Смертельно одержим

Четверг Воздух жарился над парковкой, а издалека доносились пронзительные свистки и гулкие крики восторга с баскетбольной площадки. Я возился с гребаным кондиционером, пытаясь починить его по ролику из ютуба, судя по которому мне придется менять не одну деталь. В любом случае я искал случая заняться чем угодно, лишь бы не думать о Лейни, потому что постоянные мысли о ней начинали походить на отклонение. — Какого хрена я слышу от тупой Бетти, что ты встречаешься с первокурсницей? — голос Вероники ворвался в уши, заставляя скривиться от раздражения. — Мы же договаривались, что... — Тон утихомирь, — сухо сказал я, откладывая в сторону перегоревший провод. — Не буду, пока не услышу от тебя, что это все надуманная чушь. Что-то вроде большой занозы, зудила в затылке. Я посмотрел на нее, зацепившись за белую майку с вырезом и на джинсы, облепившие ее ноги словно вторая кожа. — Давно ты ходишь в таких майках? — спросил я, намеренно задерживая взгляд на ее лице, прощупывая каждую эмоцию, чтобы поймать на лжи. — Я что-то не видел ее у тебя, когда мы встречались. Ты одевалась как шмара и шлялась вот так, когда я уезжал? — Эм...нет, — она на мгновение замялась, но возмущение и гнев победили страх. — Я купила ее недавно, и между прочим, я задала тебе вопрос! Ты не ответил! — Да, у меня другая девушка, — резко сказал я, захлопнув капот машины. В голубых глазах Вероники плескалось такое неподдельное замешательство, граничащее с самым настоящим шоком, словно она действительно никогда не могла подумать, что я найду другую. Как же беззаботно она жила, без малейшего повода для ревности, тогда как меня вечно намеренно провоцировала. — Нет, это неправда! Ты не мог найти другую! — ее голос взвизгнул, когда она подошла еще ближе. — Да еще и первокурсницу! Я тебя знаю, Мейсон! Ты бы не променял меня за такое короткое время. Ты бы вообще не думал о другой! — Почему нет? — процедил я. Хули она прицепилась ко мне именно сейчас? — Мы расстались ровно месяц назад, Вероника. — Да насрать мне на это! — заорала она, игнорируя студентов, которые замедлили шаг, любопытно глядя на нас. — Ты, блять, мой парень! Мы расставались по сто раз за три года, и ты ни разу не смотрел на других. Какого хрена сейчас изменилось? Это меня ты так проучить решил? Тебя настолько сильно задело, что я ушла на то выступление? Меня начали бесить ее тупые претензии. То есть все это время она строила из себя оскорбленную девушку и ждала, пока я сам не попрошу у нее прощения, а как поняла, что я забил на нее, то тут же примчалась. — Вероника, мы расстались. Наши отношения изжили себя. Иди найди себе кого-нибудь другого парня и отъебись наконец от меня. Она мгновенно побледнела. Если бы во мне тлел хоть один маленький уголек страсти или привязанности, я бы никогда не сказал ей найти другого парня, но сейчас она вызывала лишь раздражение. Краска гнева и ядовитой ревности начала заливать ее щеки багровыми пятнами. — Ну уж нет! — выкрикнула она. — Ты не посмеешь просто взять и уйти от меня! Я отдала слишком многое нашим отношениям, и я ни за что не позволю им вот так закончиться! — Ты совсем, блять, в край охуела? — заорал я в ответ. — Решила мне условия ставить? — Можешь угрожать мне чем угодно, но ты будешь со мной, ясно тебе? Я не для того столько старалась, чтобы ты нашел другую. И мне не нужен другой! Злость внутри меня переплавлялась и готова была в любой момент выплеснуться на нее. — Пошла на хрен. Забудь обо мне и просто, блять, живи своей жизнью. Становись певицей. Тряси жопой на сцене, гуляй со своими шалавами-подругами до утра и танцуй в любом клубе. Мне поебать, в чем ты и с кем ты будешь. Понимаешь? Мы. Расстались. Все! Делай, что хочешь. — Нет! Если я не буду счастлива с тобой, то и ты не будешь без меня! — заверещала она. В такой истерике я ее редко видел. — Я блин свою карьеру губила ради тебя. — Я тебя не принуждал. Ты сама хотела встречаться, и я поставил условия, которые ты, сука, не выполняла. И что ты делать сейчас собралась? Подерешься с новой девушкой? Мы оба знаем, что ты не такая. Заканчивай свою истерику и разойдемся как нормальные люди. Вероника прищурилась, и в глубине ее глаз засветилась мстительная искра. Она сделала шаг ко мне, скрестив