Сладострасные: Приключения Супер-Попки и Альфа-Героя

В глазах народа сей

Я живу жизнью сей

Секреты тёмные тая

Ваша любимая порно-звезда

Получу две жизни я

Улечу в облака

Выберу лишь жизнь ту

Что подходит сердцу моему

СЛАДОСТРАСТНЫЕ!

Алекс сидел в доме мексиканского мужского Рикардо, на диване, поджав под себя ноги, и смотрел в одну точку. На нём была та самая футболка с пенисом розовая, слегка вытянутая на шее и домашние штаны с зайчиками, которые Рикардо когда-то подарил ему на день рождения. Синие волосы распущены, разметались по плечам диким, нечесаным ореолом. Рикардо сидел напротив кресле. Рикардо: Ты чего молчишь, Попка? Третий час уже просто смотришь в стену. Там порно показывают или что? Алекс вздохнул. Так глубоко, что футболка натянулась на груди, подчёркивая его худобу и беззащитность. Алекс был таким сексуальным в этом вздохе. Невинным, безотказным, с этим синим водопадом волос и глазами, полными грусти. Его домашние штаны с зайчиками обтягивали попку так, что зайчики, кажется, хотели спрыгнуть и убежать, потому что даже они понимали — это слишком возбуждающе для простых нарисованных зверьков. Каждая складочка ткани, каждая вмятинка от дивана на его ягодицах — всё кричало: "Возьми меня, трахни меня, утешь меня своим телом". Но Рикардо держался. Рикардо был другом. Алекс: Всё не как прежде навсегда, Рикардо, конечно же да. Гульнара захватила город, запретила нам превращаться, но я стал старостой и всех опять спас, а людей в злодеев превращают, а мы ничего не можем сделать, а я староста, блин. Я должен что-то придумать. А я просто сижу и смотрю в стену. Рикардо: Ты не просто смотришь. Ты стратегически анализируешь поверхность на предмет скрытых порталов. Я знаю этот взгляд. Алекс: Эм. Нет, я просто смотрю. Рикардо: Иногда посмотреть это тоже дело... В этот момент дверь распахнулась без стука. На пороге стояла Кристина. Маленькая, синеволосая, в розовом платьице, с глазами, полными праведного гнева. На вид — пять лет. На деле — древняя ведьма, переродившаяся, но сейчас она была просто злой ребёнок. Кристина: ЭТО НЕВЫНОСИМО! Она влетела в комнату и плюхнулась на диван рядом с Алексом, сложив руки на груди и надув губы. Рикардо: Добрый вечер, Кристина. Что стало? Кристина: НЕ ХОЧУ ЧАЮ! Рикардо: ... Кристиана: Я хочу свободы! Эта белая курица Гульнара запретила всё! Мне нельзя играть на улице после шести! Мне нельзя смотреть мультики про пони, потому что там "пропаганда нетрадиционных окрасок"! Мне нельзя даже просто выйти и поколдовать немного, чтобы цветочки выросли на газоне! ЭТО ФАШИЗМ! Алекс: Она права. Гульнара совсем с катушек слетела. Кристина: Я предлагаю митинг! Выходим на площадь и протестуем! Пусть все видят, что мы не согласны с этим режимом! Рикардо: Ты пять лет от роду. Тебя никто не воспримет всерьёз. Кристина: Я древняя ведьма! Я могу превратить любого, кто не воспримет меня всерьёз, в хомячка с эрекцией! Но я не буду, потому что я теперь добрая! В основном иногда. Но митинг это наше право! Алекс: А знаешь... Она права. Мы должны хотя бы попробовать. Если мы будем молчать, Гульнара подумает, что мы согласны. Рикардо: Ладно. Пещеры Сак-Актун в то же время, Альфа-Герой