Цепочка триггеров

Лето закончилось. Это было время горько-сладкой радости. Натаниэль проводил время со своими мамами, наслаждаясь моментами смеха и тепла, но тень его тайной жизни под прикрытием всегда оставалась. Миссии не прекратились, как и шрамы. Они были скрыты под одеждой, напоминая об опасном пути, который он прошел. Линда не раз читала ему лекции об осторожности. Ее предупреждения были постоянны, смесь любви и беспокойства, но, казалось, они никогда не доходили до него. Не то чтобы Натаниэль не ценил ее заботу. Просто ничто другое не имело для него значения, кроме миссии. Каждый раз он видел в ее глазах одно и то же — страх потерять его, беспомощность от осознания того, что он отдаляется все дальше, физически и морально. Амелия, всегда оставшаяся голосом разума, пыталась вмешаться и смягчить напряжение между ними. Но чаще всего Линда просто обращала на нее свое беспокойство, читая ей собственную лекцию. В некотором смысле было забавно, хоть раз оказаться тем, кого не отчитывают. Но это длилось недолго. Разговоры, какими бы беззаботными они ни были, всегда заканчивались неизбежным: работой Натаниэля и риском, которому он постоянно подвергался. Но теперь пришло время для новой главы в его жизни. Новое начало, по крайней мере, так они говорили. Университет. Начать все сначала, по крайней мере, они на это надеялись. Нейт не был уверен насчет всех этих «университетских» штук — он вообще не знал, что должен там делать. Все, что он знал, это то, что он хотел поиграть в экси, прежде чем умрет. Это было единственное, что казалось ему реальным прямо сейчас. От него ожидали, что он поедет, приспособится, станет тем, кем его все считали. Но в глубине души Натаниэль знал, что ничто не сможет стереть тьму, которую он нес с собой, и жажду мести. Он как раз заканчивал собирать чемоданы, когда услышал стук в дверь. — Входи, — сказал он, и ему не нужно было поднимать голову, чтобы понять, что это Линда. Она вошла тихо, на ее лице была маска озабоченности, но в то же время и нотка раздражения. Она села на кровать рядом с ним, сложив руки на коленях. Натаниэлю не нужно было спрашивать, чего она хочет. Он уже чувствовал тяжесть ее невысказанных слов. — Я знаю, в чем дело, — сказал он, застегивая молнию на чемодане, не глядя ей в глаза. Линда ответила не сразу. Она просто наблюдала за ним, ее взгляд был полон любви и тревоги. — Ты чуть не погиб, Нейт, — тихо сказала она. — Это задание... — Я не погиб, — прервал Натаниэль, поворачиваясь к ней. Его голос звучал почти слишком спокойно, как будто опасность и хаос ситуации не имели для него никакого значения. — Я выполнил свою работу. Это все, что имеет значение. Взгляд Линды был жестким, когда она продолжила: — А как насчет того факта, что ты едва выбрался оттуда живым? Тебя это не волнует? Натаниэль замолчал, возвращаясь мыслями к заданию. Его отправили в Северную Каролину, чтобы собрать информацию об опасном главаре мафии, человеке, чье имя наводило страх в каждом уголке штата. К тому же, этот человек был связан с Морияма, что заставило его без колебаний согласиться на задание. Во время миссии все быстро пошло наперекосяк. Натаниэль проник в ряды мафии, притворяясь одним из них, собирая важную информацию об их незаконной деятельности. Он был близок, опасно близок к тому, чтобы свергнуть босса. Но босс мафии знал, что в его команде есть агент ФБР. Этот человек был подготовлен. Началась перестрелка. Пули рикошетили от стен. В этой суматохе Натаниэля чуть не убили. Ожог от пули, пролетевшей рядом с ним, все еще оставался в его памяти. Она обожгла его плечо, не задев жизненно важных органов всего на несколько дюймов. Голос Линды