руки на груди. — Возьму и расскажу твоей первокурснице, как ты ко мне относился, — холодно прочеканила она. — Можно подумать, каждая девушка согласится на отношения с таким, как ты. При одном только упоминании о Лейни у меня в голове будто лопнули тысячи нервов. Я даже не успел сообразить, как впечатал ее спиной в дверцу машины. Она вскрикнула и дернулась, но быстро замолкла, вспомнив, что ее оры только сильнее раздражали. — Только попробуй подойти к ней, — сказал я. — Даже не смей думать об этом, Вероника. Я тебя предупреждаю. Она напряглась, вжавшись лопатками в дверцу, но в ее расширенных от страха глазах полыхал вызов. Она знала, что я не ударил бы ее и по сути бояться ей было нечего. — Тронешь меня хоть пальцем, и я позвоню твоей матери, — голос, несмотря на страх, зазвучал почти торжествующе. — Я расскажу ей, какого сына она воспитала. Расскажу, как ты избил ее нового ухажера, когда он предложил ей переехать из города. Или как ты угрожал всем ее любовникам. Или о том, что ты постоянно следишь за ее местоположением? Каждое ее слово прожигало шаткий контроль. Злость вздыбилась, требуя выхода, но угрозы насчет матери были слишком весомыми. — Если вдруг ты подумаешь, что я болтаю попусту, то не надейся, — продолжала она. — Я ужасно оскорблена тем, что ты меня бросил и нашел кого-то взамен. Так что я либо отомщу тебе, либо верну назад. — Слушай, не еби мне мозг своей дебильной местью, — раздраженно сказал я, толкая ее в сторону от машины, и она разъяренно посмотрела на меня глаза. — Забирай свои шмотки с квартиры и съебывай из моей жизни. Если, позвонишь моей маме, я тебя на твоей любимой стройке вверх ногами подвешу. — Я позвоню, когда буду вывозить вещи из квартиры, но ты пожале... — Иди на хуй! Она демонстративно отвернулась от меня и пошла к зданию университета. *** Странное состояние, которое я вряд ли смог бы объяснить даже самому себе, но она занимала собой все пространство, вытесняя из головы любую мысль, не связанную с ней. Мои чувства больше не принадлежали мне. Они были намертво привязаны к ней и исходили исключительно от того, как она реагировала на меня. Каким тоном сказала «привет», как посмотрела, как улыбалась и как целовала меня. Я перестал чувствовать себя хорошо или плохо по каким-то своим причинам, потому что объективности больше не существовало, как не существовало меня самого. Была только она, ее настроение и то, как оно накрывало меня с головой, заставляя либо задыхаться от пьянящего счастья, либо тонуть в безысходной тоске, которая давила на грудную клетку. Я потреблял с ненасытным голодом каждое движение, каждую микроскопическую эмоцию на ее лице, даже когда эти эмоции были направлены не на меня, а на картошку фри, которую она медленно макала в лужу кетчупа. Мы обедали вместе на перерывах снаружи кафетерия, потому что ей не нравилась духота, но при этом она просила садиться за максимально отдаленный столик рядом с деревом или стендом с объявлениями. Ее напрягало, когда за спиной было открытое пространство. Странный страх, но я шел у нее на поводу во многом и не задавал вопросов. За эту неделю мы многое узнали друг о друге. Куколка рассказывала о своей частной школе в Англии, вернее, об элитном пансионате, где учились только девочки из высшего общества. Строгие правила, бесконечные кружки по этикету, но она на удивление отзывалась об этой поре своего детства как о самой лучшей. Не знаю, как такое сизо можно назвать приятным эпизодом. Моя же школьная жизнь вызывала у нее шок. Я был прилежным учеником ровно до того момента, пока моя мать не начала приходить в себя после развода и ее жизнь не заполонили новые мужчины, один паршивее другого. Как только она перестала нуждаться во мне, я ушел в разнос. Учеба, к которой я раньше относился с усердием, покатилась к чертям с пятерок на сплошные тройки, а вместо умных и целеустремленных друзей меня окружили дебилы, думающие только о том, где бы раздобыть косяк или бутылку дешевого алкоголя. О девушках я тактично промолчал. — Может, на следующей неделе пообедаем вместе с Сарой и Эндрю? — Я не хочу общаться с твоими друзьями, — отрезала она, не глядя на меня. — Вдруг вы подружитесь? — не отступал я, наблюдая, как солнечный свет играет на ее светлых волосах, заплетенных