Code "Storm".

      Pov Beatrice Black.       Location: Abandoned Hydra mining complex.       Sector: Special class isolator.       Холод каменной арки скользнул по плечам, когда я вошла. Мрак пах пылью, металлом и давно забытым страхом. Эта база — словно артерия давно уснувшего зверя. Но я знала: он спит — не мёртв.       Я шагала ровно, уверенно. Прямая спина, лёгкая улыбка на губах, взгляд слегка снизу вверх — как у идеального солдата, воспитанного Гидрой с молоком матери.       — Агент Блэквуд? — голос доктора Мракса в ухо. Масляный, с легкой ухмылкой. — Добро пожаловать обратно домой.       — Скучали? — приподнимаю бровь, задержав взгляд на его лице дольше, чем нужно. Он пьёт это внимание, как вино.       — Мы все скучали, дорогая. Особенно образцы. — Он поворачивается, ведя меня по коридору. — Хочешь посмотреть?       Он ведёт меня вниз — к секторам, куда не пускают обычных офицеров. Металлические двери, коды, сканеры. Улыбка на губах не дрожит, хотя сердце бьётся так, будто знает, что за следующей дверью — самое важное. Сигнал подтверждён. Дверь скользит вбок.       Камеры сдерживания класса «Omega». Каждая — изолирована энергетическим полем. Каждая настроена на слабости узника. Каждая — как саркофаг, но для живых легенд.       Питер Паркер. Сидит в углу, будто паук в ловушке, руки и ноги закованы в плазменные браслеты. Глаза — маска снята — растерянны, но бдительны.       Брюс Бэннер. Пульсирующее зелёное поле — чтобы не дать ему превратиться. Он дрожит, но держится.       Клинт Бартон. Сидит, будто отдыхает. Но пальцы играют невидимой струной — будто всё ещё целится.       Наташа Романова. Спокойна. Холодна. В её взгляде читается расчёт — она уже разложила всё по полочкам, включая меня.       Стив Роджерс. Его камера усилена — он пытался прорваться, судя по вмятинам на стенах. Его взгляд пронзает, как лезвие.       Баки Барнс или Зимний солдат. Металлическая рука прикована к стене. Он не смотрит на меня. Но чувствует. Я знаю.       Тони Старк. Маски нет. Он в одной камере с Марией Хилл и Ником Фьюри.       Связанные, но живые. Гидра держит их не ради информации. Ради демонстрации власти.       — Эксперименты продвигаются? — спрашиваю, подойдя ближе к доктору.       Он кивает, щёлкая пальцами по голографическим панелям.       — Мы почти стабилизировали сыворотку для ускоренной трансформации. Капитан Роджерс и объект Барнс — ключи. Остальные… вспомогательный материал. Но один из них интересен. — Он кивает в сторону Питера. — Уникальная регенерация. Гибкость нейросетей. Мы планируем скрестить это с…       — …компонентом «Скорпион»? — подхватываю, на шаг ближе. Он оборачивается ко мне — глаза блестят, как у голодного пса.       — Твой отец был бы тобой горд, Трис. — Он поднимает ладонь, мягко касаясь моих волос, как отец. Как змей. Я не отстраняюсь. Сдерживая порыв закатить глаза.       — А вы, как всегда, слишком сентиментальны, доктор. — Я улыбаюсь.       — Завтра — первая фаза. Надеюсь, ты захочешь присутствовать. — Его голос становится тише. — Роджерс будет ломаться дольше. Но Барнс… он хрупкий. Он треснет.       — До завтра, доктор, — говорю, разворачиваясь к выходу. — Образцы в отличной форме.       Он что-то смеётся в спину, но я уже не слушаю. Каждый шаг по коридору даётся труднее. Кровь в ушах. В горле — привкус металла. Это не просто миссия. Фьюри не предупреждал, что все будет так по-дурацки.