вернул его в настоящее. — Нейт, я не могу... — Она замолчала, ее глаза заблестели от беспокойства. — Что там произошло? Ты сказал мне, что был осторожен. Ты обещал мне. Губы Нейта сжались. — Я был, — ответил он, хотя в его тоне не было уверенности. — Я все еще здесь, не так ли? В ней вспыхнуло разочарование, но оно было смягчено страхом. — Почти нет. Что бы я делала, если бы потеряла тебя? Что бы делала Амелия? Натаниэль с трудом сглотнул. Мысль о том, чтобы оставить их, о том, что они узнают, какую жизнь он выбрал, никогда не приходила ему в голову в пылу миссии. Он заботился только о том, чтобы сделать еще один шаг в своем плане по уничтожению Мориям. Но реальность происходящего, то, что это будет означать для его семьи, ощущалась тяжестью на груди. Он много думал об этом, но уже принял решение. — Я не пытаюсь покончить с собой, — тихо сказал Натаниэль, его взгляд потемнел. — Я просто хочу завершить свою миссию. Линда долго молчала. Казалось, она взвешивала его слова, пытаясь понять их. Линда не знала, насколько сильно Нейт жаждал мести. Морияма отняли у него все, и он не остановится ни перед чем, чтобы заставить их заплатить. — Ты не можешь продолжать так жить, — сказала она дрожащим голосом. — Дело не только в миссии, Нейт. Дело в тебе. Ты не просто солдат на войне. Ты мой сын. Я не хочу тебя потерять. Натаниэль отвел взгляд, выражение его лица было настороженным. Он не мог позволить ей увидеть, как сильно ее слова задели его. — Я в порядке, — повторил он, хотя его голос уже не звучал так уверенно. — Я буду осторожен. Линда наклонилась к нему, ее глаза были полны мольбы. — Пожалуйста… не заставляй меня потерять и тебя тоже. Я не хочу видеть, как ты вот так теряешь себя. Он на мгновение закрыл глаза, ощущая тяжесть всего — своей миссии, своей жажды мести, своего желания доказать что-то себе, ей, всему миру. — Я не потеряю себя. Я делаю то, что нужно. Линда глубоко вздохнула, но в его глазах она увидела правду — ту самую правду, которую всегда знала. Натаниэль никогда не был просто солдатом, но всегда чувствовал себя им, обученным убивать, выживать, находить смысл в мире, который никогда не был добр к нему. — Ты не должен делать это в одиночку, милый, — мягко сказала Линда умоляющим голосом. — У тебя есть мы. Натаниэль почувствовал, как у него сжалось сердце. Он не мог забыть прошлое, обещание, данное самому себе, месть, которая поддерживала его. Он знал, что сердце Линды разбито, но не мог заставить себя остановиться. — Я буду осторожен, — повторил он, хотя ни один из них по-настоящему в это не верил. Линда в последний раз посмотрела ему в лицо, в ее глазах читалось тихое смирение. — Просто не делай глупостей. Это все, о чем я прошу. Он кивнул, заканчивая собирать вещи. После разговора с Линдой воздух в комнате сгустился от невысказанных слов. В голове Нейта все еще бушевали эмоции, но времени на то, чтобы зацикливаться на них, не было. Приближался момент расставания, и жизнь не ждала, пока разрешатся его внутренние противоречия. Амелия, как всегда практичная, вошла в комнату после нескольких минут молчания, предложив обычную дозу спокойствия среди бури. — Нам пора ехать, — мягко сказала она, ее тон был таким же успокаивающим, как и всегда. — Ты опоздаешь на свой рейс, если мы не поторопимся. Натаниэль взглянул на нее, и, хотя выражение его лица оставалось непроницаемым, с его губ сорвался тихий вздох. Он боялся этой части — прощаний. Не то чтобы он мог избежать их; пришло время. Ему здесь больше не место. Его жизнь уже шла по пути, который нельзя было изменить. Он должен был пройти его в одиночку. — Хорошо, — просто сказал он, вставая и поднимая свой