в тугую, но уже слегка растрепанную косичку. — Ты ревнуешь меня к Гарри, а сам предлагаешь дружить со своим другом, который водил меня на свидание. Странно, разве нет? — Во-первых, он мне как брат, и он не станет даже смотреть в сторону моей девушки, — убедительно ответил я. — Во-вторых, он предложил Саре встречаться официально и на измену не способен. — То есть ты доверяешь ему? — скептически спросила она. — Конечно. — Какие у тебя планы на жизнь? — спросил я, возвращаясь к своей невкусной картошке. Надо будет на выходных обожраться с ней бургерами. Ей вроде как нравился фастфуд. — Не знаю, — пожала она плечами. — Я не думала об этом. — Все люди думают об этом. Куколка растерянно уставилась на свой поднос, где лежала остывшая картошка и стакан с наполовину выпитым коктейлем, и медленно жевала, явно пытаясь выиграть время, чтобы не отвечать, избегая моего пристального взгляда. — Хочу путешествовать, — выдавила она. — И где хочешь побывать? — Много где, — ответила она, мешая соломинкой коктейль, взбивая пенку. — Ну, например? — не отступал я, но она упрямо продолжала молчать. И вот так всегда. Почти все из нее нужно было вытаскивать по кусочкам, хотя вопросы были такие простые. — Лейни, я не буду смеяться над тобой. Если я и шучу, то не потому что издеваюсь. Это просто шутки, и все. Ты можешь сказать мне что угодно. Она молчала так долго, что я уже мысленно послал себя на хер, решив, что лучше просто заткнуться и оставить ее в покое, но она прокашлялась и неловко ерзнула на стуле. Ее колено, обтянутое тонкой тканью кружева, на миг соприкоснулось с моим, посылая по позвоночнику галоп электрических искр. — Не знаю, — тихо сказала она. — Наверное, поехать в Индию. Мне нравится эта страна своей историей и культурой. Все восточные страны в принципе очень интересные и красивые, — продолжала она, мямля все больше. — Еще мне нравятся соборы... особенно готические. Я хотела бы увидеть их. В этом университете практически каждый второй студент мог бы отправиться в любую точку мира на среднюю сумму максимум на неделю и не париться. Так с чего вдруг она не могла просто взять и сделать это? Разве деньги ее семьи не позволяют спонсировать такие путешествия? — А ты не можешь сделать это? В смысле, что стоит поехать в ту же Индию на неделю? — Мне нельзя никуда выезжать без разрешения отца. — Он типа запрещает? — У него полная опека надо мной. Между нами повисла плотная тишина, и мое хорошее настроение ушло в мусорное ведро. Под опеку берут только недееспособных. Зависимых от азартных игр, наркоманов и откровенных психбольных, но моя куколка не подходила ни под одну из этих категорий. Я снова прокручивал в голове все ее неадекватные действия. Как она ругалась с Коллинзом, который был в два раза крупнее ее, как она чуть не подралась с Кетрин. Да, Кетрин пиздела за ее спиной, но я не мог представить, чтобы та же Вероника решилась подраться со своей лучшей подругой на глазах у всех. А про ее «выход» из машины на полном ходу я вообще молчу. Вдруг у нее действительно серьезные проблемы с головой? — Почему твой отец настолько строгий? — Не знаю, — ответила она, задумавшись. — Моя мать не очень хорошая женщина. Думаю, он боится, что я буду вести себя точно так же, как она. — Ты не общаешься с мамой? — Я не видела ее с одиннадцати лет. Она уехала назад в Англию, как только подписала с отцом договор о разводе, — Лейни замолчала, уставившись в стол, ее пальцы нервно крутили салфетку, превращая ее в бесформенный комок бумаги. — Мой отец не настолько строгий, как кажется. В смысле, он может разозлиться из-за мелочи, но это не значит, что он орет на меня постоянно. Мы часто проводим время вместе. Отмечаем праздники в семейном кругу, например дни рождения и Рождество. Или ездим на разные мероприятия. Они, конечно, очень скучные, но он хочет, чтобы я была с ним, — она подняла на меня глаза. — А ты общаешься с родителями? — Они в разводе, — коротко ответил я, не желая вдаваться в подробности. — Мы с мамой переехали, а с отцом я не общаюсь. — Твой отец тоже не хочет тебя видеть? Я тяжело вздохнул, вспоминая, как отец умолял суд не лишать его родительских прав и как он орал на адвоката, который не мог ничего сделать. — Как раз наоборот. Он хотел видеться со