Цепочка триггеров

В доме пахло свежеиспеченным хлебом и запеченными овощами; пряный аромат смешивался с едва уловимой ноткой цитруса от чистящего средства, которым Амелия пользовалась ранее. Натаниэль вытер руки кухонным полотенцем и бросил взгляд на часы. Было чуть больше часа дня, и они заметно продвинулись в приготовлении еды. Амелия сосредоточенно помешивала рагу из кимчи в кастрюле на плите, бормоча себе под нос о нужном количестве кочукару, в то время как Натаниэль нарезал овощи для гарниров. Эндрю сидел за маленьким кухонным столом, посматривая на варящегося цыпленка, время от времени поднимая глаза, чтобы посмотреть на Натаниэля и Амелию. Несмотря на суету, в воздухе царило спокойствие. Натаниэлю это нравилось. Чувство принадлежности было для него в новинку, но он учился позволять этому окружать себя. Как раз в тот момент, когда он собирался передать нарезанную морковь Амелии, в дверь позвонили. Натаниэль инстинктивно напрягся, его рука застыла в воздухе. Амелия вытерла руки и ободряюще улыбнулась ему: — Наверное, просто кто-то из соседей. Я открою. Натаниэль последовал за ней по привычке; его инстинкты все еще были начеку, несмотря на непринужденный тон Амелии. Когда она открыла дверь, Амелия замерла, и Натаниэль не удержался и выглянул из-за ее плеча, чтобы посмотреть, кто там. На крыльце стояла женщина — высокая, статная и элегантная, с суровой грацией, которая напомнила Натаниэлю человека, изо всех сил старающегося казаться невозмутимым. На вид ей было около сорока пяти, длинные прямые черные волосы были собраны сзади в гладкий хвост. Ее лицо, обрамленное воротником приталенного серого пальто, было выразительным, с резкими чертами. Ее улыбка была натянутой, почти вымученной, словно отрепетированной заранее. Все тело Амелии напряглось, пальцы вцепились в дверной косяк: — Исоль? Улыбка женщины стала чуть шире: — Привет, сестренка. Давненько не виделись. Амелия не ответила, ее челюсти плотно сжались. Натаниэль переводил взгляд с одной на другую, чувствуя, как в нем вспыхивают защитные инстинкты. — Что ты здесь делаешь? — спросила Амелия ровным тоном, в котором слышалось предупреждение. Исоль издала мягкий, почти снисходительный смешок. — Так ты приветствуешь семью? Я, разумеется, пришла повидаться с тобой. Прошло больше десяти лет. Я подумала, что пришло время... восстановить связь. Амелия не сдвинулась с места: — Восстановить связь? После всего этого времени? Исоль выгнула бровь: — Наш отец чувствует себя неважно. Его здоровье ухудшается, и он хочет тебя видеть. Нас обеих. Натаниэль заметил, как ожесточилось лицо Амелии при упоминании ее отца. — Он хочет меня видеть? Сейчас? После всех этих лет? Почему? Исоль вздохнула, на мгновение выглядя усталой. — Он болен, Амелия. Проблемы с сердцем. Врачи не уверены, сколько ему осталось. Он... сожалеет, что не исправил ситуацию до того, как дошло до этого. Амелия усмехнулась, на ее лице отразилось недоверие. — Исправил? Это так ты называешь то, что меня вышвырнули вон и притворились, что меня не существует, потому что я не соответствовала его образу идеальной семьи? Выражение лица Исоль дрогнуло, но лишь на мгновение. — Он изменился. Время делает это с людьми. Я знаю, что ты всегда была озлоблена… — Озлоблена? — голос Амелии повысился, в глазах вспыхнул гнев, копившийся долгие годы. — Ты и твоя семья не просто оборвали со мной связь. Вы стерли меня из памяти. Меня даже не пригласили на ее похороны, Исоль. Ты знаешь, каково это было? Она была и моей бабушкой тоже. У Натаниэля все сжалось внутри от боли в голосе Амелии. Он никогда раньше не видел ее такой уязвимой, даже во время его подростковых бунтов. Он шагнул вперед, его голос был спокоен, но тверд. — Я думаю, тебе следует уйти. Тебе здесь не рады. Исоль взглянула на Натаниэля, явно оценивая его. — А ты кто? Натаниэль не отвел