу поверить, что ты считаешь меня настолько глупым, чтобы соглашаться на все только из-за соревнования, — говорит он, сверля Кагеяму взглядом и больше не чувствуя себя таким расстроенным. В его груди бурлит что-то теплое и возбужденное, и ему приходится сдерживать рвущуюся на лицо улыбку, потому что он все еще должен злиться на Кагеяму за то, что он такой придурок. — Я имею в виду, азарт был, да, но… я хотел сделать это. Мне нравится целовать тебя. Мне нравится, когда ты прикасаешься ко мне, — краснеет он. — Это приятно, и я не хочу, чтобы кто-то другой делал это, только ты. — Друзья так не делают, идиот, — говорит Кагеяма, но его голос слаб. — Я не хочу… — Нет, ты хочешь! Ты только что сказал мне, что тебе это нравится! — снова толкает его в плечо Хината. — Мне все равно, что друзья так не делают, ты не друг! Ты… ты Кагеяма, — говорит он, и чувствует, как его голос дрожит, потому что это единственное слово, которое у него есть для Кагеямы. Кагеяма есть Кагеяма. Он другой, он тот, кому Хината полностью доверяет и хочет делать с ним все. — Я бы не сделал этого ни с кем другим. Я не хочу даже думать о том, чтобы делать это с кем-то еще. И я не хочу, чтобы ты делал это с кем-то, кроме меня. Лицо Кагеямы абсолютно красное, глаза широко распахнуты, и прямо сейчас Хинате действительно хочется поцеловать его, поэтому он делает это. Очень нерешительно и быстро, но это поцелуй. Настоящий поцелуй, и он не знает, как не понял, что это значит для него раньше. Он ведь хочет целовать Кагеяму все время. — Обычно люди сначала признаются в чувствах, а уж потом занимаются сексом, — говорит Кагеяма, когда Хината отстраняется. — Да, я мог бы сказать тебе то же самое. Хината высовывает язык, чувствуя, как огромный груз падает с его плеч. Он чувствует вкус соли на губах после своей смущающей истерики. — Ты как ребенок, честное слово, позволил этому зайти так далеко, даже не сказав, что я тебе нравлюсь. Кагеяма отводит взгляд. — Я же сказал, что мне жаль. Но это неправильно, потому что теперь они оба наконец-то объяснились. Кагеяма больше не должен извиняться, пусть он и был придурком всё это время, и если бы он просто сказал, что чувствует, этого бы не произошло. Как обычно. Если бы он просто сказал Хинате, что он ему нравится, то Хината мог бы сказать, что Кагеяма ему тоже нравится. И вот тогда Хината понимает. Ему нравится Кагеяма. Он чувствует, что низ его живота одновременно будто вываливается и наполняется пузырями, и его щеки, наверняка, краснеют, поэтому он бросается обратно к Кагеяме и прячет свое лицо в изгибе его шеи. Кагеяма был глупым, но, кажется, и Хината тоже был немного глупым. Руки Кагеямы неуверенно тянутся к его спине, словно он не знает, как реагировать на это, и вообще не понимает, расстроен ли Хината или же он в порядке. А Хинате совсем не хочется вставать, поэтому они так и лежат там, прямо на земле. Несколько человек проходят мимо, но Хината всё-равно не двигается, потому что он хочет оставаться вот так, в объятиях Кагеямы, как можно дольше. Наконец Кагеяма заставляет его сесть и отряхивает его плечи. — Давай, а то кто-нибудь вызовет полицию, — говорит он, и Хината неохотно отстраняется, чтобы они оба могли встать. Теперь, когда они все выяснили, Хината чувствует себя немного смущенным, потому что ему никогда не приходилось иметь дело с тем, кому он нравится, и кто, похоже, нравится ему самому. Они стоят некоторое время в тишине, а затем Кагеяма спрашивает, не хочет ли Хината пройтись, и Хината кивает, до того как понимает, что да, он действительно хочет. И снова наступает тишина. Хинате совсем не нравится неловкость между ними, поэтому он напряженно тянется и берет руку Кагеямы в свою. Кагеяма не отстраняется, и плечи Хинаты расслабляются. Наверняка они в полнейшем беспорядке, но в этот момент Хинате все равно. Ему становится жарко, и все, на чем он может сосредоточиться, это рука Кагеямы в его руке. В его сознании проносятся слова Кагеямы о том, что он хочет прикасаться к нему, целовать, и Хината