чемодан. Он не оглянулся на Линду, не желая снова видеть печаль в ее глазах. Это было слишком больно. Линда бросила на него последний долгий взгляд, прежде чем отвернуться. Ее беспокойство было очевидным, но она хранила молчание, понимая, что время для споров прошло. Они шли к машине в тишине, напряжение между ними было ощутимым. Амелия села за руль, ее руки уверенно держали его, пока она вела машину по тихим улицам в сторону аэропорта. Линда сидела рядом с Нилом на заднем сиденье, глядя в окно, и ее молчание было громче любых слов. Натаниэль не мог не взглянуть на своих мам, пока машина ехала по улицам. Его сердце, казалось, медленно разрывалось на части. Они дали ему все, и все же, в конце концов, он выбрал месть вместо них. Это был выбор, который он сделал давным-давно, но сейчас от этого не становилось легче. Амелия заговорила первой, пытаясь разрядить обстановку вопросом, на который, как она знала, у Натаниэля не было ответа. — Все взял? — спросила она, мельком глянув в зеркало заднего вида. — Я знаю, что ты не умеешь собирать вещи. Натаниэль слегка, почти незаметно, пожал плечами. — Да, все здесь, — ответил он, хотя в глубине души понимал, что он не взял с собой сердце. В конце концов, это было то, что он не мог взять с собой. Поездка в аэропорт была быстрой, но казалась вечностью. Когда они заехали на парковку аэропорта, ощущение завершенности охватило их. Вокруг было полно людей, звуки катящихся по асфальту колес и голосов смешивались с редкими объявлениями по громкой связи. Но для Нейта все казалось далеким, как будто мир продолжал двигаться вокруг него, но он больше не был его частью. Они подъехали к терминалу, и Амелия припарковала машину. Пришло время. Натаниэль схватил свой чемодан, чувствуя его тяжесть так, словно это был груз не только одежды. Это олицетворяло все, что привело его к этому моменту — его выбор, его миссию, его стремление отомстить. Он оглянулся на Линду, ее лицо было бледным и осунувшимся, и на Амелию, на лице которой было написано беспокойство. — С тобой все будет хорошо, — тихо сказала Амелия, выходя из машины, чтобы обнять Нейта. Объятие было коротким, но оно стало небольшим напоминанием о тепле, которое он оставлял позади. Линда на мгновение замешкалась, ее губы задрожали. Она с трудом сглотнула, прежде чем шагнуть вперед. — Будь осторожен, — прошептала она на мягком испанском, ее голос был полон эмоций. — Не делай ничего безрассудного. — Ее ладонь коснулась руки Нейта, и на краткий миг он ощутил тяжесть ее любви. Это было одновременно и утешением, и клеткой, и он не знал, что выбрать. Натаниэль кивнул, у него перехватило горло. — Обещаю, — сказал он на том же языке, но обещание показалось пустым даже ему самому. Правда заключалась в том, что он не мог этого обещать. Не тогда, когда все его мысли были поглощены желанием отомстить Морияма. Не тогда, когда он не мог сдержать ярость, которая закипала в нем каждый раз, когда он думал обо всем, что они сделали. — Прощай. Не волнуйся, скоро увидимся, — мягко сказал Натаниэль, и это слово странно прозвучало у него во рту. Он не знал, когда вернется к этой жизни и вернется ли вообще. Он не был уверен, сможет ли и захочет ли вообще. С последним долгим взглядом Натаниэль развернулся и направился к терминалу, волоча за собой чемодан. Путь впереди был неясен, но неизбежен. Амелия и Линда смотрели ему вслед, стоя бок о бок и держась за руки в немом союзе общей заботы и любви. Они не знали, что будущее готовит для него, но они не могли остановить его теперь. Все, что они могли сделать, это надеяться. Полет был долгим, но Натаниэль почти не замечал, как летит время. Его разум был поглощен мыслями