Его команды

      Душно. Жарко.       В последние несколько дней стоит ужасное пекло. Дождей давно нет, как и прохладного ветра, а солнце печёт под тридцать градусов в тени. Юта вздыхает, стирая ладонью со лба пот, и открывает бутылку с холодным чаем. Пластик покрылся конденсатом, стекающим по наружной стороне стенок бутылки. Оккоцу ощущает на своих горячих пальцах приятную, охлаждающую влагу, пока снимает с чая крышку.       — Будешь? — протянув сидящему рядом парню бутылку, спрашивает он, хотя знает, что ответа вслух не услышит.       Тоге согласно кивает, но выставляет собственную ладонь вперёд, как бы говоря, что уступает Юте очередь.       Со стороны может ошибочно показаться, будто Инумаки — кем-то запуганный саб, стесняющийся говорить, только вот же истина немного сложнее. Он — дом, пусть и с привычными, для своего вторичного пола, способностями, однако, из-за особенностей семейных генов, его команды неконтролируемы. Любое слово может обернуться приказом, последствия от которого доводят до сабдропа, поэтому парень говорит очень минимальное количество фраз, состоящих лишь из ингредиентов к онигири. Это безопасно как для окружающих, так и для самого Инумаки.       Сделав последний глоток, Оккоцу поворачивает голову в сторону Тоге, передаёт ему чай и в который раз засматривается. Его парень бессовестно красив, даже жарким летом с заметной испариной на лбу и более усталым взглядом. Всегда аккуратно лежащие пепельно-блондинистые волосы сейчас чуть взъерошены, а чёлка убрана немного назад, открывая вид на обаятельное лицо Инумаки. Мягкие щёки покрыты лёгкой розовинкой из-за жары и душного воздуха.       Юта кладёт голову поверх рук, лежащих на прижатых к груди коленях, и восхищённо улыбается.       Пусть, как саб он чувствует некое неудовлетворение, получая минимум команд от Тоге, но, как его возлюбленный, парень более чем доволен. Быть объектом любви Инумаки, знать о нём всё то, что неизвестно больше никому, да просто иногда ощущать его голову на своём плече, пока он читает очередную мангу: каждый фрагмент дорогих ему отношений Оккоцу бережно хранит при себе. Даже, если это означает, что до конца жизни придётся слышать властный, но мягкий голос парня всего лишь пару раз в месяц, потому что именно такая периодичность команд допустима для использования Тоге.       Внутренне Юта тяжело вздыхает, задумываясь об этом, однако же принимает данность, как самый особенный пункт их отношений.       Ведь эти разрушающие сознание, доводящие тело до дрожи команды только для одного лишь Оккоцу.       Рассматривая задумчивость на лице Инумаки, парень цепляется взглядом за забавный солнечный блик, расположившийся на его кончике носа. Тоге, сосредоточенно вчитывающийся в реплики персонажей, неосознанно чуть подёргивает носом, будто пытаясь так согнать с него лучик, а у Юты сердце трепещет от настолько умилительной сцены.       — Тунец?       Оккоцу вздрагивает. Аккуратные брови изогнуты, изображая мимику, значащую крайнее удивление. Тоге внимательно смотрит своими бледно-лиловыми глазами, кажется, в саму суть чуть смутившегося парня.       — Нет-нет, можешь спокойно дочитывать. Я попрошу её у тебя после.       Когда Инумаки так просто и без подтекста, абсолютно серьёзно предполагает, что этот увлечённый взгляд означает желание прочесть мангу, Юта готов рассыпаться на микрочастицы. Вероятно, Тоге вовсе не подозревает насколько очарователен в понимании Оккоцу, и этот факт делает его ещё более милым.       Ещё один солнечный луч, проскользнув на балкон сквозь кроны высокого дерева, падает на губы Инумаки, застенчиво подёргивается на них и как-то неожиданно сильно привлекает внимание Юты. У парня в груди начинает разгораться непреодолимое желание тоже прикоснуться к ним. Становится ещё более жарко. Разрешит ли Тоге? Или можно выпросить это как команду? Оккоцу поджимает губы, нетерпеливо ёрзает на месте, краснеет. Смущение, после всего того, что уже происходило между ними, такое странное, однако и вполне оправданное. Как саб Юта сейчас сходит с ума, мечется между собственными порывами и пьянящей необходимостью услышать приказ.       