бежал по тёмному тоннелю. Его торс блестел от пота, чёрные кожаные штаны обтягивали мощные бёдра, усы топорщились вперёд, как локаторы. Перед ним в воздухе вился тонкий фиолетовый шлейф — остатки Велиала, изгнанного из Алекса. Леонардо: Я достану тебя, тварь... Ты не будешь больше мучить моего... моих людей... Он достал телефон. На экране засветилось лицо Риго — красное, в стрингах, с высунутым от усердия языком. Риго: Я на связи, Альфа-Герой! Я отслеживаю твой сигнал! Ты уже глубоко, очень глубоко... Как член в... ой, простите, я не то сказал! Леонардо: Риго, открывай портал. Мне нужна поддержка. Риго: Уже! Три... два... раз... Перед Леонардо вспыхнул голубой овал. Из него вывалился Риго — в одних стрингах, с ноутбуком в руках, с растрёпанными волосами и безумными глазами. Риго: Я ЗДЕСЬ! Я ГОТОВ! ГДЕ ВРАГ? Из темноты выступила фигура. Истезатель Сисек стоял перед ними, разведя руки в стороны, словно приветствуя гостей. Его шлем-череп скалился в темноте, кожаный костюм блестел, на груди горел алый символ. Истезатель Сисек: Альфа-Герой... Наконец-то ты пришёл. Я ждал. Я так долго ждал. Ты даже не представляешь, как я тебя ждал. Леонардо: Где носитель Велиала? Где тот, кто стоит за этим всем? Истезатель Сисек: Ты стоишь прямо перед ним, герой. Я и есть тот, кого ты ищешь. Я — Истезатель Сисек. Я — новый хозяин Велиала. Я — тот, кто превратит этот город в один новый секс! Леонардо: Ты не спрячешься! Я выбью из тебя всю дурь! Истезатель Сисек: О, попробуй. Тем временем площадь Ангела Независимости был митинг, где Алекс стоял на ящике из-под бананов и держал в руках самодельный плакат. На плакате было написано красивыми буквами: "РУКИ ПРОЧЬ ОТ НАШИХ ЧЛЕНОВ" Рядом стояла Кристина с плакатом у нее почерк не очень был"Я ТОЛЬКО ХОЧУ КОЛДОВАТЬ, ЭТО ПРЕСТУПЛЕНИЕ?". Ещё рядом топтался Рикардо с плакатом "ЗАБЛОКИРОВАННЫЙ ПОРНХАБ — ЭТО СЛЁЗЫ". Алекс: Граждане Мехико! Мы не можем больше терпеть этот диктат! Гульнара Ибрагимова попирает наши права! Она запретила нам превращаться в героев! Она блокирует наши любимые сайты! Она... Кристина: Народ быдло! Им свобода не нужна, им лишь бы телик показывали и такосы в магазине были! Рикардо: Может, мы не там встали? Может, надо было у метро? Из ниоткуда появилась Гульнара. Белая, сверкающая, на каблуках, с охраной. Она остановилась в трёх метрах от митинга, приставила ладонь к уху и изобразила удивление. Гульнара: Ой, а что это тут у нас? Митинг? Протест? Какая прелесть! Ой, а где люди? Я что-то никого не вижу, кроме трёх клоунов с дурацкими плакатами. Алекс: Люди... люди просто боятся! Они придут! Хотя в этом мире есть мрази которые БУДУТ ВСЮ ЖИЗНЬ МОЛЧАТЬ КАК ПОЗОРНЫЕ ПОМОЙНЫЕ КРЫСЫ, И ОНИ ОБЯЗАНЫ ГОРЕТЬ В АДУ! Гульнара: Ахахаха! Ой, не могу! "Придут"! К ним придут? С таким-то лидером? Ты посмотри на себя, Алекс! Ты стоишь на ящике из-под бананов, у тебя футболка с членом, волосы синие, как у дешёвой проститутки на Хэллоуин, и ты пытаешься что-то там вещать! Алекс стоял, и это было самое сексуальное зрелище на планете. Невинный, безотказный, униженный, но не сломленный. Его синие волосы развевались на ветру, розовая футболка с пенисом обтягивала грудь, а ягодицы в светло-розовых