ускоряет шаг, точно зная, что он хочет сделать прямо сейчас. Он собирается искупить свою вину перед Кагеямой за то, что заставил его чувствовать себя виноватым из-за секса с ним. Подойдя к дому Кагеямы, Хината нетерпеливо ждет, когда он впустит их, а затем проталкивает его через дверной проем, и они падают на пол, а Хината прижимает свои губы к губам Кагеямы. Они уже делали это раньше, но на этот раз все по-другому. Кагеяма любит его. — Какого черта, Хината… Кагеяма хочет что-то сказать, но Хината продолжает снова и снова затыкать его рот губами, и Кагеяма пытается дотянуться до двери, чтобы закрыть ее. Для этого ему приходится оттолкнуть Хинату. — Обувь хотя бы сними. Его голос хрипит, словно он смущен. Хината никогда на самом деле не понимал, насколько это мило. Хината поспешно снимает свои кроссовки, а затем пытается снять обувь и с Кагеямы, потому что он делает это слишком медленно, словно все еще не может поверить в происходящее. В конечном итоге они раздеваются, и Хината тащит его в комнату, вталкивая внутрь, и едва успевает закрыть дверь, прежде чем снова наброситься на Кагеяму. Кажется, сегодня он делает это особенно часто. Они падают на кровать, и кто-то из них снова начинает целоваться. Кто именно, не вспомнить, но позже они обязательно будут обвинять в этом друг друга. — Кагеяма, — наконец говорит Хината, затаив дыхание, когда они отстраняются друг от друга. — Я хочу сделать это снова. — Ты… ты серьезно? — хмурится Кагеяма, словно все еще не верит в происходящее. — Нам не обязательно… — Я хочу! — дергает он Кагеяму за штаны, замечая явный намек на заинтересованность в них. — Мы сделали это в прошлый раз, но я не знал… ты знаешь… я просто хочу сделать это снова. Кагеяма все еще выглядит нерешительно, поэтому Хината добавляет «пожалуйста», и он знает, что Кагеяма не может устоять. Со стоном Кагеяма наконец смягчается и отталкивает Хинату, чтобы достать необходимое. Хината даже не знает, есть ли у него еще презервативы, но Кагеяма снимает сумку и достает еще по крайней мере штук пять. Хината смотрит на него, и Кагеяма краснеет. — Я же говорил, мне дал их Суга, — ворчит он, отведя взгляд. Честно говоря, Хинате все равно, где он их взял, потому что ему жарко, у него кружится голова, и он возбужден. Он просто хочет снять одежду и делает это. Он сбрасывает с себя рубашку, и Кагеяма наконец перестает на него пялиться. — Сними и свою, — требует Хината, надувая щеки. — Несправедливо, что я один это делаю, чувствую себя глупым. — Ты тупой, — парирует Кагеяма, но бросает свою грязную куртку на пол и снимает рубашку, а Хината в тот же момент вскакивает и тянется к его штанам. Кагеяма оказывается задницей на полу и с Хинатой на коленях, все еще разбирающимся с молнией. От усердия он высовывает язык из уголка рта, и Кагеяма хватает его лицо, целуя. Руки Хинаты на мгновение замирают, и внезапно он оказывается спиной на полу, глядя в раскрасневшееся лицо Кагеямы. — Ты мне нравишься, — снова говорит Кагеяма, выглядя теперь решительным, и тянется вниз, чтобы положить ладонь Хинате на штаны. Хината толкает бедра вверх, усиливая нажим, и хотя они занимаются этим уже несколько недель, это другое, потому что они делают это совершенно по другой причине. Или, скорее, Хината наконец понял причину, которая скрывалась за этим все это время. Он вздрагивает, чувствуя, как теплая ладонь Кагеямы скользит под его штаны, на кожу и вокруг члена, и это ощущается так хорошо, но в этот раз должно быть даже лучше, чем обычно. Хината закрывает глаза и сосредотачивается на ощущении. Кагеяма немного гладит его, а затем убирает руку, и Хината скулит от потери контакта. Но это ненадолго, потому что Кагеяма наконец тянет молнию его брюк вниз, и Хината поднимает бедра вверх, помогая ему выпутать себя из штанов. Когда брюки соскальзывают, он хватает Кагеяму. Они снова падают, и Хината оказывается сверху, прижимаясь бедром к твердой выпуклости в штанах Кагеямы. И он тянется к молнии своими руками. Кагеяма прижимает голову к полу и