о том, что ждет его впереди, давление, связанное с поступлением в университет, смешивалось с постоянным бременем его тайной жизни агента. Самолет приземлился в Пальметто с толчком, который вернул его в реальность. Он вышел из самолета, оглядывая толпу в поисках знакомого лица. Ваймак упомянул, что кто-то должен был его встретить — что-то вроде гида, который отвезет его в университет. Взгляд Нейта скользнул по оживленной зоне прилета, его пальцы крепче сжали ручку чемодана. Он уже собирался сдаться и позвонить Ваймаку, чтобы узнать подробности, когда услышал голос, выкрикивающий его имя. — Нил Джостен! Я здесь! Голос был четким и уверенным, перекрывая шум аэропорта. Нил быстро обернулся, и его взгляд остановился на молодом человеке, пробиравшемся к нему сквозь толпу. Мужчина был высоким, с теплой смуглой кожей, острыми скулами и темными глазами, в которых, казалось, искрилось озорство. Его темные, слегка волнистые волосы легко спадали на плечи, придавая ему непринужденный шарм. Он был одет в рубашку на пуговицах с ярким рисунком, которая каким-то образом умудрялась выглядеть одновременно стильно и слегка хаотично. Нилу не нужно было гадать, кто это. Он уже читал досье Ники Хэммика во время своих исследований о Лисах. Он знал все о жизни Ники — о его консервативном, гомофобном воспитании, о принудительном христианском лагере, о его возможном побеге в Германию и отчуждении от семьи. Личная встреча с ним придала смысл словам, которые он прочитал. — Да, это я, — осторожно ответил Нил, поправляя ремень на чемодане, когда Ники подошел к нему. — Отлично! — Ники улыбнулся, сверкнув белыми зубами. — Ваймак попросил меня забрать тебя. Готов ехать? Нил кивнул с нейтральным выражением лица. — Ага. Ники, похоже, не возражал против отсутствия энтузиазма у Нила. Он зашагал, ведя Нила к парковке, болтая всю дорогу. — Итак, добро пожаловать в Пальметто! Тебе здесь понравится. Или, ну, ты это переживешь. Это как повезет. — Он рассмеялся собственной шутке, оглянувшись через плечо, чтобы посмотреть, смеется ли Нил тоже. Он не смеялся. Они подошли к машине, и Нил сразу обратил внимание на ее гладкий, отполированный внешний вид. Темно-черная краска поблескивала на солнце, и машина выглядела дорогой — слишком дорогой для студента колледжа. Ники поднял руку, когда Нил потянулся к ручке. — Осторожнее с дверью, — предупредил он. — Это машина Эндрю. Он... немного оберегает ее. Не хочу все испортить, ладно? Нил приподнял бровь, но кивнул. — Понял. Осторожно садясь на пассажирское сиденье, Нил постарался не закрыть дверь слишком сильно. Внутри машины пахло кожей, и все было безупречно чисто — настолько, что Нил почти чувствовал себя не в своей тарелке, сидя в ней. Ники сел за руль и завел двигатель. Ровный и мощный гул машины заполнил тишину, когда Ники вырулил с парковки. — Итак, — сказал Ники, взглянув на Нила, — Ваймак почти ничего о тебе не рассказывал, но, как я понимаю, ты не из разговорчивых, да? Нил слегка пожал плечами. — Наверное. — Все в порядке, — невозмутимо ответил Ники. — Я могу болтать за нас обоих. Поездка в университет была наполнена болтовней Ники. Он говорил о самых разных вещах — о занятиях, кампусе, команде. Нил не обращал внимания на слова, лишь изредка кивая или давая односложный ответ. Было ясно, что Ники пытается заполнить тишину, но Нил не возражал. Ему так больше нравилось. В конце концов, он здесь не для того, чтобы заводить друзей. Вскоре машина замедлилась, когда они въехали на территорию кампуса. Ники припарковался возле общежития, затем повернулся к Нилу с еще одной улыбкой. — Хорошо, вот и все. Твое общежитие вон там, комната 204. Ключи на стойке. Не теряй, ладно? Не все здесь такие милые, как я. Нил кивнул, открыл дверь и осторожно вышел. — Спасибо. — Нет проблем! — крикнул Ники ему вслед. — Еще увидимся, Джостен. Нил не ответил. Он схватил свою сумку и, не оглядываясь, направился к общежитию. Солнце припекало ему спину, но тяжесть его миссии, всего того, что привело его сюда, ощущалась холоднее, чем когда-либо. Нил стоял у двери в номер 204 с чемоданом в руке. Мгновение он колебался, прежде чем повернуть ручку и толкнуть дверь. Комната была не слишком большой, но и не тесной — две двухъярусные кровати, несколько письменных столов и кое-какие разбросанные вещи давали понять, что он будет жить не один. Внутри уже находились три человека. Первым, кто обратил на него внимание, был высокий парень с широкими плечами и загорелой кожей. Он выглядел как человек, который чувствовал бы себя как дома в магазине серфинга, излучая непринужденную уверенность. В тот момент, когда Нил вошел в комнату, парень расплылся в широкой улыбке, но он мог сказать, что человек был не так уж рад встрече, как пытается показать. — Эй! Ты, должно быть, Нил, верно? Я Мэтт Бойд, — представился он, и его голос был теплым и приветливым, когда он встал, чтобы поприветствовать его. Нил кивнул, коротко пожав протянутую руку. — Да. Приятно познакомиться. Мэтт кивнул. — Круто, чувак. Добро пожаловать в Пальметто! Нил перевел взгляд на двух других обитателей комнаты. Один из них, худощавый парень с резкими чертами лица и растрепанными светлыми волосами, сидел, скрестив ноги на бобовом мешке с геймпадом в руках. Он даже не поднял глаз, когда Нил вошел, полностью сосредоточившись на экране телевизора, где разворачивался динамичный экшен. — Это Сет, — сказал Мэтт, указывая на игрока. — Не принимай это на свой счет, если он не поздоровается. Он вроде как... увлечен. Нил не ответил, его взгляд переместился на третьего человека в комнате. От этого зрелища ему захотелось закатить глаза, но он сохранил нейтральное выражение. — Добро пожаловать в Пальметто. — Ной расплылся в широкой улыбке, которая не коснулась его глаз. Он встал и подошел к Нилу, как будто они были старыми друзьями. Нил заставил себя не двигаться, когда Ной подошел ближе. — Конечно, — коротко ответил он. — Давно не виделись, да? — Сказал Ной, хлопая его по плечу. Нилу захотелось ударить его, но он сдержался. Его тон был небрежным, но Нил разглядел за ним расчетливое самодовольство. Нил подавил желание закатить глаза. Ной не нравился ему в Миллпорте, так почему он думал, что что-то изменилось? Ной был из тех людей, которые думают, что мир вращается вокруг них — эгоцентричный, высокомерный придурок, которому всегда нужно было быть в центре внимания. К сожалению, у него был талант, который только раздувал его эго еще больше. — Ты играешь на позиции нападающего, верно? — Ровным тоном спросил Нил, изо всех сил стараясь сохранить самообладание. — Да, Кевин выбрал меня. Он сказал, что я лучший вариант, — сказал Ной, и в его голосе звучало самодовольство. — Думаю, мы будем часто видеться на корте, или, по крайней мере, я буду видеть тебя с корта, а ты меня со скамейки запасных. — Думаю, да, — сказал Нил, и его безразличие было рассчитанным выпадом. Улыбка Ноя слегка натянулась, на лице промелькнуло раздражение из-за отсутствия реакции. Нил слишком хорошо знал этот тип людей — такие, как Ной, питались вниманием, и чем меньше ему его уделяли, тем больше это его раздражало. Мэтт, по-видимому, не замечая напряжения, хлопнул в ладоши и ухмыльнулся. — Ладно, чувствуй себя как дома, Нил. С кроватями тут все как бы свободное распределение, так что бери любую, какую захочешь. Нил кивнул, проходя мимо Ноя, чтобы поставить свой чемодан на незанятую верхнюю койку у окна. Когда он начал распаковывать вещи, то почувствовал на себе взгляд Ноя, как будто тот пытался придумать, как лучше подколоть его. — Итак, — сказал Ной через мгновение, небрежно облокачиваясь на стол. — Каково это, когда тебя выбрали только для того, чтобы заполнить пустое место? Подожди, разве не по этой причине наш предыдущий тренер взял тебя? Да, я думаю, что так оно и было. Нил не дрогнул, но его руки на мгновение замерли, прежде чем продолжить распаковывать вещи. — Я здесь, чтобы поиграть, — просто сказал он, отказываясь попадаться на провокацию Ноя. — Хорошо, — сказал Ной с ухмылкой. — Не хотелось бы тратить стипендию впустую, не так ли? Нил встретился взглядом с Ноем, его голубые глаза были ледяными. — Нет, не хотелось бы. Напряжение в комнате было ощутимым, но Мэтт преодолел его легким смешком. — Ладно, ладно, давай не будем ничего начинать в первый день, ладно? — Он бросил на Ноя многозначительный взгляд, его непринужденное поведение было слегка натянутым. Ной пожал плечами и с ухмылкой отступил. — Просто поддерживаю разговор. Нил не ответил, сосредоточившись на распаковке своих вещей. Делить комнату с Ноем было бы непросто, но ему приходилось сталкиваться и с худшим. Нил не собирался позволять Ною выводить его из себя. Мэтт, как истинный миротворец, начал болтать о команде и расписании, наполняя тишину непринужденным дружелюбием. Нил кивал, когда это было уместно, но отвечал кратко. Он был здесь не для того, чтобы заводить друзей. Он был здесь, чтобы поиграть в экси, и ничто — и никто — не должно отвлекать его от этого. Нил вышел из общежития на яркое послеполуденное солнце, натягивая толстовку, чтобы защититься от затяжной летней жары. Он не любил ходить пешком по незнакомым местам, но Амелия пообещала, что его машина прибудет к понедельнику, а до тех пор у него не было выбора. Ему нужны были припасы — постельное белье, кое-какие туалетные принадлежности, которые он решил просто купить новые, и чистящие средства, — и торговый центр был недалеко. Прогулка прошла без происшествий, улицы Пальметто являли собой смесь очарования маленького города и суеты студенческого городка. Нил шел, опустив голову, целеустремленно, избегая зрительного контакта с прохожими. Он легко вписывался в общество, и здесь, где его никто не знал и не интересовался, это было легко. В торговом центре Нил просмотрел схему и нашел магазин товаров для дома на втором этаже. Сначала он направился туда, флуоресцентные лампы излучали стерильный свет. Проходы были заполнены яркими цветами и аккуратно расставленными товарами, от избытка которых ему всегда становилось не по себе. Он прошел мимо рядов узорчатых одеял и стеганых подушек, направляясь прямиком к полкам с постельным бельем. Выбор был ошеломляющим — цветочные узоры, геометрические фигуры, однотонные белые и пастельные оттенки. Нил пробежался пальцами по различным тканям, остановившись на бордовом наборе простыней. Его внимание привлек цвет, смелый и практичный. Если бы ночью он порвал швы, кровь не выделялась бы так сильно. Ему не нужно, чтобы кто-то заметил или задавал вопросы, хотя, конечно, никто бы не стал. Довольный своим выбором, он схватил бордовые простыни и перешел к следующему пункту в своем списке. Нил прошелся по проходам, выбирая зубную щетку, пасту и другие принадлежности. Он также прихватил мыло и дезодорант, прежде чем отправиться за чистящими средствами. Общежития славились своей грязью, и он не собирался жить в чужом беспорядке. Он добавил в корзину дезинфицирующие салфетки, универсальное чистящее средство и маленькую метлу. Гермофобия