мной, но мама была против. — Ну, он может найти тебя сейчас, — заметила она, и в ее голосе послышалось что-то похожее на сочувствие. Интересно, хотела бы она видеться со своей мамой? — Я сменил фамилию на мамину, и мы переехали на другой конец страны. Так что вряд ли. Лейни неловко прикусила губу. — Что ж, — протянула она, — у нас почти похожие семейные ситуации. Хоть что-то общее между нами. — У нас много общего, — возразил я. — Например, нам обоим нравятся тихие компании. — И на этом все, — усмехнулась она. — Ты неверующий, а мне страшно даже подумать о таком. Ты любишь другие жанры фильмов и книг, у тебя совершенно другое отношение к жизни в целом. У нас разный тип мышления, разный юмор и круг общения. — Нихрена себе у тебя такой подробный анализ наших отношений, — хмыкнул я. Лейни усмехнулась, допивая остатки своего коктейля, и я перевел взгляд на ее фиолетовый маникюр с голубыми звездочками и замысловатыми узорами, хотя еще позавчера ее ногти были обгрызены до самого мяса. Куколка явно носила накладные ногти. — Ты свободна на выходных? — спросил я, переводя взгляд на ее лицо. — Отца не будет до следующей недели, а то и дольше. В субботу мы с Сарой планировали встретиться, а в воскресенье я свободна. Наконец-то ее пахан свалил из города. Напряжение в плечах ослабло, уступая место сладкому предвкушению. Я уже прокручивал в голове варианты, думая, как провести время так, чтобы она ни на секунду не пожалела о том, что согласилась быть со мной. Мы встали из-за столика, взяли пустые подносы и направились к кафетерию, чтобы поставить их на стопку. Внутри было менее прохладно, чем снаружи, из-за скопления людей. Группа парней из баскетбольной команды сидела за одним из столиков, громко обсуждая что-то свое. Тревор стоял у буфета, протягивая карточку к терминалу, и что-то крикнул своему другу насчет колы. Насколько я помнил, он был из богатой тусовки, в которой состояли Кетрин и Лейни, и я не удивился, когда он, повернув голову, заметил мою куколку. — Привет, Дилейн, — поздоровался он. — Как дела? Планируешь прийти на день рождения Молли в следующую субботу? Вопрос был лишен какой-либо двусмысленной интонации, и Тревор, насколько я знал, никогда не говорил ей гадостей, но Лейни даже не повернула головы в его сторону. Она прошла мимо, словно его вообще не было в метре от нее, и поставила свой поднос на стопку. — Увидимся на следующей перемене, — сказала она, подходя ко мне и дернув за плечо вниз, заставляя наклониться к ней. Она приподнялась на носочки и нежно, как она делала это в последние дни, коснулась губами моей щеки. От этого невесомого жеста меня накрыло теплой волной. На секунды я перестал слышать и видеть все на свете. Тревор проводил ее взглядом, слегка удивленно приподняв бровь, и закатил глаза, поворачиваясь обратно к терминалу. — Удачи тебе с этой истеричкой. Не знаю, как ты ее выдерживаешь, — пробурчал он, засунув карту в бумажник. — С чего вдруг она истеричка? — грубо спросил я. — Не хотела здороваться, ну и ладно. — Я ее еще с Англии знаю, — нехотя ответил Тревор. — Она моя троюродная сестра, если что. Ее отец двоюродный брат моей матери. Она серьезно проигнорировала собственного родственника? И это при всей своей вежливости и болтовне о манерах. Что-то здесь было не так. — Так почему она истеричка? Тревор какое-то время внимательно смотрел на меня, а потом, услышав оклик своих друзей, нетерпеливо повел плечом. — Я не могу говорить о секретах моих знакомых и родственниках, — сказал он и быстро ушел к своей компании. *** Непонятки в Лейни не выходили из головы во время семинара, который шел слишком вяло. Одногруппница у кафедры тараторила доклад настолько монотонно, что даже преподаватель засыпал, сидя за столом. Эндрю втихаря переписывался с Сарой, улыбаясь как последний дебил, а Тони, усевшись впереди нас, усиленно повторял конспект, чтобы закрыть долги за предмет. От нечего делать я вытащил телефон и, игнорируя ленты соцсетей, открыл программу слежения. Чаты с подругами я не проверял из принципа, но Гарри не был девушкой. К сожалению. «Я не хочу недоразумений, Дилейн, но мне кажется, твой парень не очень рад нашему общению?» Сука, он же сам просит, чтобы ему хорошенько въебали. «Мы ведь сможем и дальше общаться?»