закрывает глаза, выглядя немного потерянным, поэтому Хината наклоняется и снова целует его. Он не может перестать ухмыляться, потому что Кагеяма такой раздраженный из-за того, что Хината прижал его к полу и трется о его промежность. — Сними эти чертовы штаны или дай мне сделать это, — резко говорит Кагеяма, все еще не открывая глаз. Хината послушно отодвигается, достаточно, чтобы стянуть с Кагеямы штаны вместе с бельем, и они оба остаются голыми лежать на полу и глядеть друг на друга. — Позволь мне самому в этот раз, — наконец говорит Хината, стараясь звучать уверенно, хоть и знает, что его щеки красноречиво покраснели. Кагеяма открывает рот, чтобы возразить, но Хината просто толкает его обратно и лезет в брошенную сумку Кагеямы. Немного порывшись, он достает один из нескольких тюбиков смазки. Его щеки снова припекает, о чем думал Суга? Кагеяма наблюдает, как Хината покрывает свои пальцы гелем, а затем на его лице проступает осознание, когда Хината протягивает руку за спину и морщится, просовывая палец в себя. Кагеяма открывает рот, чтобы что-то сказать, но Хината предостерегающе смотрит на него. — Не смей ничего говорить, или я раздавлю твой член, — говорит он. Честно говоря, ему больше нравится ощущение пальцев Кагеямы, но он хочет сделать это сам. Он хочет произвести впечатление на Кагеяму. Пока он занят, у него в голове возникает вопрос, и он решает его задать. — Кагеяма, тебе нравятся парни? Кагеяма смотрит на него так, будто у него выросла вторая голова. — Чего ты выдумываешь, тупица? — Я не это имел в виду! — добавляет еще один палец Хината и прикусывает губу. — Тебе раньше нравились девушки? Он молчит довольно долго, и Хината думает, что Кагеяма уже не ответит, но он всё же отвечает, пожимая плечами. — Я не знаю. Мне никогда раньше никто не нравился. Хината колеблется с неожиданной застенчивостью. Он — первая влюбленность Кагеямы. А затем он понимает, что и Кагеяма его тоже. Он кивает. — Думаю, мне тоже. — Да ты всё время твердишь о том, какие девушки милые, — говорит Кагеяма, звуча немного неуверенно, и Хинате это не нравится. Как давно Кагеяма переживает об этом? — Девушки милые, но я не хочу целовать ни одну из них. Как тебя, думает он, но не говорит этого вслух, зная, что Кагеяма всё равно его понимает. — И к тому же, думаю, ты довольно милый, когда твое лицо все не портит. Кагеяма ощетинивается, готовясь вступить в очередной спор, так что Хината крепко хватает его член свободной рукой, и слова Кагеямы замирают в горле. Хината находит это открытие очень полезным, и намеревается использовать это чаще. Когда он добавляет третий палец, Хината начинает возбуждаться. Он чувствует себя очень грязным, делая это прямо на глазах у Кагеямы, но это только еще больше возбуждает его, и он ухмыляется парню под ним. Лицо Кагеямы расслаблено, и он смотрит на Хинату — редкий случай, когда он не сверлит взглядом, а просто наблюдает. Он выглядит очень сосредоточенным, будто пытаясь понять для себя, что Хината делает, чтобы сделать это в следующий раз, и мысль о следующем разе возбуждает Хинату еще сильнее. Теперь они могут делать это когда захотят. Вдруг Кагеяма отводит взгляд. — Ты красивый. Сердце Хинаты подпрыгивает, как это бывает всякий раз, когда Кагеяма делает ему комплимент. По какой-то причине, этот комплимент заставляет его смутиться, и ему хочется прикрыться, но Кагеяма снова смотрит на него, и он пересиливает себя. Он может это сделать, ведь он уже делал это раньше. Он вынимает пальцы и протягивает руку за одним из фольгированных пакетиков, брошенных рядом с Кагеямой. Кагеяма хватает один, отталкивая руки Хинаты, открывает и надевает его на себя, закусив губу. Он тверже, чем был раньше, а ведь он даже не прикасался к себе, и Хината краснеет от мысли, что, возможно, Кагеяма стал таким, просто наблюдая за ним. Может быть, он немного эгоистичен, но ему приятно так думать. — Эй, Кагеяма, — говорит он, спустя небольшую паузу. — Ты знал, как это делается еще до того, как мы все это начали, да? Кагеяма