Тихий прилив сердца

Дождь начался с тихого шепота, а к полуночи превратился в рёв. Волны бились о борт «Серебряного шторма», словно пытаясь вырвать из его чрева тайну. Вару стоял у перил, чувствуя, как капли скатываются по его спине, будто проверяя — нет ли под кожей чешуи. Он уже почти привык к одежде, но сегодня она жгла, как медуза. — Русал! — крик Бодлера разрезал грохот грома. Он вытащил из-под плаща ракушку с резьбой в виде трезубца — амулет, который Вару видел только у глубоководных стражей. — Я знал! Он шельмачит воду, чтобы нас потопить! Ракушка светилась ядовито-зелёным, направленная на Вару. Там, где луч касался его кожи, проступали бирюзовые пятна — следы истинной сути. Пик выскочил из каюты, сжимая не меч, а навигационные карты. Его глаза метнулись к Вару, и в них мелькнуло нечто большее, чем страх. — Бодлер, убери эту штуку, пока я не... — Или что? — матрос плюнул на палубу. — Ты продал нас морской нечисти! Говорили же — он слишком гладкий, слишком тихий! Толпа загудела. Кто-то выкрикнул: "Проклятье русалов!", другой замахнулся гарпуном. Вару отступил к мачте, чувствуя, как сердце бьётся в горле. "Они убьют нас. Из-за меня." — Он не такой! — рёв Пика заглушил гром. Он шагнул вперёд, закрывая Вару собой. — Он... — Он что? Твой любимчик? — Бодлер оскалился. — Или ты сам уже наполовину рыба? Трезубец, брошенный кем-то из толпы, вонзился в палубу между ними. Пик вздрогнул — шрам на лице дернулся, как живой. — Последний шанс, капитан, — прошипел Бодлер. — Отдай его. Или корабль пойдёт ко дну с тобой. Дождь смешался с потом. Вару видел, как пальцы Пика сжимают карту звёздного неба — их общий секрет, их язык. — Нет, — сказал Пик тихо, но так, что дрогнули даже мачты. Бунт вспыхнул, как порох. Гарпуны, ножи, крючья — всё полетело в них. Пик схватил Вару за руку, таща к шлюпке. — Держись! — он перерубил канат топором, и лодка рухнула в кипящие волны. Вару оглянулся в последний раз. «Серебряный шторм», его паруса, изодранные в клочья, кренился на бок, а на корме, освещённый молнией, стоял Бодлер с амулетом. Зелёный луч метнулся к нему, но Пик накрыл Вару своим телом. — Не смотри, — прошептал он, прижимая его голову к груди. Они плыли часами. Пик греб, стиснув зубы, а Вару вычерпывал воду шапкой. Волны, будто зная, что он свой, несли лодку к чёрному силуэту острова. Когда киль врезался в песок, Пик рухнул на землю, смеясь сквозь слёзы: — Ты... ты стоишь корабля. Ты понимаешь? Вару потянулся к нему, но капитан отшатнулся: — Не надо. Я... я не могу... Дождь лил, смывая копоть и кровь. Вару схватил его руку, прижал ладонь к своей груди, где билось сердце — слишком громко, слишком по-человечески. — Зачем? — голос Пика сломался. — Я потерял всё. Корабль, команду... Вару трясущимися пальцами нарисал на мокром песке: звезду, волну, и их две палки-фигурки. Потом стёр всё, оставив только сердце. Пик замер. Капли стекали по его лицу, скрывая слёзы. — Чёрт с тобой, — прошептал он. — Чёрт с тобой... Их губы встретились солёными — от дождя, слёз, моря. Вару целовал его, как тонущий целует воздух, как русал целует луну в последнюю ночь перед потерей голоса. Пик дрожал, но не отстранялся, пальцами впиваясь в его зелёные, кудрявые, мокрые волосы. Когда они разомкнулись, капитан прижал лоб к его плечу: — Я не смогу защитить тебя ещё раз. Вару провёл пальцем по его шраму — ответа не требовалось. Где-то за спиной, в тумане, догорал «Серебряный шторм». А здесь, на острове, впервые за сотни лет, цвела коралловая роза — алая, как кровь, пролитая ради свободы.