взгляда. — Натаниэль Янг. Сын Амелии. На лице Исоль промелькнуло удивление, быстро сменившееся легкой ухмылкой. — Сын? У тебя есть ребенок, Амелия? Очередная попытка поиграть в семью? Глаза Амелии вспыхнули. — Не тебе судить о моем выборе. Ты потеряла это право, когда позволила нашему отцу вышвырнуть меня, не задумываясь. Исоль подняла руку. — Я здесь не для того, чтобы спорить. Я просто... передаю сообщение. Он спрашивает о тебе. А что касается меня, я хотела увидеть своими глазами, действительно ли ты живешь здесь, играя в семью с другой женщиной. Губы Амелии сжались в тонкую линию. — Я ни во что не играю. Я нашла семью, которая действительно любит меня. Взгляд Исоль стал жестче, и она шагнула ближе, игнорируя защитную позицию Натаниэля. — Последнее желание отца — увидеть тебя. Можешь упрямиться сколько угодно, но подумай вот о чем: что ты будешь чувствовать, когда его не станет, а у тебя не было возможности попрощаться? Амелия не дрогнула. — Что он будет чувствовать, зная, что мне все равно? Потому что мне все равно, Исоль. Он сам позаботился о том, чтобы так и было. Напряжение повисло в воздухе, ни одна из сестер не собиралась отступать. Наконец, Исоль выдохнула, явно разочарованная. — Отлично. Если ты хочешь цепляться за прошлое, это твой выбор. Но он умирает, Амелия. Веришь ты этому или нет, но он хочет загладить свою вину. Амелия медленно покачала головой, на ее лице отразились боль и недоверие. — Можешь вернуться и сказать ему, что я пошла дальше. Меня не интересуют его запоздалые сожаления. Исоль сжала челюсть и, не сказав больше ни слова, повернулась и спустилась по ступенькам крыльца. Натаниэль проводил ее взглядом, убедившись, что она села в машину и уехала, прежде чем закрыть дверь. Амелия застыла на месте, тупо уставившись на дверь. Натаниэль поколебался, прежде чем мягко положить руку ей на плечо: — Ты в порядке? Амелия покачала головой, выглядя более усталой, чем он когда-либо видел. — Я знала, что рано или поздно это случится. Я просто... не думала, что это произойдет сегодня. Натаниэль сжал ее плечо, его голос был мягким. — Ты не обязана видеться с ним, если не хочешь. Ты ему ничего не должна. Амелия горько улыбнулась. — Я знаю. Но тяжело слышать, что он... умирает. После всего этого времени. Натаниэль не стал настаивать, просто стоял рядом с ней, предлагая свою молчаливую поддержку. В конце концов Амелия вздохнула, и ее плечи немного расслабились. — Пойдем. Нам нужно закончить с едой. Линда скоро вернется домой, и я не хочу, чтобы она видела меня такой. Натаниэль кивнул и последовал за ней обратно на кухню, все еще прокручивая в голове эту встречу. Он знал, что такое сложные семейные узы, но видеть Амелию в таком состоянии... от этого у него защемило в груди. Натаниэль вошел с Амелией на кухню. Атмосфера, которая всего несколько мгновений назад была теплой и легкой, теперь казалась тяжелой и удушающей. Амелия двигалась автоматически, доставая продукты из холодильника, но её движения были резкими, и она то и дело замирала, глядя в пустоту. Натаниэль обменялся взглядом с Эндрю, который все еще сидел за столом, наблюдая за Амелией своим обычным бесстрастным взглядом. Натаниэль замялся, а затем протянул руку и забрал миску с овощами из ее рук. — Эомма, почему бы тебе не сделать перерыв? Я могу закончить здесь. Амелия отмахнулась от него, пытаясь выдавить улыбку. — Я в порядке, правда. Нам еще нужно закончить чапчхэ, а начинку для клецок нужно приправить... Натаниэль мягко положил руки ей на плечи, прервав ее на полуслове.:— Тебе не нужно заставлять себя. Иди отдохни немного. Я позабочусь о еде. Амелия посмотрела на него, выражение ее лица было хрупким, как фарфоровая маска, готовая вот-вот треснуть. Она открыла рот, чтобы возразить, но Натаниэль перебил ее. — Пожалуйста, — сказал он мягким, но твердым голосом. — Я