Как насчет выделиться в толпе?)
6 мая 2025 г., 23:53
Мне оставалось чуть больше суток.
Суббота. 06:42. Из носа у Инны ещё шла кровь, а она уже орала в телефон, что забронировала билеты в самый безумный парк аттракционов во всей стране.
— Мы рванём на экспрессе через два часа. Всем быть на вокзале. В 9:30. С рюкзаком, в удобной обуви и с душой, готовой орать как сумасшедшая. Поехали умирать красиво, сучки.
Я смеялась. Сквозь что-то ноющее в горле.
— У тебя кровь.
— У тебя смерть, — парировала она. — И что теперь? Мы обе живы — и идём рвать этот день зубами. Надевай что хочешь. Но, умоляю, никаких бежевых кофт. Ты умираешь не в офисе.
На вокзале мы были первыми.
Я с рюкзаком, он с термосом, в чёрной куртке, где все молнии были расстёгнуты — как он сам. Жизнь, стоящая передо мной в человеческом виде. Тёплая, усталая, безжалостно красивая.
— Как думаешь, в этой кофте я смогу выжить на «Башне страха»?
Он рассмеялся.
— Ты же всё равно умрёшь. Выжимай до последней капли.
И я смеялась. Потому что только с ним я могла говорить о смерти, как о концерте: с нетерпением и страхом вперемешку.
В поезде пахло пирожками. Мы ели глупые перекусы, как в детстве. Слушали один наушник на двоих. Он поставил мне песню с надрывным голосом, и я заплакала, уткнувшись лбом в его плечо. Просто оттого, что всё — слишком настоящее.
Парк...
Он был не просто большим. Он был невозможным.
Цветной, шумный, пахнущий сахаром, жареным картофелем и чужим счастьем. В нём всё кричало: "Живи! Пока можешь — живи!"
Мы катались на всем.
Кричали, матерились, плакали от смеха. Я держала его за руку на самых диких спусках. Он шептал мне на ухо что-то вроде:
— А твои родители случайно не булочники?
— Боже, опять ты за своё.. , с легкой ухмылкой сказала я.
— Тогда откуда у них такая булочка.
И я орала от смеха.
А потом целовала его, не глядя, кто смотрит. Потому что плевать. На всех.
Вечером мы танцевали в центре площади.
На нас смотрели, как на сумасшедших. И мы ими были.
Я — с лентами в волосах. Он — с игрушечным медведем под мышкой. Кто-то снимал нас на телефон. Возможно, мы попадём в TikTok как «пара за тридцать, которые ведут себя, как дети».
И пусть.
— Слушай, — сказала я, когда сели на лавку под мигающим деревом огней. — Я бы хотела, чтобы это не кончалось.
Он притянул меня к себе.
— Это не кончится. Просто однажды превратится в историю, которую будут рассказывать шепотом.
Я посмотрела в небо. Синее, бархатное. Полное электрического света и жизни.
— А ты расскажешь?
Он кивнул.
— Только тебе. Каждый раз, когда будешь засыпать. Каждый раз, когда закроешь глаза.
На последнем круге колеса обозрения я положила голову ему на плечо.
— Хочу встретить рассвет.
— На крыше?
— Угу. Где видно весь город. Где я смогу сказать ему «прощай» и не жалеть.
Он взял мою руку.
— Тогда пообещай… что ещё ночью мы сделаем что-нибудь безумное. Последний раз.
Я улыбнулась сквозь ком в горле.
— Пообещай, что будешь скучать громко. Не молча.
— Громко.
Как ты любила.