кивает, поэтому он продолжает. — Это значит… что ты думал о том, чтобы сделать это и раньше? Возможно, Хината немного навязчив, но ему действительно нужно знать. Кагеяма делает странное лицо и, кажется, собирается отвернуться, но Хината удерживает его щеку рукой. — Да ладно, мне все равно, я просто хочу знать. Кивок Кагеямы едва заметен. — Я не планировал этого, я просто… хотел знать, на всякий случай. Он снова выглядит виноватым, поэтому Хината бросается вперед и обнимает его. Кагеяма подпрыгивает, когда его член оказывается зажатым между ними. — Смотри, куда давишь, придурок! — стонет он, но Хинату не отталкивает. — Ладно, ладно. Хината откидывается назад, глядя на член Кагеямы. Он снова войдет в него, и Хината сделает это сам. Честно говоря, он читал немного об этом, потому что хотел быть уверенным в любой ситуации. Он скользит вперед, расставляя бедра по обе стороны от бедер Кагеямы и упираясь руками ему в грудь. Кагеяма же выглядит немного нервным, будто думает, что Хината собирается раздавить его член или причинить себе боль, или и то, и другое. Хината тянется назад и берет член Кагеямы в ладонь. Он теплый и пульсирующий, и Хинату охватывает нетерпение от воспоминания, как это было в прошлый раз. Медленно, очень медленно он начинает опускаться на член. Немного жжет и неудобно, поэтому он останавливается каждые несколько секунд, постепенно привыкая, но он делает это и чувствует всплеск гордости, видя выражение лица Кагеямы. — Кагеяма, в следующий раз ты позволишь мне быть сверху, да? — спрашивает он, чтобы отвлечься. Кагеяма фыркает. — Я смотрю, тебе это очень нравится, так что не знаю, — говорит он, и Хината смущенно бормочет. Не то чтобы ему это особенно нравится, но это действительно приятно, и что? Он говорит об этом, и Кагеяма бросает на него насмешливый взгляд, говорящий, что он дразнит. С этими словами Хината делает глубокий вдох, а затем, стиснув зубы, опускается вниз до конца, чувствуя, что он полностью в нем. Он опирается на грудь Кагеямы, а руки Кагеямы перемещаются на его бедра, удерживая Хинату в вертикальном положении, и касаясь пальцами синяков, оставшихся со вчера. Кагеяма смотрит на него, а затем надавливает, и дыхание Хинаты перехватывает. Это приятно. Он дает себе еще минуту, прежде чем снова подняться. Это все еще кажется странным, но потихоньку он привыкает. Он опускается обратно, и это определенно приятнее, чем минуту назад. Кагеяма, похоже, тоже это чувствует, потому что его руки сжимают бедра Хинаты ещё сильнее. Удовлетворение переполняет грудь Хинаты, и он делает это снова, быстрее, увереннее и наблюдает, как руки Кагеямы скользят вниз к напрягающимся мышцам его бедер. Руки Кагеямы так хорошо ощущаются на нем, всегда, но особенно сейчас, и он чувствует, что начинает терять концентрацию. Хуже становится, когда руки Кагеямы возвращаются к его бедрам, и внезапно крепко сжимают их, опуская Хинату обратно на Кагеяму. Его бедра дергаются, и Хината чувствует это глубоко, очень глубоко, в том самом месте, прикосновение к которому заставляет его запрокинуть голову и выкрикнуть имя Кагеямы. Этот угол странный, но Хината чувствует чуть больше контроля, чем в прошлый раз, и Кагеяма входит так глубоко, что ему трудно дышать. Они двигаются вместе, и ногти Хинаты полумесяцами впиваются в грудь Кагеямы. Он чувствует, как его собственный член подпрыгивает у живота, пока рука Кагеямы не опускается, поглаживая его, и Хината стонет, громко. Все нервные окончания на его теле, кажется, пылают, и каждым из них он чувствует прикосновения Кагеямы. Это даже лучше, чем в прошлый раз, и ему хочется продолжать делать это каждый день, пока они не будут настолько вымотаны, что оба задохнутся. — Кагеяма, — слышит он собственный голос, едва осознавая, что говорит. — Скажи Шоё. Кагеяма замирает, и взгляд Хинаты тянется к нему. Смутившись, он собирается взять свои слова назад, но Кагеяма задумчиво смотрит на него. — Шо-чан. — Нет! — восклицает Хината. — Черт, как же неловко! Шоё! Кагеяма закатывает глаза, но