справлюсь. Просто... сделай передышку. Ее плечи опустились, и она прерывисто вздохнула. — Может быть, всего на несколько минут, — уступила она. — Я буду в своей комнате. Он кивнул, легонько подталкивая ее в сторону коридора. — Не торопись. Я позову тебя, когда все будет готово. Амелия одарила его слабой благодарной улыбкой, прежде чем выйти в коридор, по тому, как ссутулились ее плечи, все еще было заметно напряжение. Как только она оказалась вне пределов слышимости, тишину прорезал голос Эндрю: — Что случилось? Натаниэль повернулся обратно к кухонному столу, доставая ингредиенты начинки для пельменей. — Приходила ее сестра, — сказал он, понизив голос. Эндрю приподнял бровь. — У нее есть сестра? — Да. Сводная, у них общий отец. Ее зовут Исоль, — пробормотал Натаниэль, хватая нож и начиная шинковать зеленый лук. — Она пришла, чтобы помириться или что-то в этом роде. По-видимому, отец Амелии болен, проблемы с сердцем. Он хочет ее видеть. Глаза Эндрю сузились. — А она не хочет идти. — Конечно, нет, — сказал Натаниэль, и в его спокойном тоне промелькнуло раздражение. — Он вышвырнул ее, когда она вышла к ним. Они обращались с ней так, словно она была испорченной, как будто она даже не была частью семьи. Они терпели ее только из-за своей проклятой репутации. Эндрю ничего не сказал, просто наблюдал, как Натаниэль вымещает свой гнев на луке, нарезая его с большей силой, чем это было необходимо. — Когда она переехала в Америку, то разорвала со всеми ними все связи. Они никогда не пытались связаться, никогда не интересовались, как она. Теперь, когда он умирает, им внезапно стало важно восстановить общение? — Натаниэль усмехнулся, бросая лук в миску. — Это жалко. Эндрю откинулся на спинку стула, задумчиво наблюдая за работой Натаниэля. — Почему ее это вообще волнует? Натаниэль замолчал, его рука зависла над чесноком. — Дело не в том, что она переживает за него. Это... сложно. Иногда, даже когда ты знаешь, что кто-то токсичен, трудно отказаться от мысли, что он может измениться. Что, может быть, хотя бы раз они увидят тебя таким, какой ты на самом деле. Эндрю не ответил, но Натаниэль чувствовал на себе его пристальный взгляд. Он заставил себя сделать глубокий вдох, на этот раз опуская нож более осторожно. Он не хотел думать о своем собственном отце, о том, как он провел столько лет, надеясь на его одобрение, которое так и не получил. Ситуация с Амелией была иной, но он мог понять, как больно желать чего-то лучшего от родителя, которому никогда не было до тебя дела. — Ей не следует ехать, — решительно заявил Эндрю, возвращая Натаниэля в настоящее. Натаниэль посмотрел на него, приподняв бровь. — Ты так думаешь? Эндрю кивнул, не отводя взгляда. — Если они недостаточно заботились о ней, когда она в них нуждалась, они не заслуживают того, чтобы просить ее о чем-либо сейчас. Натаниэль не смог сдержать слабой горькой улыбки, тронувшей его губы. — Да. Я тоже так думаю. Но ты же знаешь Амелию... Она будет чувствовать себя виноватой, даже если это не ее вина. Взгляд Эндрю смягчился лишь на мгновение. — Ты не позволишь ей поехать. — Нет, — твердо сказал Натаниэль. — Не позволю. После этого они погрузились в уютное молчание, работая бок о бок, чтобы закончить готовку. Эндрю подошел к плите, помешивая рагу в кастрюле, пока Натаниэль готовил начинку для клецок. Натаниэль оглянулся через плечо, чтобы посмотреть на Эндрю, и на его губах появилась слабая улыбка. Эндрю ничего не сказал, но то, как незаметно он встал рядом, словно предлагая молчаливую поддержку, заставило узел в груди Натаниэля ослабнуть. Когда они закончили, Натаниэль вытер руки полотенцем и посмотрел в сторону коридора, где исчезла Амелия. — Я должен проверить ее, — пробормотал он. Эндрю кивнул. — Я разберусь с остальным. Натаниэль помедлил, затем протянул руку и легонько сжал плечо