«Конечно, мы же друзья. Он просто не так понял нас в начале».

Ну да, конечно. «Признаться честно, я удивлен, что ты встречаешься с ним. Он тебе совершенно не подходит». Гарри, тебе пизда.

«Я так не думаю.

Мне нравится проводить с ним время».

Ее ответное сообщение заставило приятно удивиться. «Я переживаю, как бы все не обернулось для тебя плохо. В его окружении одни имбецилы, и ты знаешь, как они относились к тебе. Почему он общается с людьми, которые оскорбляют тебя? Я, к примеру, полностью пресек любые отношения с враждебно настроенными к тебе однокурсниками. Тебе стоит присмотреться к такому человеку снова». Лейни ничего не ответила, и он через несколько минут написал следующее сообщение. «Он знакомил тебя со своими друзьями? Парень Сары, например, знакомил со своими. Таким образом мы показываем своему окружению, что это наша девушка и к ней нужно относиться определенным образом. Если парень этого не делает, значит, он просто использует тебя и не воспринимает всерьез».

«Глупости. Ты преувеличиваешь».

«У девушек такого нет, но у парней да. Особенно у спортсменов».

«Я и сама не хочу знакомиться с его друзьями.

Уверена, что он не использует меня.

Давай больше не говорить об этом».

«Ты узнала, как он относился к своим предыдущим девушкам?»

«Нет. И я зря спросила об этом».

«Он не сказал, потому что есть что скрывать. Или просто считает ненужным делиться чем-то личным с тобой. Вдруг он все еще со своей прошлой девушкой? Ты сама жаловалась, что ничего о нем не знаешь. Ты поступаешь глупо, слушая только Сару, у которой, кстати, тоже проблемы в отношениях с его другом. Еще недавно она жаловалась тебе, а теперь снова забыла обо всем». Больше Лейни ему не отвечала. Так вот кто, оказывается, стоял за ее дурацкими вопросами на нашем свидании. Долбоеб. Мне срочно нужно было решить, что с ним делать. Хватало бывшей, которая могла в любой момент подложить бомбу, а этот придурок идеально подготавливал для нее благодатную почву. Потребность вломить ему так и манила, но если я трону Гарри, куколка меня не простит. Значит, нужно было придумать что-то, что заставило бы ее саму отвернуться от него. Как только прозвенел долгожданный звонок, я направился в сторону аудитории, где сидела Лейни, прокручивая в голове свой план. Стоило мне появиться в дверях, как сцена, представшая передо мной, одним ударом выбила весь воздух из легких. Гарри стоял с ней почти вплотную, склонив голову набок, и на его лице сияла его всезнающая улыбка, пока куколка искренне смеялась над его словами. Горячая лава ревности моментально ударила в голову, заливая глаза мутной пеленой, и пульс застучал в висках с такой силой, что казалось, черепная коробка сейчас просто лопнет. Мои шутки она не понимала, на мои слова она смотрела с подозрением, но с ним ей было весело и легко. Лейни, заметив меня в дверях, мгновенно прекратила улыбаться. Гарри, ее любимый нахуй Гарри, мельком взглянул в мою сторону, но не придал ровно никакого значения, спокойно спускаясь с ней к выходу, продолжая жужжать. Каким бы хилым он ни был, в нем было куда больше смелости, чем у всех парней из баскетбольной команды. — ...забавно вышло, и неловко, но в любом случае положительный опыт, который пригодится в будущем на работе, — донесся его спокойный голос. — Пойдем на следующую пару или... — Или, конечно, — едва ли сдерживаясь, перебил я. — У тебя темы для болтовни не заканчиваются? Гарри удивленно приподнял брови, но его лицо оставалось невозмутимым. — У хорошего собеседника всегда найдется тема для разговора, — парировал он, а затем, повернувшись к Лейни, добавил, — Хорошо, Дилейн, встретимся на следующем семинаре. Он прошел мимо нас беспечной походкой, даже не оглянувшись, а я сверлил взглядом его спину, чувствуя, как чешутся кулаки. — Не смотри на него так, — упрекнула куколка. Меня трясло от злости так сильно, что я готов был сорваться с места, догнать его и прибить прямо в коридоре. Я всю неделю молчал насчет ее одежды, молчал о сраном друге, пытаясь казаться уравновешенным в ее глазах, но мое терпение лопнуло. Она все равно этого не ценила. Почему девушки не ценят нормального