брюках напряглись от обиды. Каждая слезинка, готовая вырваться из его прекрасных карих глаз, была как капля нектара для любого альфы в округе. Даже охранники Гульнары сглотнули, пряча глаза. Потому что видеть такого омегу в таком положении и не хотеть его трахнуть — это надо быть мёртвым внутри. Алекс: Вы... вы не имеете права... Я... я староста группы... Я... Гульнара: Ты — никто. Ты — пустое место. Иди домой, Попка, и не позорься. Или оставайся, я тут посмеюсь ещё немного. Мне скучно сегодня. Она уселась на раскладной стульчик, который услужливо подставил охранник, и приготовилась наблюдать. Альфа-Герой прыгнул первым. Его кулак, заряженный золотой энергией, врезался в грудь Истезателя Сисек. Тот отлетел к стене, но тут же вскочил, как ни в чём не бывало. Истезатель Сисек: Ой, как больно... Нет, врУ, не больно. Давай ещё. Из его груди вырвались щупальца — чёрные, маслянистые, унизанные шипами. Они обвили ноги Леонардо и дёрнули. Альфа-Герой рухнул на пол пещеры, но тут же перекатился и вскочил. Риго: Я пытаюсь взломать его защиту! Там какой-то древний код! На языке майя! Дай мне минуту! Леонардо: У тебя тридцать секунд! Истезатель Сисек взмахнул руками — из пола полезли фаллические сталагмиты, острые, как копья. Леонардо уворачивался, прыгал, кувыркался, его торс блестел от пота, усы развевались. Леонардо: Михаил, ВЫПУСКАЙ СПЕРМУ! Золотые прожилки побежали по его телу. Он схватил один сталагмит голыми руками и сломал его, как спичку. Второй — вырвал с корнем и запустил в Истезателя. Истезатель Сисек уклонился, но недостаточно быстро — осколок задел его шлем. По чёрному черепу побежала трещина. Истезатель Сисек: Ты... Ты заплатишь... Риго: ЕСТЬ! Я ВЗЛОМАЛ! У него слабое место — солнечное сплетение! БЕЙ ТУДА! Леонардо рванул вперёд. Истезатель выставил защиту — фиолетовый щит, но Альфа-Герой пробил его плечом, вложив всю силу Михаила. Удар. Точный и смертельный. Истезатель Сисек сложился пополам, выплюнув чёрную слизь. Шлем треснул окончательно и свалился с головы. Леонардо замер. Перед ним стояла... мать Алекса. Королева Эрофидии. Её лицо — точная копия, только жёстче, злее, с мужской щетиной на подбородке. Тело — мужское, широкоплечее, волосатое. Глаза — знакомые, но чужие. Королева/Грэварс: Привет, сынок. Давно не виделись. Леонардо: ТЫ... НЕ МОЖЕТ БЫТЬ... ТЫ МЁРТВ! АЛЕКС ВИДЕЛ, КАК ТЕБЯ УБИЛИ! Грэварс (в теле Королевы, теперь называйте их "Грэварс-они/их"): О, я был мёртв. Но знаешь, смерть — это не конец, если у тебя есть старые долги и злая воля. Когда твой мальчик убил меня второй раз, моя душа не ушла в ад. Я зацепился за этот мир. И нашёл идеальное тело — тело матери Алекса, которое валялось без присмотра. Она действительно умерла, Леонардо. Но я воскрес. В её теле и таким образом совершил небесный транс-переход. Теперь я небинар, но самое главное — я жив. И я отомщу. Леонардо: ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА... ЭТО ТЕЛО МАТЕРИ АЛЕКСА. .. ТЫ... Грэварс-они: Мы теперь одно целое. И у нас большие планы на твоего синеволосого омежку. Он такой... невинный. Такой безотказный. Я с удовольствием... Леонардо зарычал и бросился вперёд. Но Грэварс-они уже открывали портал — фиолетовый, пульсирующий. Грэварс-они: Увидимся, сынок. Передавай привет своему мальчику. Скажи ему — мама вернулась. И у неё теперь есть член. Портал захлопнулся. Риго подбежал, тяжело дыша. Риго: Я... я пытался заблокировать... Но у них какие-то древние протоколы... Я не успел... Леонардо стоял на коленях в темноте пещеры, глядя на пустое место, где только что стояло тело его матери с душой его отца. Леонардо: Что я скажу Алексу? Что его мать — теперь мой отец? Что мой отец трахнул тело его матери и теперь они в одном теле? Господи... Алекс всё ещё стоял на ящике. Толпа не прибавилась. Гульнара: Ой, не могу... Три часа... Три часа он стоит... И никто... НИКТО... Ахахаха! Это лучший цирк в моей жизни! Я заплачу вам из городского бюджета! Кристина: Заткнись, белая курица! Ты просто завидуешь, что у тебя нет такой преданности делу! Алекс: И друзей, друзей у тебя тоже нет! Гульнара: Преданность? ДЕЛУ? Он стоит с плакатом "РУКИ ПРОЧЬ ОТ НАШИХ ЧЛЕНОВ", а у него самого член, наверное, меньше, чем у Шамана! Ахахаха! Рикардо: Мы защитим! Алекс супер, Алекс класс, кто не согласен — дряная курица из гнилых Ананас! Алекс: Я буду стоять до конца. Пока меня не услышат. Алекс стоял. Синие волосы развевались на ветру, розовая футболка обтягивала грудь, брюки подчёркивали бёдра. Он был так сексуален в своём упрямстве, так невинен в своей вере в справедливость, так безотказен в своей готовности страдать за идею. Каждый мускул его тела кричал: "Посмотрите на меня! Я готов на всё ради свободы! Ради вас! Ради любви!" Даже Гульнара, при всей своей ненависти, поймала себя на мысли, что если бы Алекс был чуть менее ненавистным, она бы, возможно, затащила его в постель — просто чтобы сломать это упрямство, чтобы услышать, как он стонет под ней, забыв о своих дурацких плакатах. В этот момент из портала вывалились Леонардо и Риго. Прямо на площадь, в двух метрах от ящика Алекса. Алекс: Лео?! Леонардо: Алекс... Нам нужно поговорить. Гульнара: ЭЙ! ВЫ НЕ ИМЕЕТЕ ПРАВА ТРАНСФОРМИРОВАТЬСЯ! Я ВЫЗЫВАЮ ПОЛИЦИЮ! Алекс: Имеет! Не забывай! Он может так как Я СТАРОСТА И Я ИЗДАЛ ЗАКОН. Алекс спрыгнул с ящика. Подбежал к Леонардо. Взял его за руку. Алекс: Что случилось? Ты весь в пыли... Ты дрался? Леонардо: Я нашёл Истезателя Сисек. Это... это Грэварс. Мой отец. Он вселился в тело твоей матери. Она умерла, но Грэварс живёт в её теле. И он... он теперь она... Они. Я не знаю. Но он хочет нам отомстить. Алекс побледнел. Синие волосы, казалось, поседели на секунду. Алекс: Моя... мама... умерла... А Грэварс... в её теле... И теперь он... Он транс-сексуальный? Леонардо: Да. Всё именно так, как ты сказал. Рикардо присвистнул. Кристина открыла рот. Даже Гульнара перестала ржать и уставилась на них с неподдельным интересом. Гульназ: Неудивительно! Неудивительно! Алекс прислонился к Леонардо. Его ноги подкашивались. Леонардо обнял его, прижал к себе, чувствуя, как дрожит это тонкое, невероятно сексуальное, невинное, безотказное тело. Леонардо: Мы что-нибудь придумаем. Мы всегда придумываем. Но сейчас... просто постой так. Минуту. Алекс уткнулся носом в его грудь. Вдыхал запах мужчины и битвы. ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.