Эндрю. — Спасибо. Эндрю никак не отреагировал на это, лишь слегка кивнул. Сделав глубокий вдох, Натаниэль направился к комнате Амелии и тихо постучал в дверь. — Войди, — послышался приглушенный ответ. Он толкнул дверь и увидел, что она сидит на краю кровати, уставившись на старую фотографию в своих руках. Натаниэль подошел ближе и узнал снимок: Амелия в подростковом возрасте стоит в скованной позе рядом с суровым мужчиной и улыбающейся девочкой, которая, должно быть, и была Исоль. Амелия подняла на него усталый, но благодарный взгляд. — Эй. Он сел рядом с ней, стараясь, чтобы его голос звучал мягко: — Ты в порядке? Она невесело усмехнулась. — Честно? Я не знаю. Я думала, что покончила с этим. Покончила с ними. Но, увидев ее снова... это всколыхнуло весь тот гнев. Всю ту боль. Натаниэль протянул руку и накрыл ее ладонь своей. — Чувствовать это нормально. Они причинили тебе боль. Ты не обязана их прощать только потому, что он умирает. Амелия сжала его руку. — Я знаю. Просто... Я не знаю, почему я все еще чувствую себя виноватой. Как будто я должна поехать, просто чтобы... Не знаю, доказать что-то. Что я лучше, чем они обо мне думали. — Тебе не нужно ничего им доказывать, — мягко сказал Натаниэль. — Ты построила здесь хорошую жизнь. У тебя есть люди, которые любят тебя. Вот что важно. Амелия шумно выдохнула, и ее плечи наконец расслабились. — Ты прав. Мне просто... нужно было это услышать. Натаниэль прислонился головой к ее плечу, предлагая тихое утешение. Они просидели так какое-то время, пока тяжесть от визита Исоль медленно отступала. Через несколько минут Амелия выпрямилась и улыбнулась уже более искренне: — Спасибо, сопляк. Он пожал плечами, стараясь вести себя непринужденно. — В любое время. Кроме того, ты бы сделала то же самое для меня. Она тихо рассмеялась. Натаниэль легонько подтолкнул ее локтем. — А теперь пойдем. Ужин почти готов. Ты же не хочешь, чтобы Эндрю пытался разложить еду по тарелкам. Он просто наложит все одной кучей. Амелия рассмеялась, и впервые с прихода Исоль этот смех прозвучал искренне. — Иду. Только сначала умоюсь. Довольный результатом, Натаниэль поднялся и вернулся на кухню, где Эндрю уже раскладывал порции, аккуратно, но со свойственной ему небрежностью. — Вовремя, — сухо заметил Эндрю. Натаниэль не смог сдержать улыбки. — Мы готовы. Когда дом наполнился запахом свежеприготовленных блюд, снова раздался дверной звонок. Натаниэль, вытирая руки кухонным полотенцем, направился к двери, Эндрю из любопытства последовал за ним. Амелия опередила их, открыв дверь с приветливой улыбкой. На пороге стояли Камила и Джош; Камила держала закрытое блюдо, а Джош держал в руках дорогую бутылку шампанского. — Тетя Камила, дядя Джош! — поприветствовал их Натаниэль, шагнув вперед, чтобы взять лазанью из рук Камилы. Камила улыбнулась и быстро обняла его, прежде чем передать блюдо. — Привет, Нейт. Как дела, маленький дьяволенок? Джош рассмеялся и наклонился, чтобы поцеловать Амелию в щеку: — С наступающим Новым годом! — объявил он, поднимая шампанское. — Решили добавить немного блеска этому вечеру. Амелия усмехнулась: — Ты как всегда во всеоружии. В этом не было необходимости. Камила приподняла бровь. — Конечно, была. Кроме того, это традиция. Ты же знаешь, мы не можем не принести что-нибудь необычное. Когда они вошли внутрь, взгляд Камилы сразу же упал на Эндрю, который стоял, прислонившись к кухонному столу. На ее лице появилась мягкая улыбка, и она слегка помахала ему рукой. — Эндрю, — тепло поприветствовала она. — Рада тебя видеть. Как ты себя чувствуешь? Эндрю слегка кивнул, старательно сохраняя нейтральное выражение лица. — Хорошо, — просто ответил он. Камила взглянула на Натаниэля, а затем снова на Эндрю. — Надеюсь, тебе нравится здесь. Нейт и Амелия могут быть чересчур активными, но Линда немного уравновешивает