Цепочка триггеров

Неделя без матчей не замедлила темп. Во всяком случае, Ваймак, похоже, воспринял это как личный вызов и начал гонять Лис еще жестче, раз уж им не нужно было готовиться к встрече с ближайшим соперником. Тренировки стали длиннее. Схватки — интенсивнее. Несмотря на усталость, Нил не отставал. Может, дело было в адреналине, все еще не выветрившемся после их последней победы. Может, в осознании того, что Жан наконец выбрался из Эвермора и восстанавливается. А может, в постоянном давлении со стороны Кевина, который официально стал самым настойчивым спутником Нила. С тех пор как Жана перевели в частную реабилитационную клинику недалеко от Колумбии, Кевин превратился в еще более одержимого, чем обычно. Казалось, он него было два режима: тренироваться и умолять Нила подвезти его. — Пожалуйста, — говорил Кевин, зависая у шкафчика Нила после тренировки, весь в поту, с полубезумными глазами. — Эндрю угрожал переломать мне колени, если я попрошу его еще раз. В первый раз Нил рассмеялся. На четвертый раз — сдался. Их первые визиты были неловкими. Жан редко разговаривал, его лицо все еще было в синяках и швах. Он смотрел на Кевина так, будто не был уверен, можно ли доверять ему или вообще кому-либо. Но Кевин, неумолимый и тихий в своей панике, проявляющейся только ему одному свойственным образом, приходил снова и снова. Иногда просто, чтобы тихо посидеть в уголке. Иногда, чтобы принести Жану что-нибудь, чем он мог бы занять свои мысли. Иногда просто чтобы посмотреть, как тот дышит. Однажды днем Нил принес книгу в мягкой обложке и сел у окна, пока Кевин и Жан тихо разговаривали в другом конце комнаты. Солнце освещало профиль Жана, пока он говорил — на этот раз больше слов, чем в прошлый. Кевин слушал, по-настоящему слушал, и его обычная скованность сменилась чем-то более мягким. Нил не вмешивался. Он пришел не для того, чтобы получить ответы. Просто чтобы стать свидетелем капли надежды. Кевин молчал на обратном пути. Но выглядел легче. Более спокойным. И Нил ничего не мог поделать с ощущением чего-то теплого в груди. Жан, возможно, еще не доверял им, но что-то уже начинало формироваться, и Нил не мог быть счастливее.

***

Среда тянулась, как мягкий статический шум. Серое небо, никакой учебы, и тишина, повисшая в общежитии. Эндрю и Аарон ушли на еженедельный сеанс терапии. Это стало рутиной, к которой Нил все еще привыкал. Ему хотелось верить, что это помогает, и, возможно, так оно и было, но слишком медленно. Близнецы по-прежнему мало разговаривали друг с другом, а если и говорили, то коротко и по делу. Без Эндрю Нил оказался в ловушке пустого времени и избытка мыслей. Он не хотел оставаться с ними наедине. Он достал телефон и написал Кейт сообщение:

Ты чем-нибудь занята? Хочешь перекусить?

Ответ пришел через несколько секунд. Боже, да. Я умираю с голоду, и мне скучно. Куда мы идем? Через пятнадцать минут они сидели в крошечной кофейне в двух кварталах от кампуса. Нил заказал черный кофе и сэндвич. Кейт взяла свой обычный карамельный макиато и салат, который она проигнорирует, чтобы украсть картошку фри у Нила. Она всегда так делала. Они говорили ни о чем и обо всем: о занятиях, о бардаке с вай-фаем в Пальметто, о парне с курса этики Кейт, который никак не мог заткнуться из-за Ницше. В конце концов, с едой в руках, они сели в машину Нила и через двадцать минут выехали за город, к утесу, возвышающемуся над излучиной сонной реки. Это место было одним из любимых у Кейт. Здесь было уединенно, тихо и как-то нетронуто хаосом студенческой жизни. Они остались в машине, музыка звучала тихо, окна были слегка приоткрыты, чтобы впустить прохладный воздух. Кейт откинула голову на сиденье, демонстративно макая картошку фри в кетчуп, будто та лично ее обидела. — Ладно. Выкладывай. Какие последние сплетни у Лис? И если ты хотя бы попробуешь мне сказать, что ничего не случилось, я позвоню твоей маме и скажу, что ты сказал, что ее кимчи на вкус как вода для мытья посуды. Нил возмущенно ахнул: — Ты бы не посмела. Кейт приподняла бровь. — Испытай меня. Нил застонал. — Отлично, угроза. Сет разбил одну из помад Эллисон. Кейт вскинула голову, как сурикат. — Нет. — Да, — сказал Нил, уже ухмыляясь. — У нее была эта модная помада из лимитированной коллекции. Наверное, стоила больше, чем я сам. Она выпала из сумки, и Сет наступил на нее. Раздавил. Как крошечный роскошный труп. Кейт схватилась за грудь. — Покойся с миром одна из лучших. Она ее похоронила? Или взорвалась сразу? Нил фыркнул. — Ни то, ни другое. Она стала... изобретательной. — О нет. — На следующий день была их очередь дежурить на кухне, — сказал он, наклоняясь к ней, как будто это был заговор. — Все едят, тихо, и вдруг Сет спрашивает: «Почему моя картошка такая хрустящая?» Кейт моргнула. — Что значит хрустящая? — В смысле сырая. Он укусил холодную сырую картошку, как яблоко. Кейт чуть не выплюнула напиток, задыхаясь от смеха. — Она накормила его сырым крахмалом ради мести?! Нил ухмыльнулся. — И при этом смотрела ему прямо в глаза. Она наблюдала, как он съел всю тарелку, как злодей из фильма о Бонде. Кейт согнулась пополам на сиденье, смеясь так сильно, что ей пришлось вытирать глаза. — Эта женщина кипела от ярости, но не отварила картошку?! Это искусство. Это феминизм. Нил усмехнулся. — Она сказала Сету, что это была «честная ошибка»... но сказала это с улыбкой человека, который точно гуглил, как подделать алиби. Кейт подняла свой стакан, словно предлагая тост. — За Эллисон. Пусть ее помада всегда живет долго, а ее враги всегда едят хрустящее. Нил чокнулся своим кофе с ее стаканом. — Аминь. После этого они погрузились в уютное молчание, которое бывает только когда ты по-настоящему доверяешь сидящему рядом с тобой человеку. В конце концов Кейт потянулась через сиденье и без угрызений совести стащила у Нила остатки картошки фри. Он позволил ей. — Ты в порядке? — спросила она наконец, теперь уже более мягким голосом. Нил ответил не сразу. Он уставился в открытое небо через лобовое стекло. — Думаю, да, — сказал он. — В некоторые дни больше, чем в другие. Кейт коснулась его плеча. — Это все равно лучше, чем раньше. Ты прошел долгий путь, Нил. Нил не ответил, но слегка улыбнулся. Вечер пятницы выдался насыщенным. Предвкушение, от которого у Нила защекотало внутри и все вокруг стало казаться немного более живым.

***

Эндрю еще вчера невзначай упомянул, что они едут в Колумбию. Он не просил Нила поехать — Эндрю никогда не просил, — но взгляд, который он бросил на Нила после этого, нес в себе невысказанный вопрос. Поедешь? И, конечно же, Нил согласился. Никаких колебаний. Теперь, в общежитии, Нил стоял перед зеркалом, сдергивая одну рубашку за другой, отбрасывая каждую с растущим раздражением. