Code "Storm".

      Pov Beatrice Black.       Location: Abandoned Hydra mining complex.       Sector: Special class isolator.       В коридоре царит гнетущая тишина, только гудение системы вентиляции да мерцающий свет панелей сопровождают мой путь. Сканер у двери лаборатории докторa Мракса узнаёт мой отпечаток, и с коротким сигналом магнитный замок щёлкает. Дверь отъезжает в сторону.       Я вхожу, не теряя хода, точно зная, куда направляться.       Лаборатория погружена в полумрак, лишь экраны с графиками пульсируют голубым светом. В воздухе витает запах металла, пластика и чего-то едва уловимо-химического — как дыхание секретов, запертых в стеклянных капсулах по стенам. В центре комнаты — столы с разложенными чипами, ампулами и устройствами, покрытыми метками «CLASSIFIED».       Я подхожу к терминалу Мракса. Он слишком уверен в себе, чтобы ставить сложные защиты. Думает, что все, кто здесь — либо под контролем, либо боятся его слишком сильно, чтобы копаться в его делах. Он ошибается.       Сев в его кресло, я быстро вхожу в админ-панель. Биометрический вход — легко обойти, зная, что у него привычка оставлять доступ через аварийный инженерный порт. Код сброса я вычислила ещё неделю назад, наблюдая за ним из тени.       Пальцы скользят по клавишам. Сначала отключаю запись камер. Потом перехожу к скрытому доступу к базе данных. Папки с именами: «Project Immortal», «Stark Sample», «Gamma Code», «Odyssey», «Pandemonium».       Сначала — «Stark Sample». Я открываю файл. Скан мозга Тони. Закрываю. Слишком рискованно оставлять даже след.       — Лабиринт, — шепчу я. — Запускай протокол «Озарение». Полное удаление с резервных носителей, стирание следов входа.       — Принято, мисс Блэк. Запускаю. — говорит ИИ.       Системы гудят, словно осознают, что их разрушают изнутри. Я наблюдаю, как строки кода превращаются в пустоту. Один за другим — исчезают проекты, доказательства экспериментов, видео с пытками, журналы медицинских показателей заключённых. Даже рукописные заметки, оцифрованные через ИИ, — всё исчезает.       На экране мигает последнее уведомление: «Удаление завершено. Следов не обнаружено.» Я откидываюсь в кресле, на секунду позволяя себе выдох. Лицо по-прежнему без эмоций.       Я вдруг чувствую иглу прижатую к моей шее.       — Не двигайтесь, Агент Пандора, — голос Харпер дрожит. Шприц с зеленой жидкостью прижат к моей коже. — Прометей приказал… — Я медленно поворачиваю голову. Вижу его дрожащие пальцы. Вижу капли пота на его лбу. — Это «Пандемониум» последней версии, — он глотает. — Он… он должен перезагрузить ваш чип.       — Лабиринт. Протокол «Зеро». — Я улыбаюсь. Шприц взрывается у него в руках. Зеленая жидкость вскипает, превращаясь в пар. Харпер кричит, хватаясь за обугленные пальцы. — У меня нет чипа, идиот. — Я стираю со своего рукава капли жидкости. — Я и есть чип. — Я поворачиваюсь к терминалу и ввожу последнюю команду: — Лабиринт. Активируй «Озарение». По всем каналам.       Экран вспыхивает красным: «РАСПРОСТРАНЕНИЕ: 3… 2… 1…». Где-то далеко, в сотнях таких же лабораторий, чипы Гидры начинают самоуничтожение.       Темнота коридора разрывается алыми вспышками тревоги. Сирены воют, как раненые звери. Я бегу, не замедляясь, чувствуя, как ветер свистит в ушах. Они уже знают.       Первая группа агентов выскакивает из-за поворота — четверо в тактических шлемах, стволы «Ультиматов» направлены в мою сторону.       — Стой! Руки за голову! — Кричит кто-то. Я не останавливаюсь.       Первая пуля. Летит в плечо. Боль — острая, жгучая — но я уже разворачиваюсь, бросаясь в сторону. Моя рука вспыхивает золотым — телекинез рвёт автомат из рук ближайшего агента и вбивает его приклад ему же в лицо.       Вторая пуля. Пробивает воздух там, где я была секунду назад. Я приседаю, скольжу по полу, нога бьёт по колену второго. Хруст. Его крик обрывается, когда моя пятка врезается ему в челюсть.       — Чёрт! Она слишком быстрая! — Кричат между собой агенты.       Третий агент отступает, нажимая на усилитель чипа. Его зрачки расширяются. Ошибка.       Я улыбаюсь, поднимая руку: — Лабиринт. Деактивация «Омега-9». Код 8813.       Его тело схватывает судорога. Он падает, захлёбываясь пеной, чип в его виске дымится. Четвёртый стреляет — очередь прошивает стену за моей спиной. Я бросаюсь вперёд, хватаю его за шлем и бью головой о стену. Раз. Два. Три. Тишина. Я оказываюсь в коридоре перед изолятором. Здесь теплее — системы подачи энергии повреждены, и из вентиляции валит едкий дым. Они ждут. Шесть человек. Элита. «Ударный отряд «Шторм».       Первая вылетает из-за угла, словно тень, нож сверкает в руке. Я не успеваю подумать — только действую. Ловлю её запястье, разворачиваю тело и кручу кисть до щелчка. Хруст — пронзительный, как крик. Нож падает, и прежде чем она успевает закричать, я подхватываю его и вбиваю лезвие в её бедро. Она падает, завывая.       Позади — крик: — ЦЕЛЬ!       Двое открывают огонь. Я отскакиваю за металлический шкаф, но чувствую, как что-то горячее рвёт кожу на боку. Пуля. Поверхностная, но острая боль разливается огнём. Кровь начинает сочиться, прилипая к комбинезону.       В ухе — голос Лабиринта: — Энергетические щиты отключены. У вас 30 секунд, Мисс Блэк.       — Хватит, — шепчу я сквозь зубы.       С выдохом выбрасываюсь из укрытия. Левая рука вспыхивает синим — телекинез оживает. Обломки труб срываются с пола, поднимаются вихрем и швыряются в стрелков. Один — в лицо. Второму ломает колено. Третий летит на пол, ударившись головой о стену. Хрипят. Не двигаются.       Из дыма выходит последний. Огромный. Мутировавшая плоть натянута на костях, будто броня. Глаза — пустые, красные. Он молчит. Только идёт. Медленно. Уверенно. Я делаю шаг назад. Поздно.       Удар — как молот. Меня бросает в воздух. Стена ловит мою спину, боль проходит электрической волной по позвоночнику. Я скольжу по бетону, оставляя кровавую полосу.       Плююсь. Кровь тёплая, солёная.       — Серьёзно? — хриплю я. — Ты даже не знаешь, с кем связался. — Он рычит. Идёт ко мне. — Лабиринт? — зову я ИИ.       — Открываю паровой контур. Держитесь, — отзывается ИИ.       Шипение. Вдоль стен раскрываются вентили. Пары с шипением заполняют комнату. Температура поднимается, видимость падает. Я исчезаю в тумане. Он рычит, разворачиваясь. Не знает, где я. Я знаю, где он. Тепло. Тяжесть шагов. В одно движение — вперёд, рывок, вверх. Он чувствует лезвие уже в горле. Один рез. Горячая кровь заливает запястье. Он хрипит. Падает.       Я стою в центре пара. Отдышавшись иду к двери и сношу дверь ударом ноги — металл вздрагивает, искры летят. Она поддаётся. С грохотом падает на пол.       — Наконец-то. Началось шоу, — усмехается миллиардер.       — Вставайте. Мы уходим, — громко говорю я. Открывая их камеры.       Тони кривится: — Надеюсь, ты принесла ключи от моей машины, потому что это, детка, сейчас будет взрывной вечер.       — Мисс Блэк, Гидра включила самоуничтожение произойдет через пять минут, — громко оповещает Лабиринт.       — Когда вы говорили, что у Вас есть новый план и миссия для меня, я не думала, об этом, — говорю Фьюри я.       Дым затягивает туннель плотной пеленой, смешиваясь с пульсирующим алым светом аварийных ламп. С каждой секундой потолок оседает, стены дрожат, словно живые, а где-то в глубине слышен отчаянный вой сирен и грохот рушащихся перекрытий.       Мы двигаемся быстро, слаженно — как одна единица.       С бронзовым щелчком броня обволакивает тело Тони — металлические пластины соединяются, скрывая дрожащую от истощения фигуру. Его глаза вспыхивают привычным светом.       Стив, несмотря на усталость, держит Баки под локоть. Повреждённая металлическая рука того искрит, из суставов сочится тёмное масло. Но он держится.       Позади идут Наташа и Клинт — в руках винтовки, спины прикрывают друг другу. Наташа крадётся, как тень, глаза цепляются за мельчайшее движение. Клинт оглядывается, натягивает новую стрелу, пальцы напряжены до белизны.       В центре — Фьюри и Хилл. Их лица каменные. В руках — трофейное оружие, найденное по пути. У Хилл кровь на рукаве, у Фьюри — насмешка в голосе и холод в единственном глазу.       Позади — Халк, сгорбившись, чтобы не задеть потолок, рычит от злости и нетерпения. Рядом с ним Питер — в полумаске, изодранной, но по-прежнему в боевом режиме. Он озирается, нащупывая паутиномёт.       Лабиринт говорит в мой ух — голос спокоен, но в нём дрожит напряжение: — Т-образное разветвление через двадцать метров. Слева — выход на поверхность. Справа — ангар с дронами.       — Идем в ангар, — сообщаю я.       — Ты с ума сошла? — Тони резко тянет меня за рукав, едва не сбивая с шага. — Там охрана, дроны, турели…       — Там «Соколы» последней модели, — перебиваю. — Единственное, что успеет улететь до того, как всё рухнет.       Мы замираем на мгновение. Позади — треск и грохот. Один из потолочных балок с треском падает, искры летят в лицо. Земля дрожит.       — Бежим! — орёт Стив, перехватывая Баки за талию. Мы срываемся с места.       Ангар раскрывается перед нами как пасть чудовища. Высокий купол, металлические мостки и — десять дронов-носителей под потолком. Обтекаемые корпуса чернеют в дыму. Гладкие, без единого шва. Их глаза-сенсоры вспыхивают красным. Секунда — и они начнут стрельбу.       — Лабиринт! Взлом! — кричу.       — Работаю, — коротко отвечает голос. Я бегу к ближайшему, хватаюсь за выступ и подтягиваюсь. Электрический импульс проходит по корпусу — дроны дрожат, глазные сенсоры мигнули… и становятся синими, а после падают на пол. — Готово. Они — наши.       — Садимся! — командую. Питер первым забирается на дрон. Тони взлетает и подхватывает Клинта, подкидывая его внутрь. Халк подпрыгивает с ревом и вбивает себя в корпус, согнув обшивку и став опять Брюсом Беннером. Наташа кивает мне и забирается внутрь.       Позади — взрыв. Пламя захлёстывает коридор. Пол плывёт под ногами, обшивка обрушивается. Огненный смерч взмывает к потолку, догоняя нас. И мы рвёмся наружу — десять единиц, десять машин, десять выживших. Сквозь пепел, огонь и пыль. Наверх — к небу. Комплекс Гидры рушится под нами, словно карточный дом.       Внутри дрона-носителя воздух вибрирует от гудения моторов. Кабина освещена мягким голубым светом сенсоров. За прозрачным люком — пылающее облако, в котором исчезает разрушающийся комплекс.       