Смерть доряшяя жизни новые краски

Знакомство

Жизнь приобретает новые краски только тогда, когда ты сам этого хочешь, но если в сердце полная тоска неизлечимой боли, все краски превращаются в одну кляксу черной, как смола, краски, распространяясь по всему телу, окрашивая каждый кусочек и сантиметр в черный. Вот и моя жизнь была вся черной, со временем отношения с родителями сошли на нет от слова совсем, даже короткое «привет» сказать друг другу сложно, почему так, почему, сука, всё так, в голове много мыслей, за последний месяц я вернулся в состояние оболочки, ем, сплю, но чувств почти нет, одни напоминания прошлого, и то которые хочется забыть, чтобы точно не чувствовать ничего, чтобы все и все вокруг умерли, и я в том числе. Жить становится всё сложней, вздохнуть мешает жгучая боль в груди при каждом вздохе, хочется не дышать совсем, многие говорят, что я еще молодой и всё это пройдет, но когда же на самом деле это пройдет, ведь чувств нет, только дышать сложно, сложно, очень сложно, убейте меня. Но жизнь может приносить не только черные краски, но и серые. Сначала темно-серые, конечно, но со временем всё светлей и светлей, пока тот гнусно-черный не превратится в белый — новый этап жизни, новое начало. Этот белый станет холстом для новых сияющих радужных красок, которые будут мерцать на нем. *** Мои краски стали светлеть тогда, когда в моей жизни появился он. Его звали Женей, высокий и красивый блондин, так еще и с голубыми глазами. Сейчас словно драма кино, ведь такие только там и обитают, но нет, он тут, и он живой, весь такой красочный, веселый, его энергия бьет ключом, пока моя увядает, и это стало первой краской на моем холсте, не темной, а бежевой, нашим знакомством. Я еле шел по коридорам школы, ноги передвигались медленно, шаркая по темному линолеуму, вокруг тишина, ведь сейчас идут нудные уроки. Посмотрев вперед, я вижу длинный коридор, он словно моя жизнь от начала такой светлый, но чем дальше иду, тем он все мрачнеет и мрачнеет, вот я почти уже у цели, а именно школьный туалет, в горле першит, мне срочно нужна сигарета, катастрофически нужна, тело ноет, руки трясутся. Открыв дверь, я замер, подняв глаза, я увидел его, ангела с грехом в руке, там стоял парень, высокий и красивый, его светлые волосы переливались в свете солнца из открытого окна, заставляя их сиять золотистым, его глаза, которые были настолько голубыми, что можно тонуть в них вечно, его руки, что держат сигарету, которая на половину выкурена, в видных венах, это только придает его виду не только красоту, но и мужественность, которой он бил ключом. Первые мысли — я точно умер и попал в рай, но, поняв, что я все еще жив, я снова бросил взгляд на него. Он смотрел на меня в ответ, недоумевая, почему я стою в проходе так долго. Я прошел в туалет, закрыв за собой дверь. Подойдя кокну, я еще раз взглянул на него и достал свою пачку сигарет. После, закурив одну, я смотрел в окно, стараясь не пялиться на него. Но, услышав голос, я обомлел. Такой низкий и басистый, словно говорил не какой-то парень, а мужчина. — Тоже устал от школьной рутины? — его голос звенел у меня в ушах, отдаваясь в самое сердце, заставляя его биться сильней. — Ммм, да, — мой короткий ответ еле слышен. Сердце, боже, мне кажется, он его слышит. — Что делать, что делать? В голове только одна мысль — что делать, и снова она повторяется, словно на диктофон записали. — Как тебя зовут? — снова тот божественный голос. Новый приступ, мне кажется, я умираю, в голове очень много мыслей, я берусь с силами и отвечаю: — Саша. — Мне кажется, я говорил шепотом, потому что я слышал его глухой смешок. — Приятно познакомиться, Саша, я Женя. Имя красивое, подумал я. — И мне, — ответ уже не шепотом, но все еще такой тихий, что мне кажется, я сейчас сгорю, что со мной происходит. *** Придя домой, я лёг на свою кровать, теперь она не казалась такой неудобной, а скорей пушистой, ведь то, какие чувства пали внутри меня, одновременно пугало и настораживало. Что-то лёгкое внутри появилось, что-то настолько воздушное, словно лечу. Его голос до сих пор звучал в моих ушах, заставляя телоподрагивать от одних воспоминаний о нём. «Сука», — выругался я вслух и прикрыл рот рукой. Сердце, давно мёртвое и разбитое на миллиарды осколков, стало трепетать, собираясь во едино. Что-то слащаво-сладкое склеивало его, липкое и тягучее. Мне напоминало это ягодный сироп или мёд. Всё внутри стало липким и сладким, что стало слишком приторно, и я уснул.

Мой холст окрасило две краски: бежевая — знакомство, розовая — новое чувство.