атмосферу. Натаниэль запротестовал: — Эй! В глазах Эндрю промелькнуло что-то похожее на благодарность. — Все… Здесь все хорошо, — признался он. Джош, который уже кое-что слышал от Камилы, одобрительно кивнул. — Это лучше, чем шум и стресс больницы. Натаниэль не мог не почувствовать легкость, видя, как естественно Камила и Джош приняли Эндрю. Это сделало ситуацию менее сложной. — Тебе удалось уберечь его от неприятностей, Нейт? — поддразнила Камила, бросив на него понимающий взгляд. Натаниэль закатил глаза, ставя лазанью на стол: — В основном. Ты же знаешь, какой он. Камила многозначительно посмотрела на Эндрю, и тот приподнял бровь, как бы провоцируя ее на дальнейшие комментарии. Она просто улыбнулась, нежное понимание в ее глазах говорило красноречивее любых слов. — Ужин почти готов, — вмешалась Амелия, взглянув на часы. — Просто ждем возвращения Линды. Линды все еще не было дома, и Амелия с каждой минутой выглядела все более встревоженной. Натаниэль заметил это и ободряюще положил руку ей на плечо. В этот момент телефон Амелии зазвонил. Она нащупала его, и на ее лице отразилось облегчение, когда она увидела сообщение. — Она забирает своих родителей из аэропорта, — объявила Амелия, медленно выдыхая. Натаниэль слегка улыбнулся ей. — Видишь? Беспокоиться не о чем. Они скоро будут. Немного погодя до них донесся знакомый звук подъезжающей машины. Натаниэль подошел к окну и увидел, как машина Линды паркуется на подъездной дорожке. — Они здесь! — крикнул он, и лицо Амелии мгновенно просияло. Все собрались у входа, когда Линда вошла первой, неся несколько сумок. За ней последовала пожилая пара. Карлос Дэвис вошел первым. Высокий, крепко сложенный мужчина с темно-бронзовой кожей, седеющими волосами и строгим, но добрым выражением лица. Его жена Валентина следовала сразу за ним. Миниатюрная женщина с длинными густыми темными волосами, тронутыми сединой. Несмотря на свой возраст, они оба обладали почти царственной осанкой и двигались с уверенностью людей, проживших насыщенную жизнь. Амелия быстро обняла Линду и взяла у нее сумки. — Ты опоздала, — поддразнила она. Линда поцеловала Амелию в щеку. — Во всем виноваты пробки. Мы едва добрались целыми и невредимыми. Карлос тихо рассмеялся. — Я же говорил тебе ехать проселочными дорогами, иха. — Его голос был глубоким и спокойным, с сильным испанским акцентом. — Папа, если бы мы выбрали проселочную дорогу, мы бы до сих пор были в пути, — с усмешкой ответила Линда. Валентина, мать Линды, оглядела комнату блестящими, любопытными глазами: — Какой красивый дом, — пробормотала она по-испански, любуясь украшениями. Натаниэль шагнул вперед с теплой улыбкой. — Добро пожаловать, абуэлос! Как дела? Услышав знакомый испанский, лицо Карлоса просветлело, суровое выражение смягчилось. — Натаниэль! Ты так вырос! Сколько времени прошло? Натаниэль рассмеялся. — Почти два года. Я скучал по вам. Валентина шагнула вперед и обняла его; ее миниатюрная фигурка едва доставала ему до плеча. — О, мой мальчик! Все такой же красавец. Посмотри, какой ты высокий! Натаниэль слегка покраснел от похвалы. — Спасибо, абуэла. Линда представила Эндрю по-испански, объяснив, что он друг Натаниэля и останется у них на праздники. Карлос приподнял бровь, оглядывая Эндрю, прежде чем одобрительно кивнуть: — Хорошо, когда в доме друзья. Добро пожаловать. Эндрю наклонил голову. — Спасибо. Валентина тепло улыбнулась. — К тому же тоже очень красивый, — прошептала она Линде, которая озорно улыбнулась. Натаниэль, услышав это, бросил на мать красноречивый взгляд. — Правда, мам? Линда лишь усмехнулась. — Но это правда. Камила подошла и быстро обняла Карлоса и Валентину. — Рада видеть вас обоих. Надеюсь, перелет был не слишком тяжелым. Карлос отмахнулся. — Ничего такого, с чем мы не смогли бы справиться. Джош протянул Карлосу бокал вина, а Валентина села