Цепочка триггеров

Последние несколько недель были невыносимыми. Нил сдержанно терпел колкости Лис, постоянное внимание Кевина и общую холодность команды со стойкостью, граничащей с безразличием. Но под поверхностью бурлило раздражение, похожее на шторм, который вот-вот разразится. Занятия должны были начаться в четверг, тридцать первого августа, а тренировка в среду превратилась в настоящий хаос. В перерывах между упражнениями Ваймак напомнил всем об обязательной сессии с Бетси Добсон, психиатркой команды. Нил забыл об этом и был не в восторге, когда Ваймак объявил, что его напарницей будет Рене. — Джостен, Уокер, вы следующие, — сказал Ваймак тоном, не оставляющим места для возражений. Нил взглянул на Рене, которая улыбнулась ему со своим обычным спокойствием. — Поедем на моей машине, — прямо сказал Нил, уже направляясь к выходу. Рене просто кивнула, не обращая внимания на его тон. Поездка в медицинский центр Реддин прошла в тишине. Нил сосредоточился на дороге, крепко держа руки на руле своего черного Рендж Ровер Эвок. Рене не пыталась поддерживать светскую беседу, что Нил оценил. Казалось, ей было совершенно комфортно в тишине, изредка поглядывая в окно. Когда они прибыли, Рене первой подошла к стойке и записала их обоих. Нил шел следом, с легким презрением осматривая стерильную обстановку. Бледно-голубые стены и мягкое освещение ничуть не помогали сделать комнату ожидания менее душной. — Я найду кабинет Бетси, — сказала Рене и направилась в коридор. Нил не ответил, вместо этого со вздохом сел на один из диванов. Он откинулся назад, ритмично постукивая пальцами по колену и стараясь не думать о предстоящем сеансе. Терапия была для него не в новинку, но и не желанной. Однажды, много лет назад, он уже ходил к психотерапевту по настоянию Линды и Амелии. Он выдержал один сеанс, прежде чем отказался возвращаться. Нежные расспросы терапевта и добрые слова действовали ему на нервы, их сочувствие больше походило на прожектор, освещающий его уязвимые места. Сидя сейчас в этой комнате ожидания, Нил невольно вспоминал тот неприятный опыт. Воспоминание оставило горький привкус во рту, но он отмахнулся от этого. Это не было обязательным, и отказ только дал бы Ваймаку больше поводов для пристального изучения. Пока Нил ждал, его мысли вернулись к команде. Их отношение, их комментарии, их нежелание принять его. Было все труднее игнорировать ощущение, что, чтобы он ни делал, он никогда не станет частью команды. Хотя он и сомневался, стоит ли присоединяться к команде, он надеялся провести с ними хороший год, но, похоже, это было невозможно. Он не почувствовал, сколько времени прошло, пока он был погружен в свои мысли. Звук шагов вернул Нила в реальность. Он поднял глаза и увидел возвращающуюся Рене; ее улыбка была такой же безмятежной, как и всегда. — Бетси готова тебя принять, — сказала она. Нил поднялся на ноги, коротко кивнул и пошел по коридору. Дверь открылась прежде, чем он успел постучать, и женщина со светло-каштановыми волосами, собранными в свободный пучок на затылке, приветствовала его теплой улыбкой. На ней были очки, которые придавали ей дружелюбный вид, и ее голос был спокоен, когда она сказала: — Ты, должно быть, Нил. Доброе утро. Я доктор Бетси Добсон. Пожалуйста, проходи и присаживайся. Нил кивнул, заходя внутрь. Комната была уютной и обставленной с умом. Диван и кресло стояли лицом друг к другу, разделенные коротким журнальным столиком, в центре которого стояло небольшое растение в горшке. Подушки были аккуратно разложены как на диване, так и на кресле; их расположение казалось даже чересчур точным. В одном углу на чистом письменном столе не было ничего, кроме плитки и чайника, а у стены стояла небольшая книжная полка. На нижних полках стояли книги, а на верхней — стеклянные безделушки, аккуратно расставленные друг от друга. Острый взгляд Нила уловил все детали, прежде чем он опустился на край дивана. Когда Бетси села в кресло, он сказал: — У тебя обсессивно-компульсивное расстройство. Бетси легко рассмеялась, не обидевшись и не смутившись. — Виновна по всем пунктам обвинения, — сказала она, весело пожав плечами. — Мне называть тебя Нил, или ты предпочитаешь как-нибудь по-другому? — Вы можете называть меня Нил, — ровным голосом ответил он. — Тогда пока пусть будет Нил, — тепло сказала она. — Если в какой-то момент это покажется тебе слишком личным или неуместным, дай мне знать, и я исправлюсь. Звучит честно? Нил слегка кивнул, внимательно наблюдая за ней. — Почему бы тебе не устроиться поудобнее? — сказала Бетси, вставая и подходя к столу. — Я приготовлю нам горячего какао. Нил тут же покачал головой. — Нет, спасибо. Я не люблю сладкие напитки. Бетси сделала паузу и понимающе кивнула. — Вполне справедливо. Хочешь воды вместо этого? — Конечно, — сказал Нил. Бетси налила стакан воды из графина, который достала из ящика стола, и протянула его ему, прежде чем снова занять свое место. Перед собой она поставила кружку с какао и слегка сжала ее в ладонях, позволяя теплу согревать пальцы. — Как ты знаешь, — начала она непринужденным тоном, — сегодня всего лишь ознакомительная встреча. Рассматривай это как возможность для нас лучше узнать друг друга. Это не официальная встреча, на которой я анализирую все, что ты говоришь, так что никакого давления нет. Ты раньше ходил к психологу? Нил на мгновение заколебался, прежде чем ответить: — Да. Бетси склонила голову набок, с любопытством изучая его, но не стала вдаваться в подробности. Вместо этого она просто спросила: — О чем бы ты хотел поговорить сегодня? Нил сделал глоток воды и поставил стакан на стол. Он слегка поерзал, по-прежнему сидя на краю дивана, его поза была настороженной. — Я не знаю. Вы психотерапевт. Разве не вы обычно задаете вопросы? Бетси улыбнулась, ничуть не смущенная его уклончивостью. — Верно, но я считаю, что лучшие разговоры получаются, когда я позволяю людям говорить о том, что у них на уме. Никакого плана, никаких шаблонов — только честность. Итак, что у тебя на уме, Нил? Нил некоторое время пристально смотрел на нее, раздумывая, отвечать или нет. Наконец, он слегка откинулся назад и спросил: — Какой тогда вообще смысл? Если ты не анализируешь меня, то почему я здесь? Бетси усмехнулась, ее тон оставался мягким. — Это справедливый вопрос. Суть в том, чтобы укрепить доверие. Терапия работает только в том случае, если вы чувствуете себя достаточно комфортно, чтобы открыться. Сегодняшний день — только отправная точка: никакого давления, чтобы погрузиться глубже, никаких суждений, никаких ожиданий. Это твое время, Нил. Используй это так, как тебе заблагорассудится. Нил скрестил руки на груди и слегка наклонил голову, не сводя с нее проницательного взгляда. — А если я не захочу его использовать? Бетси не растерялась. — Тогда мы можем посидеть в тишине или поговорить о чем-нибудь совершенно постороннем. Я здесь не для того, чтобы что-то навязывать. Это твое личное пространство, Нил. Ты не должен мне ничего доказывать или объяснять. После этого встреча стала более непринужденной. Спокойное поведение Бетси не тревожило его, а ее подход не был агрессивным или властным. Она задавала простые, открытые вопросы, начиная с — Откуда ты? — Сан-Франциско, — ответил Нил после недолгого колебания. Бетси кивнула с теплой улыбкой. — Сан-Франциско — красивый город. Ты там вырос? — Да, большую часть жизни, — сказал Нил, сохраняя нейтральный, но не совсем отстраненный тон. Бетси продолжила. — Расскажи мне что-нибудь о своей семье. Каково было там расти? Нил слегка поерзал на стуле, но решил, что это не опасная тема. — У меня две мамы, — просто сказал он. Улыбка Бетси стала чуть шире. — Это замечательно. Как их зовут? — Линда и Амелия, — ответил Нил, бросив взгляд на кофейный столик. — Я чаще всего называю Линду мамой, а Амелию — старой ведьмой или эоммой. Бетси с любопытством слегка наклонила голову. — Есть ли для этого причина, или просто так все сложилось само собой? Нил пожал плечами. — Так было всегда. Они не возражают, и я тоже. К тому же, это немного сбивает с толку, если я называю их обеих мамой. — Они кажутся очень открытыми и понимающими, — отметила Бетси. — Чем они занимаются? — Линда — неврологиня, — сказал Нил с легкой гордостью в голосе. — Она великолепна, но много времени проводит на работе. Амелия — агентка ФБР. Она занимается сложными случаями. Бетси слегка приподняла брови, явно впечатленная. — Неврологиня и агентка ФБР? Это довольно динамичная пара. Должно быть, они были невероятными образцами для подражания. Нил позволил себе слабую, мимолетную улыбку. — Да. Они многому научили меня: упорному труду, тому, как сохранять спокойствие под давлением, и как думать на ходу. — Должно быть, они повлияли на то, как ты справляешься с жизненными трудностями, — мягко сказала Бетси, ее тон был ободряющим, но не испытующим. — Да, — тихо признал Нил. Бетси слегка откинулась назад, сохраняя теплое и открытое выражение лица. — Очевидно, что они много для тебя значат. Похоже, они помогли тебе стать тем человеком, которым ты являешься сегодня. Нил ответил не сразу, но слегка кивнул в знак признательности. Он не привык, чтобы люди привлекали внимание к его мамам в позитивном ключе, и ему было странно слышать, как кто-то говорит о них с неподдельным интересом и уважением. Бетси, похоже, почувствовала, что он не хочет слишком долго задерживаться на этой теме, поэтому перевела разговор в другое русло. — Я немного рассказала о себе другим Лисам, поэтому, думаю, будет справедливо, если я поделюсь кое-чем и с тобой. Нил скептически, но с любопытством приподнял бровь. — Например, чем? — Ну, — с улыбкой начала Бетси, — я родом из Северной Каролины, но живу здесь уже более десяти лет. У меня есть кошка по имени Крошка Картошка, которая твердо верит, что она королева в доме, и я работаю с Лисами около пяти лет. Нил моргнул. — Крошка Картошка? Бетси тихо рассмеялась. — Не суди строго. Она маленькая, рыжая и кругленькая. Имя ей подходит. К ее удивлению, губы Нила дрогнули в подобии улыбки. — Вполне справедливо. Знаешь, я всегда хотел завести кошку. Остаток сессии продолжался в том же непринужденном ритме, в сочетании с легкими вопросами и случайными историями. Когда их время истекло, Бетси проводила Нила до двери. — Спасибо тебе за то, что ты был таким открытым сегодня, Нил, — искренне поблагодарила Бетси. — Ты отлично справился. Нил слегка кивнул, выражение его лица было непроницаемым, но не недружелюбным. — Это было не ужасно, — сказал он невозмутимым тоном, но с легкой ноткой юмора. Бетси улыбнулась. — Я расцениваю это как высокую оценку. Когда Нил вышел в коридор, он почувствовал, что тяжесть, о которой он и не подозревал, немного спала с его плеч. Возможно, терапия была не такой бесполезной, как он думал, или, может быть, Бетси действительно хорошо справлялась со своей работой. Нил нашел ждущую его Рене у края парковки, и ее безмятежное выражение лица не изменилось, когда она посмотрела в его сторону. Не говоря ни слова, они вместе направились к его машине. Обратная дорога на стадион прошла в тишине, нарушаемой только низким гулом двигателя и приглушенным звуком радио, которое Нил включил, чтобы тишина не становилась гнетущей. Рене, как всегда, не настаивала на разговоре, и Нил оценил это. Когда они вернулись, команда уже разбилась на небольшие группы, чтобы пообедать. Они были разбросаны по трибунам, их болтовня и смех наполняли воздух. Нил взял свой ланч, но ему не хотелось есть в их присутствии. Вид их товарищества, каким бы напряженным оно ни было, только подчеркивал, насколько он был далек от них всех. С едой в руке он проскользнул за корт, где полуденное солнце отбрасывало длинные тени, и закурил сигарету. Нил прислонился к стене, уставившись в никуда, и позволил клубам дыма окутать себя. Перерыв закончился слишком быстро, и Ваймак позаботился о том, чтобы в течение следующих двух часов кардиотренировок все задыхались и едва держались на ногах. Нил обливался потом, когда выполнял упражнения, сосредоточившись на жжении в мышцах и ритмичном постукивании ног по корту. Это было изнурительно, но это было легче, чем думать о предстоящем семестре или командной динамике, которая напоминала хождение по минному полю. К тому времени, как тренировка закончилась, Нил с трудом волочил ноги в сторону душа. Он не торопился, позволяя горячей воде смыть грязь и усталость. Когда он наконец вышел, накинув полотенце на плечи, то обнаружил, что команда собралась в холле и ждет его. Когда Ваймак вошел, его проницательный взгляд встретился с его, и тренер жестом пригласил его присоединиться. Нил прислонился к стене, скрестив руки на груди, когда Ваймак обратился к ним. — Ладно, личинки, — рявкнул Ваймак достаточно резким голосом, чтобы привлечь к себе внимание. — Завтра начинаются занятия, а это значит, что мы меняем время тренировок. Утренние занятия в спортзале начинаются в шесть часов, послеобеденные здесь в три. Я видел ваше расписание, так что даже не думайте опаздывать. — Да, тренер, — последовал коллективный ответ, причем в одних голосах было больше энтузиазма, чем в других. — Это больше не наш кампус, — продолжил Ваймак, слегка помрачнев. — За лето полиция кампуса удвоила свою численность, но они не могут быть везде. Будьте благоразумны. Будьте осторожны. И если кто-то нарывается на неприятности, обратитесь за помощью. Если пресса доберется до вас, скажите им, что мы ни черта не скажем до субботнего шоу Кэти Фердинанд. Поняли? Дэн приподняла бровь. — Кэти Фердинанд? Типа, ведущая утреннего шоу? — Единственная и неповторимая, — подтвердил Ваймак. Ропот в команде был прерван кратким объяснением Кевина. — Это часть соглашения с КРЭ. Она согласилась подождать эксклюзивного интервью после нашей первой игры. — Я не знаю, что может быть безумнее, — сказал Мэтт, ухмыляясь. — Что Кевин Дэй выбрал Кэти или что ему придется вести себя мило в прямом эфире. Ники улыбнулся озорной улыбкой. — Да, Кев. Думаешь, ты сможешь улыбаться в камеру? Шутки продолжались, и Ваймак время от времени вмешивался, чтобы не отвлекать их. В конце концов, разговор перешел на логистику, и вся команда стала обсуждать, идти ли в студию или просто смотреть трансляцию из общежития. Наконец, взгляд Ваймака упал на Нила и Ноя. — В пятницу утром КРЭ официально представит вас двоих, — прямо сказал он. — Пока все не уляжется, я хочу, чтобы никто из вас не отходил от меня ни на шаг. — Мне не нужна нянька, — отрезал Ной твердым голосом. Нил молчал, но это чувство было взаимным. Ему тоже не нужно было, чтобы за ним кто-то присматривал. Тон Ваймака стал жестче. — Ваша работа — играть. Наша с Эбби — обеспечивать вашу безопасность. Определи, что для тебя важнее. В комнате воцарилась тишина, и Ваймак в последний раз оглядел их лица. — Вопросы? Нет? Тогда убирайтесь отсюда и поспите немного. Ники попытался разбудить Эндрю, но его метод — встряхнуть его — привел к эффектным последствиям. Эндрю взмахнул кулаком, выбив дыхание из Ники, который захрипел и отшатнулся назад. — Я в порядке, — сумел выдавить Ники, отмахиваясь от беспокойства остальных, когда Эндрю сел, сонно осматриваясь. Команда разбежалась, когда Ваймак рявкнул на них, чтобы они убирались, пока он не заставил их пробежать еще несколько кругов. После того, как все разошлись, Нил на мгновение задержался в раздевалке, разглядывая пустое пространство вокруг себя. Ему не хотелось возвращаться в общежитие и разбираться с обычным напряжением, нависшим над командой, как темная туча. Хаоса тренировок, непрекращающихся споров и надвигающегося давления в связи с объявлением КРЭ было достаточно для одного дня. Ему нужно было пространство, где он мог бы дышать, не ощущая тяжести ожиданий или постоянной угрозы пристального внимания. Он перекинул сумку через плечо и направился к парковке, быстрыми, решительными шагами. Сев в машину, Нил завел двигатель и, повинуясь внезапному порыву, решил отправиться в торговый центр. Не похоже, чтобы у него были какие-то неотложные дела в общежитии, и мысль о том, чтобы купить что-нибудь необходимое — или даже просто бесцельно побродить — казалась приятным развлечением. Он мог бы поужинать и, возможно, даже найти минутку покоя в уединении толпы. Поездка в торговый центр была тихой, его сопровождали только гул двигателя и тихая музыка по радио. Он припарковался в дальнем углу стоянки, скорее по привычке, чем по необходимости, и вышел на прохладный вечерний воздух. В торговом центре было не слишком людно, но достаточно оживленно, чтобы он не казался безжизненным. Люди суетились с пакетами покупок в руках, парочки прогуливались рука об руку, а группа подростков громко смеялась у входа. Нил без особых усилий смешался с толпой, проскользнув в двери и оказавшись в ярко освещенном помещении. Он бродил от магазина к магазину, покупая несколько необходимых ему вещей — новую упаковку носков, флакон шампуня, пару удобных кроссовок, которые нашел на распродаже. Это было обыденно, но именно то, что ему нужно. Через некоторое время он оказался на фуд-корте, изучая варианты, прежде чем остановиться на маленьком средиземноморском ресторанчике в углу. Он