отношения? — Я же тебе четко говорил насчет одежды и этого гребаного общения, — процедил я, грубо вытаскивая ее из аудитории. — Ты специально испытываешь мое терпение? — Почему ты опять начинаешь? — вспыхнула она, вырвав руку. — Все было так хорошо, а теперь ты опять ведешь себя как мудак. Ты бесишься из-за моей одежды только потому, что боишься, что остальные разделяют твои фантазии. Опять. Вот опять она, блять, считает меня извращенцем. Я что, зря стелился под нее все эти дни? — Моя фантазия целовать твои ноги, — не выдержал я, — а фантазии других выебать тебя толпой. Ты находишь разницу? — она скривилась в отвращении, — Не пытайся выставить меня имбецилом, чтобы оправдать свой прошмандовский вид. — Ты хочешь, чтобы я была твоей девушкой, но я не хочу встречаться с тем, кто дружит с аморальными козлами, которые мечтают меня изнасиловать. Это отвратительно! — А с кем ты хочешь встречаться? С Гарри? — Почему ты все опошляешь и переворачиваешь? Мы друзья. Я не испытываю к нему никаких чувств. Что с тобой творится? — Зато он к тебе испытывает чувства, — холодно отрезал я, и она, нахмурившись, почти бегом зашагала по коридору, пытаясь оторваться от меня. — Давай так, — я догнал ее и развернул к себе, заставляя смотреть в глаза. — Я предлагаю тебе спор. Ты предлагаешь Гарри пойти с тобой на свидание, если он каким-то невероятным образом откажется, то я признаю свою неправоту и больше не скажу ни слова ни о твоей одежде, ни о твоем круге общения. Если Гарри согласится, ты безоговорочно выполняешь все мои условия, и плюс одно желание за все мои вымотанные из-за тебя нервы. — Ты в своем уме? Я разрушу нашу дружбу. Да и зачем мне это? Ты в любом случае окажешься в плюсе. — Либо я его избиваю, и он сам к тебе больше не подойдет, — повторил я, — либо ты пользуешься этой возможностью и извлекаешь для себя урок. Может хоть начнешь разбираться в людях. Выбирай сама, что для тебя лучше. Куколка растерянно хлопала глазами, отказываясь верить в услышанное. — Если я откажусь... ты изобьешь его так же, как Билла? — Даже хуже. — Ты жестокий человек, — то ли с отвращением, то ли с грустью сказала она. — Нет, куколка, я очень мягкий по отношению к тебе. Но ты этого не ценишь. Так что ты решила? Она долго молчала, и я уже начал думать, что она сдастся, но затем на ее лице появилась обреченная решимость. — Я согласна. Гарри откажется, и ты убедишься, что был неправ, но не думай, что я буду относиться к тебе как прежде. — Посмотрим, — я развернул ее лицом в сторону аудитории, где должна была начаться следующая пара, и легонько подтолкнул вперед. — Давай, иди. Предложи ему прямо сейчас. У нас перемена не резиновая, и нужно отложить время для моего желания. Лейни пошла так, будто на ее плечи закинули тяжелые мешки, и чем ближе она подходила к двери кабинета, тем медленнее становилась ее походка. Она подошла к парню и, едва стоя на ногах, начала говорить, опустив глаза в пол. Его лицо озарилось сначала неверием, а затем такой радостью, что меня чуть не перекосило. Он порывисто обнял ее за плечи, что-то быстро заговорив, а куколка стояла неподвижно, как статуя, с шоком в глазах. Я отошел от двери, прислонившись к стене, и в груди разлилось мрачное удовлетворение. Куколка вышла через минуту, и ее лицо было белым, как мел. — Он согласился, — прошептала она. — Я не понимаю... почему? Мы же были только друзьями. Он никогда не давал мне никаких намеков. Я думала, он просто друг. — Ты не замечала намеков, — сухо сказал я. — Меня бесит, что ты так расстраиваешься из-за этого. Можно подумать, вселенская потеря. — Я общалась с ним дольше, чем с тобой. У нас было столько общих тем и увлечений. Он всегда был вежливым и милым. Каждый раз, когда кто-то шутил надо мной, он заступался. Откуда мне было знать, что он хочет чего-то большего? — с горьким упреком сказала она. В глазах блеснули слезы, которые она пыталась сдержать. — Почему со мной никто не может общаться просто так? — Меня тебе мало? — Ты же не друг, — сказала она, дотронувшись до глаз, чтобы вытереть с них слезы. — Ну, спасибо, — я взял ее за руку и повел вдоль коридора, вспоминая, где могла бы