Амелии, похоже, передалась и ему. К тому времени, как он закончил, корзина была тяжелой, а его терпение на исходе. Он направился к кассе, по привычке внимательно сканируя окружающее пространство. Никто не обращал на него внимания, и это его вполне устраивало. Кассир, подросток со скучающим видом и в наушниках, едва взглянул на него, когда пробивал его покупки. Нил расплатился наличными, взял свои сумки и направился обратно на жару. Обратный путь в общежитие прошел так же спокойно, как и раньше, хотя тяжесть сумок давила на его плечи. Когда он, наконец, вернулся в свою комнату, она была пуста. Он бросил сумки на кровать и начал распаковывать. Сначала были постелены красные простыни, а затем аккуратно разложены туалетные принадлежности в ванной. Чистящие средства нашли свое место в шкафу. Нил пересек комнату и направился к своему чемодану, собираясь распаковать одежду и спрятать остатки своей прежней жизни. День был долгим, и он с нетерпением ждал тишины. Но, потянувшись к молнии, он остановился. Что-то было не так. Когда он утром уходил, чемодан был застегнут на молнию, швы были выровнены так, как он их оставил. Теперь они были слегка неровными, ткань топорщилась в тех местах, где этого быть не должно. Пальцы Нила скользили по сумке, его острый взгляд отмечал едва заметные изменения. Кто-то рылся в его вещах. На мгновение Нил ощутил отголосок былой ярости, вспышку инстинкта, который обычно вспыхивал с новой силой, когда его загоняли в угол или обижали. Мысль о том, что кто-то вторгся в его личное пространство, должна была разозлить его, но вместо этого он почувствовал нечто неожиданное — веселье. Нил сел на кровать, и на его губах заиграла ухмылка, когда он представил себе эту сцену. Кто бы это ни был — возможно, один из его новых товарищей по команде — он рылся в его вещах в поисках чего-нибудь интересного. Они думали, что найдут секреты? Оружие? Свидетельство диких историй, которые могут крутиться вокруг новичка? Нил был уверен, что их ждало разочарование. В его чемодане было только самое необходимое: обычная одежда, поношенные кроссовки, туалетные принадлежности и еще несколько безобидных мелочей. Для любого, кто подглядывал, он, должно быть, выглядел именно тем, за кого себя выдавал, — ничем не примечательным парнем, которому посчастливилось получить стипендию. Нил усмехнулся, тихо и весело. Если бы кто-то попробовал это год или два назад, он был бы в ярости, слишком зол, чтобы мыслить здраво. Но сейчас? Сейчас он был другим. Он контролировал ситуацию, и этот контроль делал его неуязвимым. Пусть ищут. Пусть они думают, что знают, кто он такой. Его снова разбирал смех, и ему пришлось прижать руку ко рту, чтобы подавить его. В комнате было пусто, но Нилу казалось, что он разделяет частную шутку сам с собой. Сама наглость того, что кто-то роется в его вещах — и бесполезность этого — были забавны. Через несколько мгновений смех Нила стих, и он встал, чтобы закончить распаковку. Кто бы ни рылся в его чемодане, они поняли именно то, чего от них хотел Нил: ничего. Они продолжали бы верить в ложь, а Нил продолжал бы играть свою роль. Он полностью расстегнул молнию на чемодане, его движения были обдуманными и неторопливыми. Каждый предмет одежды, который он доставал, был аккуратно сложен и убран в ящик, и этот маленький акт наведения порядка доставлял ему странное удовлетворение. Если кто-то хочет поиграть в игры, ему придется постараться еще больше. А пока Нил будет ждать и наблюдать. И если нарушитель попытается снова, что ж, он может подпустить их немного ближе — просто чтобы посмотреть, насколько далеко они готовы зайти. В конце концов, ему всегда не помешало бы отвлечься.