заказал куриный гирос с хумусом и питой, затем нашел тихий столик на краю зала. Запах теплых специй и жареного мяса действовал успокаивающе, и на короткое мгновение Нил позволил себе расслабиться. Он ел медленно, наблюдая за приливами и отливами людей вокруг него. Родители с детьми, оживленно болтающие друзья, мужчина, сидящий в одиночестве, погруженный в книгу, — это был кусочек жизни, который казался полностью оторванным от хаоса Лис, от его прошлого, от всего, что так долго определяло его мир. Покончив с едой, Нил выбросил мусор и направился обратно к своей машине. Он припарковал свою машину у общежития, тяжесть прошедшего дня навалилась на него, когда он выключил зажигание. Как только он откинулся на спинку сиденья, чтобы немного передохнуть, зазвонил его телефон. На экране высветилось имя «Мама». Он тихо вздохнул, но ответил, выходя из машины. — Ола́, мама, — поприветствовал он, перейдя на испанский, как только в трубке раздался знакомый голос Линды. Она быстро, с теплотой и заботой спросила, как он. Нил направился к общежитию, отвечая небрежным тоном, тоже по-испански. Он спросил, как дела у нее и Амелии, назвав свою вторую маму тем же дразнящим прозвищем, которое всегда использовал. Линде не понравился его сдержанный ответ, и она ясно дала это понять, хотя и не настаивала слишком сильно. Нил молча слушал, позволяя ей говорить, пока он шел по коридору и открывал дверь в общую комнату Лисов. В комнате было шумно и хаотично, его товарищи по команде, как обычно, развлекались. Ники, развалившись на диване, оживленно рассказывал историю Мэтту и Дэн, которые оба смеялись. Рене и Эндрю сидели на полу за кофейным столиком и играли в карты, в то время как Кевин сидел в стороне, полностью поглощенный просмотром игры на своем ноутбуке. Нил едва взглянул на них и, не обращая внимания на шум, направился прямиком на кухню. Линда как раз рассказывала ему историю — что-то о том, как Амелия снова случайно перелила воду в растениях, — когда он открыл шкаф. Тон Линды смягчился, когда она спросила его, что он решил изучать, по-прежнему говоря по-испански. Нил достал пузырек с обезболивающим, которое выписала ему мама, вытряхнул две таблетки и запил их водой, прежде чем ответить. — Математика — основное направление, языки — второстепенное, — ответил он. Должно быть, его голос прозвучал достаточно громко, потому что он почувствовал на себе взгляды товарищей по команде. Ники отреагировал первым, перегнувшись через спинку дивана и бросив на Нила любопытный взгляд. — Погоди-ка, это было по-испански? — крикнул Ники, ухмыляясь. Нил проигнорировал его, сосредоточившись на Линде, которая сказала ему, что одобряет его выбор. Она упомянула, что Амелия будет гордиться им, когда услышит, и губы Нила слегка дрогнули при этой мысли. — Передай эомме привет, — сказал он. Линда пообещала, что передаст, а затем добавила, что ей пора идти. Нил попрощался и повесил трубку, убирая телефон в карман. Когда он обернулся, Ники все еще смотрел на него, теперь уже практически свесившись с дивана с преувеличенным любопытством. — Это был испанский?! — снова спросил Ники, на этот раз громче. Нил посмотрел на Ники и просто кивнул, стараясь быть как можно вежливее. — Я только что разговаривал со своей мамой. Дэн, всегда внимательная к деталям, вмешалась: — Я думала, ты говорил, что твоя мама кореянка? — Да, — ответил Нил ровным, но не пренебрежительным тоном. Дэн нахмурилась, заинтересованная: — Тогда почему ты только что говорил с ней по-испански? — Это была моя другая мама, — как ни в чем не бывало сказал Нил. — Она испанка. Мэтт, который молча следил за разговором, внезапно удивился. — Подожди, у тебя две мамы? Я этого не знал. Нил чувствовал, как усталость, накопившаяся за день, пробирает его до костей. Его терпение на этот разговор, как и на все остальное, было на исходе. Он бросил на Мэтта взгляд, граничащий с раздражением, и сказал: — Ну, не похоже, чтобы кто-то пытался узнать меня получше, так что я не удивлен, что ты не знал об этом. В комнате воцарилась тишина, когда до них дошел смысл его слов. Они обменялись неловкими, виноватыми взглядами, но прежде чем кто-либо успел ответить, Нил развернулся и ушел, направляясь в тишину своей комнаты. На сегодня было достаточно общения с его командой.