быть пустая аудитория. Она вытирала щеки свободной рукой, и ее траур по потере этого дебила начали бесить. — Хватит ныть. Какая же ты плакса. Постоянно плачешь из-за глупостей. — Я не плачу, — огрызнулась она. — Куда ты меня ведешь? У меня важный семинар. Отпусти руку. — Ты мне желание должна. Найдя свободную аудиторию, я завел куколку внутрь и закрыл дверь, подпирая ее преподавательским стулом. — И какое у тебя желание? — устало спросила она, облокотившись о парту. — Сделаешь мне минет, — ляпнул я, пошутив, но Лейни, как обычно, восприняла все всерьез и шокированно уставилась на меня. — Ладно тебе, куколка. Я просто шучу. Я подошел к ней, обхватил за талию и усадил на парту, возвышающуюся на небольшой платформе ступеней. Губы мгновенно нашли ее, накрывая в жадном и грубом поцелуе, но она отвечала с явной неохотой. Я прикусил ее нижнюю губу, заслужив легкий удар по плечу, и отстранился. Она недовольно на меня посмотрела. — Зачем все делать так грубо? — с укором сказала куколка. — А как ты хочешь? — я убрал выбившуюся прядь светлых волос с ее щеки, заправляя ее за ухо, открыв манящий изгиб шеи. Лейни робко дотронулась до моей щеки. Ее холодные пальцы скользнули вверх к затылку, перебирая и гладя волосы. Она потянула меня к себе и мягко накрыла мои губы своими, двигаясь в медленном темпе. От ее нежных прикосновений я готов был расплавиться на месте и подчиняться ее движениям и ритму, но она вдруг отстранилась. — Так какое у тебя желание? — снова спросила она. — У нас перемена не вечная. — Ты мое желание, Лейни. — Умеете же вы, парни, вешать лапшу на уши, — грустно сказала она. — Где это ты научилась такому сленгу? — Действительно, где же, — съязвила она и замерла, с недоумением глядя на меня, когда я опустился перед ней на колени. — Что ты делаешь? — удивлено спросила она. Я положил ладони на ее колени и резко развел их в стороны, занимая место между ее ног. — Нет! — испуганный визг эхом прокатился по пустому кабинету, отдаваясь от стен и заставляя меня на мгновение зажмуриться. — Куколка, успокойся, — сказал я, сжимая ее бедра, фиксируя на поверхности, не давая слезть. — Не нужно так орать. — А как мне реагировать на то, что ты делаешь?! — ее голос сорвался на высокие ноты, и она рванулась влево, отталкивая меня за плечи, пытаясь во что бы то ни стало спрыгнуть со стола. — Я хочу слезть! Отпусти меня! — Тише. Я просто поцелую твои ноги. Тебе понравится. Продолжая удерживать ее на месте, я поддел пальцем кружевную резинку чулка на бедре. Блять, это было именно то место, где резинка чуть врезалась в нежную кожу, оставляя на ней едва заметную бороздку. Я с наслаждением провел по красной полосе большим пальцем, а затем медленно начал стягивать чулок вниз. — Нет, нет, нет, — затараторила Лейни, закрыв лицо руками. Тонкие пальцы дрожали, плотно прижимаясь к щекам, а кожа под ними алела от стыда. Страсть начала пульсировать где-то глубоко внизу живота. Я раздвинул ее ноги пошире, чтобы мне было удобнее, но она тут же снова их сомкнула, натыкаясь на мои плечи. Стоило хоть немного снизить давление на ее бедра, как она тут же подрывалась вскочить. — Либо я целую тебе ноги, либо ты делаешь мне минет. — У тебя не получается создавать иллюзию выбора, — пробурчала она в ладони. — И не буду я тебе ничего делать. Чулок сполз до лодыжки. Я снял розовую балетку и стянул кружево полностью, засунув чулок к себе в карман. Теперь ничего не скрывало мягких линий ее ноги и молочно-розовой кожи, от которых внизу живота разворачивалось горячее цунами. Изо всех сил контролируя свои порывы, я взял ее ногу и припал губами к икре. Мышцы под губами напрягались, и она вздрогнула от первого прикосновения. Я целовал жадно, грубо, с отчаянной и голодной жадностью, которая накапливалась во мне все недели, пока я смотрел на ее фотографии и видел каждый день ее ноги в этих чертовых чулках. И вот теперь предмет фантазии был у меня в руках. Мягкая кожа сминалась под легкими укусами. Лейни шипела, когда я чуть сильнее прикусывал кожу, и затем быстро обводил языком углубления от зубов и снова целовал, поднимаясь все выше и выше, от икры к колену, от колена к