за стол, сразу же завязав разговор с Амелией. Когда кухня наполнилась болтовней и смехом, Эндрю задержался у столешницы, не совсем участвуя в разговоре, но и не отстраняясь полностью. Натаниэль не мог сдержать улыбки при виде того, как естественно Эндрю вписался в этот контролируемый хаос их дома. Натаниэль подошел к нему и, слегка подтолкнув локтем, спросил по-русски: — Ты в порядке? Эндрю взглянул на него, и его взгляд чуть смягчился: — Да. Это... громко, но не в плохом смысле. Натаниэль облегченно улыбнулся. — Ага, их много, но ты привыкнешь. Эндрю не ответил, но его глаза стали мягче, и это сказало все, что Нейту нужно было знать. Он был в порядке. Прислонившись к столешнице, Натаниэль выдохнул, хотя и не осознавал, что задерживал дыхание. Впервые за долгое время он почувствовал себя... довольным. Он был окружен семьей и знал, что, по крайней мере, на сегодняшний вечер, все было хорошо. Эндрю поймал его взгляд, и Натаниэль не смог удержаться от легкой улыбки. Эндрю никак не отреагировал, но его хватка на столешнице ослабла. Атмосфера в гостиной была оживленной, наполненной разговорами и периодическими взрывами смеха. Карлос рассказывал истории из своей юности, а Валентина кивала, добавляя то тут, то там небольшие подробности. Амелия сидела рядом с Линдой, время от времени вставляя замечания или поддразнивая своего тестя. Камила и Джош были на другом конце комнаты, обсуждая, как лучше разогреть лазанью, не повредив ее текстуру, в то время как Эндрю уютно устроился рядом с Натаниэлем, потягивая горячий шоколад из кружки. После особенно забавной истории Карлоса о несчастном случае, связанном со сломанным забором и сбежавшей козой, Валентина обратила свой проницательный, любопытный взгляд на Натаниэля. — Итак, мой мальчик, — начала она с теплой улыбкой на лице. — У тебя есть пара? Натаниэль чуть не подавился горячим шоколадом, неожиданный вопрос застал его врасплох. Он бросил быстрый взгляд на бабушку, чувствуя, как горят щеки. — Э-э-э... Амелия приподняла бровь, а ее губы изогнулись в лукавой усмешке. — О, да. Расскажи. Натаниэль не знал, что ответить. Сердце бешено колотилось в груди, а пальцы крепче сжали кружку. Он медленно повернул голову к Эндрю, в его глазах был немой вопрос. Эндрю пристально посмотрел на него, выражение его лица было непроницаемым. Затем, почти незаметно, он едва кивнул. Сделав глубокий вдох, Натаниэль снова посмотрел на своих бабушку и дедушку. — Вообще-то... Да. — Он запнулся, затем заставил себя произнести это четко. — Это Эндрю. На мгновение в комнате воцарилась тишина. Карлос приподнял брови, а глаза Валентины слегка расширились. Камила чуть не выронила тарелку, которую держала, в то время как Джош просто удивленно моргнул. Амелия, однако, выглядела совершенно невозмутимой, как будто знала об этом с самого начала. — Давно пора было признаться, — сказала она с довольной улыбкой. Линда открыла рот, затем снова закрыла, переваривая информацию. Наконец, ее лицо расплылось в широкой улыбке. — О! Правда? Ты и Эндрю? Это замечательно! Удивление Валентины сменилось восторженной улыбкой. — О, как мило! Я так и знала! Вы двое хорошо смотритесь вместе. Карлос тихо засмеялся, оценивающе глядя на Эндрю. — Интересный выбор. Но, полагаю, если он сможет за тобой угнаться, в этом есть смысл. Камила, тем временем, оправилась от шока, и на ее лице появилась мягкая улыбка. — Рада за тебя, Нейт. Ты заслуживаешь счастья. Джош просто кивнул, подняв большой палец вверх. — Мило. Вы, ребята, кажетесь... гармоничными. Натаниэль не смог сдержать застенчивой улыбки, которая тронула его губы, чувствуя, как волна облегчения захлестнула его: — Спасибо. Я, эм... не был уверен, как рассказать всем. Эндрю, все еще расслабленный на диване, ничего не сказал, но его рука чуть сдвинулась и коснулась руки Натаниэля. Это было мимолетное