Если б только его обожаемый возлюбленный обладал способностью телепатии, Оккоцу сгорел бы от стыда. В голове, рядом с Тоге, у него постоянно крутятся постыдные желания, о которых он может говорить, лишь в моменты сабспейса, когда противиться возбуждению вовсе невыносимо. А потому, находясь в более осознанном состоянии, Юта искренне смущается откровенных, развратных мыслей, периодически возникающих, стоит им оказаться наедине.       Чуть дрожа, Юта кладёт свою руку на плечо Инумаки, усилено делая вид, будто данное действие лишено какого-то контекста. Он надеется лишь приобнять возлюбленного, хотя неосознанно вкладывает в этот жест скрытый мотив.       Сабу обмануть дома невозможно. И парень в очередной раз убеждается в этом, когда, подняв взгляд на него, Тоге понимающе улыбается. Инумаки сам заметно слегка взволнован, что-то вспыхивает в лиловых глазах, заставляя Оккоцу вздрогнуть.       С последней команды прошёл ровно месяц.       — Поцелуй.       Мягкий, но властный голос, слышный лишь для них обоих, шёпотом касается ушей Юты. Команда. Не такая тяжёлая, как «оближи» или «на колени», но и не легче «обними». Взгляд Оккоцу тут же меняется, тело его прошибает, будто током, и обволакивает долгожданным приказом. Тёмно-синие радужки мутнеют, зрачки расширяются. Он отчаянно желал этого, прокручивал в мыслях каждую предыдущую команду Тоге, смиренно ожидая новую, и сейчас наконец испытывает лучшее из всех удовольствий для саба — возможность удовлетворить дома. Юта, касаясь Инумаки своим горячим, взволнованным дыханием, наклоняется к парню, мажет расфокусированным, жаждущим взглядом по его лицу, подмечая очаровательное ожидание.       Тоге прикрывает глаза и слегка раскрывает губы. Он тоже хочет этого поцелуя, поэтому ответно тянется к Оккоцу, чтобы вновь пережить умопомрачительное чувство — выполнение команды.       Юта несмело накрывает губы Инумаки, ощущая, как от места их соприкосновения растекается сладкая дрожь, бьющая в, словно опьянённый, разум яркими вспышками. Это возбуждает. Нежное касание медленно переходит на нечто большее, то, чего на самом деле, Тоге ждал более всего. Оккоцу проводит кончиком языка по губам дома, осторожно толкается между ними, дотрагивается до нёба парня, оглаживает, после находит язык Инумаки и тут же цепляет его зубами, нежно покусывает.       Внутри всё содрогается и трепещет. Тоге прерывисто выдыхает, плавясь под давлением собственного желания, зудящего под рёбрами где-то в районе груди.       Слюна пошло хлюпает, перемешиваясь во рту Инумаки, тонкой струйкой скатывается с уголка губ и течёт по подбородку. Юта слизывает её, доводя своего парня до тянущей приятной боли чуть ниже живота, ближе к паху. Это действительно возбуждает. Голова начинает кружиться, а мысли — путаться. Тоге уже не понимает, не видит ту грань, что могла бы сдержать его сейчас, остановить, не позволять ему забраться на колени к Оккоцу, чтобы не произносить вторую, более властную команду.       — Потрогай.       Это сносит все возможные стены, разбивает на осколки остатки той минимальной сдержанности, что останавливала Юту до сих пор. Он слишком влюблён в Инумаки, слишком зависим от звучания его хрипловатого голоса, слишком нуждается в ощущении полного подчинения, которое мягким жаром окутывает и без того разгорячённое летнем зноем тело. Оккоцу послушно кладёт ладонь между ног Тоге, сквозь ткань домашних брюк поглаживает пальцами его возбуждённый член, дрожащий от каждого прикосновения. Вторая же ладонь саба ложится на ягодицы Инумаки, сжимая их.       Большего. Хочется большего.       Дыхание сбивается, вздохи переплетаются, формируют общее звучание возбуждения, горящего сейчас между ними. Однако, как бы велико оно не было, всё же делать что-то большее, чем поцелуи, даже на собственном балконе — идея не самая удачная. Оккоцу ловит эту мысль, хватаясь за неё, словно за спасательный круг, выталкивающий его сейчас из-под толщи интимных желаний. Он позволяет себе лишь касания, не прерывает поцелуй. Тоге не протестует, только нетерпеливо дрожит, толкаясь бёдрами в ладонь Юты.       День всё ещё душный, жаркий. А команды самого восхитительного, невероятного Инумаки неоспоримо желанны для Оккоцу.