бедру, сгорая от жара по всему телу. — Это ненормально, — сдавленно пробормотала куколка. Как бы она не хотела этого признавать, но ей нравилось все, что я делал. Воздух вырывался из приоткрытых губ короткими вздохами, и она изо всех сил сдерживала в себе любой признак возбуждения. Тихие стоны во время укусов превращались в глухие всхлипывания, кожа горела и краснела, но она продолжала сидеть на месте, хотя я больше не держал ее. Голод убивал мой рассудок, сжигал его дотла и снова воскрешал только для того, чтобы я мог снова целовать, сжимать, кусать и чувствовать, как ее тело откликается на каждое движение. Я отстранился на секунду, чтобы перевести дыхание, и перешел ко второй ноге, стягивая с нее чулок точно так же, как с первой. Мои губы начали покрывать поцелуями область голени, медленно поднимаясь выше. Сука, почему у нее такая охуенная кожа? Почему она пахнет так, что у меня сносит крышу? Я поднимался все выше и выше, задрал подол юбки, открыв бедра, и прикусил кожу на внутренней стороне, не сильно, но достаточно, чтобы вырвать из ее горла тихий всхлип-полустон, прозвучавший для меня слаще любого звука. Блять, я сейчас сойду с ума. Каждый нерв натянут до предела. Я покрывал дорожкой поцелуев бедро, поднимаясь выше, но Лейни испуганно вскрикнула, и ее руки метнулись к плечу, остановив меня. — Нет, пожалуйста, прекрати. Это уже слишком, — в панике выпалила она. — Мы встречаемся, куколка, — ответил я. — Все, что происходит между нами, абсолютно нормально. Я хочу тебя, а ты хочешь меня, как бы ты ни пыталась убедить себя и меня в обратном. Она судорожно вздохнула, когда я прикусил нежную кожу на внутренней стороне бедра и медленно обвел след языком. Она прикусила губу, чтобы не застонать громче. — Не смей продолжать дальше, — упрямо сказала она, когда я двинулся выше. — Ты переходишь границы. Если продолжишь, то это будет считаться за принуждение, хотя и до этого я говорила «нет». — Ну как хочешь. Я встал с колен, схватил ее за заднюю часть шеи, притягивая лицо к себе, и поцеловал в губы, проникая языком в ее рот. Она сначала напряглась, а затем, поддаваясь моей настойчивости, медленно расслабилась, отвечая на поцелуй. В голову пришла плохая идея. — А если я проверю, лжешь ты или нет? — игриво спросил я. Лейни скептически нахмурилась, но стоило моей руке скользнуть ниже, к резинке ее белья, как она дернулась, будто ее облили кипятком. — Да стой, блять, куда ты взлетаешь? — усмехнулся я. — А зачем ты лезешь мне... ужас, это даже говорить неприлично! От возмущения в ее голосе я рассмеялся. — Это петтинг называется, куколка. — Неважно, как это называется, — выпалила она, убирая мою руку со своего бедра, — это ужасно стыдно и ненормально. Я не хочу. Не надо меня трогать вот так. — Ладно, согласен, с руками негигиенично вышло. Но рот-то чистый. Она непонимающе уставилась на меня, но по мере того, как смысл моих слов доходил до ее розового мозга, лицо заливалось более насыщенным красным, начиная от щек до корней волос. — Ты придурок, — пробурчала она, спрыгнув с парты, и я не сдержал смеха. — Просто ужасно невоспитанный придурок. Мало того, что предлагаешь сделать тебе минет, после двух недель отношений, так еще и говоришь такие вещи. — Фу, какая ты ханжа, — дразнил я ее, пока она, отвернувшись от меня, торопливо поправляла волосы и одежду. — Твоя подружка уже спит с моим другом, а ты дальше поцелуев не можешь двинуться? — Говорить о чужих отношениях крайне невоспитанно. И верни мои чулки, — строго сказала она, и я с усмешкой достал их из кармана, протянул ей. — Хорошо, что я проиграла только одно желание, — пробурчала она, надевая белое кружево обратно на ноги. Я смотрел на нее, не в силах отвести взгляд, завороженный каждым движением. Интересно, с чем связаны фетиши? Почему именно ее ноги в чулках сводят меня с ума так, что я готов забыть обо всем на свете? — Тебе понравилось, — сказал я, когда она закончила и подняла на меня взгляд, — и даже не думай отрицать. — И все же ты слишком торопишь события. — Дальше больше, — она закатила глаза. — Придешь на следующей неделе в такой одежде, то отшлепаю на этой же парте. Понятно?