Хината видит слабые признаки улыбки, а затем он говорит «Шоё», и в груди Хинаты теплеет. Он снова опускается вниз, сильно, и на этот раз стонет Кагеяма. Хината замечает это и откладывает, чтобы подумать об этом позже, но прямо сейчас ему горячо, и все, что он хочет, это перешагнуть через край и услышать, как Кагеяма снова произносит его имя. Когда он это делает, выдыхая «Шоё», Хината кончает в гладящую его руку Кагеямы. Он на самом деле кончает, забрызгивая весь живот и немного — Кагеяму, и чувствует абсолютное, чудесное удовлетворение. Он позволяет Кагеяме схватить его бедра и продолжать двигаться, толкаясь в него, пока бедра Кагеямы не начинают дрожать. Он вздрагивает внутри, а затем тоже, со стоном, кончает. Как только Кагеяма отпускает, Хината падает на него. Кагеяма выскальзывает с грубым звуком, но Хинате всё равно, потому что он чувствует себя так, будто только что выиграл национальные. Кагеяма рычит под тяжестью его веса, но не отталкивает. Его руки скользят по спине Хинаты к бедрам, и он разминает их круговыми движениями. Хината удивляется, откуда он знает, что его мышцы немного ноют от усилий, но Кагеяма всегда знает, когда что-то не так. Ещё одна вещь, делающая их идеальными партнёрами. — Было хорошо, да? — наконец говорит Хината, когда его дыхание восстанавливается. — Это было неплохо, — отвечает Кагеяма, и Хината кусает его в плечо в отместку. — Вставай, у меня будут синяки от этого пола. Хинате очень, очень не хочется вставать, но он позволяет повалить себя на пол и оттащить на кровать. Кагеяма снимает презерватив и бросает его в мусорное ведро возле кровати. Хината протягивает руки, и Кагеяма падает на него сверху. Он любезно не жалуется. В итоге они засыпают, а просыпается Хината почти в одиннадцать вечера, и паникует из-за того, что ему нужно вернуться домой. Прижавшийся к нему лицом Кагеяма приглушенно предлагает остаться на ночь. В итоге Хината звонит маме и предупреждает, что останется ночевать у Кагеямы, чтобы сделать домашнее задание, а затем позволяет снова уложить себя и укутать. И почти сразу же снова засыпает. Он думает, может быть, это то, чего он хотел все это время. Чтобы было тепло и легко, и чтобы был Кагеяма, тихо дышащий рядом с ним. На следующее утро им приходится спешно одеваться и готовиться к школе. После того, как они приводят друг друга в порядок, чтобы выглядеть прилично. Волосы Хинаты почти невозможно уложить, но они не думают, что кто-то заметит. На тренировку они приходят, чуть не опоздав и тяжело дыша и спешат в раздевалку, чтобы переодеться. Кагеяма первым замечает, что все на них смотрят, и лёгким тычком в бок привлекает внимание Хинаты. Он оглядывается, и да, Сугавара сияет, а Нишиноя и Танака смотрят на него с чем-то похожим на уважение. Хината осматривает себя, они же не могут догадаться, верно? Он краснеет, замечая синяки, идеально повторяющие пальцы Кагеямы, и изо всех сил пытается надеть рубашку как можно быстрее. Кагеяма же, кажется, смирился с этим и переодевается в своем обычном темпе, игнорируя всеобщие взгляды. В этот момент Хината хотел бы быть таким же невозмутимым, но потом он вспоминает прошлую ночь, и да, Кагеяма не всегда абсолютно невозмутим. Прежде чем они выходят на площадку, Хината чувствует хлопок по плечу и оборачивается, чтобы увидеть ухмылющегося Сугавару. — Поздравляю! — говорит он похлопывая по плечу и Кагеяму, и тот кланяется. Хината не понимает, что происходит, но всё равно тоже кланяется, а Кагеяма громко кричит «спасибо». Когда они разгибаются, Суга уже бодро шагает к двери, словно только что совершил великий подвиг, и Хината думает, что, возможно, отчасти, он это сделал. Позже, ему, наверное, придется поблагодарить Сугу, но сейчас он просто берет Кагеяму за руку и тащит его на площадку. Все как всегда, думает он, только лучше, потому что пальцы Кагеямы идеально размещаются между его собственными. Он думает, что, возможно, его устраивает победа Кагеямы в этом соревновании. Им просто нужно посмотреть, что из этого выйдет.