***

      Посмотрев на время, я медленно поднимаюсь с кровати. Три часа ночи. Мир за окном тонет в вязкой тишине. Я прохожу к стеллажу, с которого снимаю высокие сапоги, тянущиеся выше колен. Следом — черные шорты с ремнём для креплений и длинный облегающий топ. Натягиваю сапоги на ноги, чувствуя, как кожа плотно обтягивает икры. Куртка из плотной кожи ложится на плечи с мягким хрустом, как будто помнит каждое движение моего тела. Последними я надеваю перчатки без пальцев. Сегодня ночью мне не понадобятся тонкости — только контроль и решимость.       — Лабиринт, — тихо говорю я, убирая складки на покрывале и подойдя к двери. — Какой уровень тревожности охраны у крыла «Омега»?       — Мисс Блэк, команды «Штурм» и «Улей» дежурят у каждой двери, по два человека на пост. Внутри крыла — агенты Прайс, Майер и Харпер, — отвечает искусственный интеллект.       — Состояние их чипов? — уточняю я, щелкая магнитный замок на браслете, активируя боевой режим.       — У агента Прайса интеграция прошла успешно. У Майера — нестабильность: его ДНК отвергает ино-структурный материал. Агент Харпер получит очередную дозу сыворотки в течение часа. — вновь отвечает искусственный интеллект.       Информация льется в наушник ровно и четко. Я киваю — машинально, скорее в подтверждение, что всё под контролем. Осталось только сыграть свою роль. Холод скользит по коже, когда я надеваю капюшон и двигаюсь вперед.       Мои шаги бесшумны, отражаясь от металлического пола пустого коридора. Лаборатория уже ждет меня.       Двери лаборатории открываются, когда я ставлю руку на биометрический замок у дверей. Трое агентов Гидры и заключенные смотрят на меня.       — Мисс Блэквуд. Нам не говорили о вашем визите, — сразу же говорит Прайс сделав шаг вперед.       — Кажется, вы что-то путаете, агент, — холодно говорю я, делая шаг в сторону своего стола. — Это моя лаборатория, захочу, я вас выставлю отсюда и вы больше ничего не сможете делать.       — Вы мне угрожаете? — спрашивает Райан делая шаг вперед, после чего с удара моей руки по его животу он летит в стену. Два других агента переглядываются, но ничего не делают.       — Да, я тебе угрожаю, — говорю я смотря, как тот пытается встать. — Если ты думаешь, что ты весь такой из себя сильный, просто знай, что в любой момент, я могу щелчком пальцев выключить тебя.       Я смотрю на Прайса, пока он пытается подняться. Его пальцы судорожно цепляются за стену, оставляя кровавые полосы на белом пластике.       — Вы… не имеете права… — он хрипит, выплевывая на пол осколок зуба.       Я медленно опускаюсь на корточки перед ним, чтобы наши глаза оказались на одном уровне: — Лабиринт, статус чипа агента Прайса.       Голос ИИ звучит прямо в моем ухе: — Чип серии «Омега-9» активен. Уровень подавления воли: 87%. Рекомендую тестовую активацию.       Мои пальцы в перчатках сжимают подбородок Прайса.       — Ты слышал? 87%. Я оставляю тебе жалкие 13% твоего «я». Достаточно, чтобы чувствовать боль. — Мои ногти впиваются в его кожу. — Лабиринт. Протокол «Тишина». Уровень 5. — Глаза Прайса расширяются за секунду до того, как его тело бьется в конвульсиях. Слюна пузырится на губах. — Я встаю, поправляя перчатку. — Агент Майер, отнесите своего товарища в изолятор.       — Как скажите Мисс Блэквуд, — говорит Майер и подхватив товарища уходит. Я же подхожу к столу начав проверку материалов, которые есть у Гидры.       — Со мной будет так же? — слышу я голос Агента Харпера за спиной.       — Что будет так же? — спрашиваю я не отрываясь от монитора и бросая взгляд на Директора Фьюри.       — Он стал неконтролируемым, — спрашивает Харпер.       — Он таким и был, — воткнув флэшку в компьютер я поворачиваюсь к нему и облокачиваюсь на стол. — «Пандемониум» слово исходит из слова Пандемо́ний от древне-греческого παν — «всё» и δαίμων — «бог», «дух», «демон» — тот, кто пал первым с небес, стал величаться Пандемонием, родоначальником грехов, похоти, разврата, а Пандемониум — место, сбор всего развратного, греховного в подземном мире, другими словами — ад. — поясняю я. — Пошли со мной, — говорю я и иду к камерам останавливаясь у камер Капитана и Солдата. — Это Стивен Роджерс, первый удачный испытуемый сывороткой. Хочешь знать, каким он был до сыворотки? — спрашиваю я из моего браслета выходит голограмме молодого Роджерса до сывортки.       — Сыворотка сделала из этого — его? — удивляется Харпер.       — Сыворотка улучшила его черты характера, даже будучи таким мистер Роджерс хотел служить своей стране, — рассказываю я. — Сыворотка введённая в Прайса, в Майера и всех испытуемых отличается. Она вытягивает из тебя все хорошее оставляя только мрак. — я возвращаюсь к столу и вытащив флэшку прячу в карман.       — Я смогу выжить? — спрашивает он все еще стоя у камер.       — Шанс выжить после инъекции и чипа равен к 0,1% — Спокойно говорю я.       — Но Прайс жив, как и Майер, — говорит Харпер.       — Внесение новых данных Райан Прайс время смерти три часа сорок семь минут, — говорю я клацая по клавиатурам.       — Данные обновлены. Документы Райана Прайса перемещены в папку «Неудачные инъекции: Ликвидирован 4», — сообщает голос Лабиринта из моего браслета. — Количество файлов в папке достигло лимита сто. Создана новая папка «Неудачные инъекции: Ликвидирован 5».