движение, но этого было достаточно. Амелия бросила на них понимающий взгляд: — Вы двое могли бы шифроваться получше, но, полагаю, скрытность никогда не была твоим коньком, Нейт. Натаниэль усмехнулся, изображая раздражение: — Кто бы говорил. Линда потянулась и сжала руку Натаниэля, в ее глазах светилась нежность: — Я рада за тебя, — искренне сказала она. — Правда. Валентина наклонилась, чтобы что-то прошептать Карлосу, который только кивнул, явно все еще осознавая услышанное. Камила, всегда прагматичная, спросила: — Итак, как давно вы двое... ну, вы? На этот раз Эндрю ответил ровным тоном, но с намеком на честность. — Недолго. Мы сошлись вчера, но, честно говоря, это тоже не... ново. Натаниэль слегка кивнул в знак согласия. — Просто потребовалось время, чтобы... понять это, я думаю. Джош тихо присвистнул. — Что ж, поздравляю. Вы оба чертовски упрямы, так что, я думаю, вы подходите друг другу. Натаниэль бросил на него насмешливый взгляд, но это только разрядило атмосферу. Амелия сделала глоток вина, все еще выглядя самодовольной: — Я знала, что рано или поздно это случится, — сказала она Линде. — Я все время говорила тебе. Линда пожала плечами с притворно обиженным видом. — Ну, извини, что у меня нет хрустального магического шара. После этого разговор вернулся к более общим темам, но время от времени Натаниэль ловил взгляд Эндрю, и его сердце делало сальто. В какой-то момент Валентина отвела Линду в сторону и взволнованно прошептала: — Наконец-то у него появился парень, я думала, он никогда не остепенится. Линда только рассмеялась, похлопав мать по руке. — Знаю. Он всегда был таким закрытым. Но Эндрю... с ним он чувствует себя в безопасности. Валентина мягко улыбнулась. — Это хорошо. Натаниэль заслуживает того, чтобы чувствовать себя любимым. По мере того как вечер продолжался, первоначальное удивление прошло, и присутствие Эндрю рядом с Натаниэлем казалось еще более естественным, чем раньше. Натаниэль не мог не испытывать благодарности за то, что его семья так легко приняла это. В какой-то момент, пока вокруг них крутился вихрь разговоров, Эндрю наклонился ближе и прошептал: — Все было не так плохо, как я думал. И всего на секунду он позволил своей руке задержаться на руке Натаниэля, не заботясь о том, что кто-то может это заметить. Нейт ухмыльнулся: — Это ты сейчас так говоришь, просто подожди, пока они не начнут называть тебя зятем. Ночь шла своим чередом, и по мере того, как стрелки часов приближались к полуночи, атмосфера в доме становилась все более оживленной и значительно более хаотичной. Джош был первым, кто перешел грань от подвыпившего к откровенно пьяному, громко смеясь над историей, которую Карлос рассказывал о том, как он случайно присоединился к протесту в Мадриде, даже не понимая, против чего они протестуют. Карлос и сам не отставал, его суровое поведение сменилось громким, восторженным красноречием. Валентина хлопала в ладоши и восклицала: — ¡Dios mío! — каждый раз, когда Карлос добавлял к своему рассказу новые преувеличенные подробности. Амелия хихикала, как школьница, прижимаясь к Линде, когда они распивали бутылку вина на диване. Линда, обычно более сдержанная из них двоих, уже давно перестала пытаться сохранять серьезное выражение лица. Ее щеки пылали, и она продолжала игриво подталкивать Амелию локтем всякий раз, когда ее жена становилась слишком шумной. Камила, назначенная ответственным взрослым на этот вечер, спокойно потягивала свою газировку, выглядя совершенно равнодушной к царящему вокруг хаосу. Она взглянула на Джоша, который теперь драматично разыгрывал историю Карлоса, неистово жестикулируя, и нежно покачала головой. Натаниэль, в свою очередь, был приятно пьян. Не до беспамятства, но достаточно, чтобы его обычная настороженность растаяла. Он развалился на диване рядом с Эндрю, откинув голову назад, с