Мы летим на пределе мощности, но внутри всё затихло — никто не говорит, каждый переваривает то, что только что произошло.       — Куда направляемся? — первым нарушает тишину Клинт. Он сидит рядом с Наташей, крепко сжав поручень, взгляд напряжён. — У нас вообще есть план Б?       — В Секретный штаб в Нью-Йорке, — отзывается Фьюри из другого дрона по комм-связи. Его голос спокоен, как всегда, даже если всё рушится вокруг. — В подземный уровень в районе 43-й. И это все план А.       Я опускаюсь на колени рядом с Баки. Он откинулся на металлическую стенку и тяжело дышит. Его рука — искорёженный кусок титана с обнажёнными проводами. Он не жалуется, но взгляд у него рассеянный, будто он снова далеко, в другом времени, в другой войне.       — Сейчас починю, — шепчу. Достаю инструменты из пояса и аккуратно поддеваю верхнюю пластину. Пальцы двигаются быстро, привычно. Контакт за контактом. Искры оседают на перчатках, но я не останавливаюсь.       — Знаешь, малышка, — раздаётся голос Старка откуда-то сверху, — ты бы сделала убийственную карьеру в Stark Industries. Серьёзно. На втором месяце работы я бы передал тебе отдел прототипов. — Он усмехается, но в голосе проскальзывает искренность.       — У нас разные методы, — отвечаю, не отрываясь от ремонта. — Ты бы сначала дал всему взорваться, чтобы потом построить заново.       — Так работает прогресс, — фыркает Тони. — Или так я себя утешаю.       Питер выглядывает из кабины, в голосе всё ещё дрожит волнение: — Вы ведь слышали, что один из дронов нас не догнал? Халк его просто сожрал. Ну… в смысле, всадил кулак в корпус. Кто-то скажет доктору Бэннеру, что это была техника за 200 миллионов?       — Что? — удивленно тянет доктор Бэннер.       Баки медленно поднимает глаза, и тихо говорит: — Спасибо.       Я лишь киваю и снова сосредотачиваюсь на его руке. Тишина в кабине нарушается только ровным гудением двигателей. Я заканчиваю последние настройки в руке Баки — титановые пластины сходятся с мягким щелчком.       — Попробуй, — говорю я.       — Работает. — Он сжимает кулак. Искры больше не летят.       В углу кабины Питер что-то бормочет себе под нос, разглядывая панель управления: — О, так тут вообще нет ручного управления? Это всё дистанционно? А если сигнал потеряется? А если…       — Парень, — Тони перебивает его, снимая очки, — если сигнал потеряется, у нас будут проблемы куда серьёзнее, чем падение.       — Но… — начинает Паркер.       — Нет «но», — прерывает его Старк.       Наташа усмехается, разбирая один из пистолетов, подобранных в комплексе: — Расслабься, паучок. Мы уже почти скоро будем в Нью-Йорке.       — Это все сделали Вы? — спрашивает Питер теперь смотря на меня.       — Ага, — говорю я проверяя в планшете информационный канал Гидры.       — Черт, вы крутая, Мистер Фьюри, говорил у вас айкью 220, это очумело, — говорит паучок.       — Как ты молчал-то столько времени? — спрашиваю, приподняв бровь, не отрываясь от планшета.       — Это было очень сложно, — признаётся Питер с абсолютной серьёзностью. — Мне кажется, я повзрослел лет на десять.       Тони хмыкает и, опершись о стену, глядит на меня с тем своим фирменным взглядом — ленивым, но прицельным.       — Вот она — сила харизмы, — протягивает Старк, скрещивая руки. — Ты не только протезы чинишь, ты ещё и подростков в ступор вводишь.       — Только подростков? — уточняю, мельком взглянув на него из-под ресниц. Он приподнимает бровь, ухмылка нарастает.       — Ну, скажем так… — он отталкивается от стены и приближается, делая шаг через пролёт между сиденьями. — Если б я не был таким гениальным, богатым и бесстыдно привлекательным, я бы, возможно, ревновал сам себя к тебе.       Я фыркаю, отводя планшет в сторону: — Говорят, скромность украшает.       — Не-а, — качает он головой, наклоняясь ближе. — Скромность для тех, у кого нет тебя под боком, чтобы всё чинить, разруливать и красиво спорить. Ты вообще как: контракт до конца миссии или можно обсудить долю в акциях?       Баки рядом прикрывает глаза и качает головой с едва заметной усмешкой. Наташа не поднимает взгляда от пистолета, но уголки её губ подрагивают.       — Боюсь, твои акции мне не по вкусу, — парирую. — Особенно если на них стоит печать «Пожароопасно».       — О, она умеет шутить, — театрально поражается Тони, — и при этом не боится флиртовать с гением-миллиардером. Опасная комбо. Меня даже немного пугает, и это очень, очень возбуждает.       — Тони, — говорит Хилл из соседнего дрона в микрофон, — оставь её в покое, пока она не починила всем остальным руки, головы и психику.       — Я всего лишь проявляю корпоративный интерес, — отвечает он. — Кстати, Беа, ты когда-нибудь пробовала работать в команде с самым обаятельным человеком в броне?       — Да, прямо сейчас, — сухо замечаю. — Только не уверена, что это ты.       Все коротко смеются. Даже Фьюри, который обычно молчит как скала, выдыхает что-то похожее на ухмылку.       — Ну всё, — произносит Старк, — теперь точно женюсь. Или хотя бы приглашу на ужин. Когда спасём мир и не сгорим по дороге.       Я вздыхаю, складывая планшет и глядя на него чуть мягче: — Посмотрим, кто кого спасёт к концу дня, Старк. А потом — может быть. Ужин.       — Вы все это слышали? Свидетели! У меня свидетели! — Он откидывается назад, довольный как ребёнок, выигравший спор.       — Это был возможный ужин, — поправляю. — Не распечатывай приглашения.       — Но можно уже начать строить ресторан, — отвечает он, подмигивая. Питер хлопает себя по лбу. Его взгляд бежит от меня к Старку.       Тишина снова опускается на кабину, но теперь она уже не такая напряженная. Питер устроился в углу, наблюдая за показаниями приборов с детским любопытством. Наташа закончила разбирать пистолет и теперь методично собирает его обратно — её пальцы двигаются с хирургической точностью. Тони откинулся на сиденье, закинув ноги на противоположное кресло. Его взгляд скользит по мне, но он больше не шутит — просто наблюдает.       — Нью-Йорк в зоне видимости, — раздаётся голос Лабиринта. — Прибытие через семь минут.       Фьюри поднимается, его длинное пальто колышется от движения дрона.       — Всем подготовиться, — говорит он. Я киваю, вставая и проверяя есть ли кто-то за нами, снова. Баки делает пробные движения рукой — всё работает. Даже Брюс выглядит более спокойным, хотя его пальцы всё ещё сжимают подлокотники. — Беатрис. — Я оборачиваюсь. Фьюри стоит рядом, его единственный глаз изучает меня. — Ты сделала хорошую работу.       Это не похвала. Фьюри не хвалит никого. Это констатация факта.       — Ещё не закончили, — отвечаю я.       — Именно поэтому я тебе доверяю. — Он кивает.       За иллюминатором появляются огни Нью-Йорка. Они мерцают вдали, как обещание чего-то большего. Тони подходит ко мне, его шутливая маска на мгновение спадает.       — Серьёзно, — говорит он тихо. — Спасибо, ты вытащила нас.       Я не отвечаю. Но киваю. Дрон начинает снижаться.