глупой улыбкой на лице. Эндрю, тем временем, сидел совершенно прямо, держа в руке полупустой стакан пива. Казалось, его почти забавляла разворачивающаяся вокруг сцена, он переводил взгляд с одного пьяного взрослого на другого. В какой-то момент Линда заметила, как Натаниэль прижимается к Эндрю, практически повиснув у него на плече. Она криво улыбнулась и показала на них пальцем. — Знаете, я всегда думала, что Нейт в конце концов найдет кого-нибудь шумного и дикого, как он сам, — невнятно пробормотала она. — Но посмотрите на вас двоих, ты похож на собаку, которая прижимается к очень раздраженному коту. Натаниэль фыркнул, его смех вырвался наружу прежде, чем он смог его остановить. — Эй! Я не собака. Амелия, все еще хихикая, взмахнула рукой в воздухе: — Нет, но ты ходячая угроза. Эндрю — просто бедная душа, которая решила приютить тебя. Эндрю не стал этого отрицать, но на его губах появился едва заметный намек на ухмылку. Камила приподняла бровь, глядя на Линду и Амелию. — Вы двое в полном беспорядке. Может, мне стоит остановить вас? Линда вызывающе подняла свой бокал. — Нееет. Это канун Нового года! Мы должны быть счастливы! Карлос, который в этот момент воспевал красоту испанских закатов, внезапно хлопнул в ладоши. — Ах! Мы должны выпить за семью! ¡A la familia! Все подхватили тост, кто-то поднял бокалы с вином, кто-то с газировкой, а Натаниэль с недопитым пивом. Они подняли свои бокалы, чокаясь в беспорядочном, слегка нескоординированном жесте. Натаниэль наклонился ближе к Эндрю, его голос был низким и немного грубоватым. — Они сегодня в ударе. Эндрю искоса взглянул на него. — Кто бы говорил. Ты хихикаешь последние полчаса. — Я не хихикаю, — запротестовал Натаниэль, но то, как изогнулись его губы, выдало его. — Я просто... нахожу происходящее забавным прямо сейчас. Эндрю фыркнул. — Ты пьян. — Нет, — выпалил Натаниэль, но его слова прозвучали немного невнятно. — Просто... расслабился. Взгляд Эндрю стал мягче всего на мгновение, и Натаниэль уловил это, почувствовав тепло в груди, и не только от алкоголя. На экране телевизора на заднем плане начался обратный отсчет, сигнализирующий о том, что полночь почти наступила. Линда и Амелия выпрямились, их энергия восстановилась, когда они начали скандировать цифры на экране. Натаниэль искоса взглянул на Эндрю, чувствуя, как учащается его пульс по мере того, как сменяются цифры. — Десять... девять... восемь... Эндрю не сводил глаз с Натаниэля, и тот не смел отвести взгляд. — Семь… шесть... пять... Линда наклонилась к Амелии, прошептав что-то, что заставило ее тихо рассмеяться. — Четыре… три... два... Камила наблюдала за ними с нежной улыбкой на лице. — Один! Все зааплодировали, и Амелия тут же притянула Линду к себе для небрежного, нежного поцелуя. Карлос поцеловал руку Валентины, а Джош громко захлопал в ладоши, поздравляя всех с новым годом. Натаниэль застыл, захваченный пристальным взглядом Эндрю. Между ними повисла напряженная тишина, несмотря на шум и смех. — Да или нет? — спросил Эндрю. Натаниэль быстро ответил: — Да. Эндрю наклонился, сокращая небольшое расстояние между ними. Это был не торопливый и не страстный поцелуй, а простое прикосновение губ, от которого у Натаниэля перехватило дыхание. Когда Эндрю отстранился, его лицо было таким же бесстрастным, как и всегда, но в глазах была такая нежность, что сердце Натаниэля замерло. — С Новым годом, — пробормотал Эндрю, его голос был едва громче шепота. Натаниэль не смог сдержать улыбки, расплывшейся по его лицу. — Да… С Новым годом. Камила, заметив их с другого конца комнаты, толкнула Джоша локтем и понимающе кивнула. Никто из них ничего не сказал, но их одобрительные улыбки не остались незамеченными. Когда вокруг них воцарилось новогоднее волнение, Натаниэль не мог не почувствовать надежду. Может быть, в этом году все будет по-другому.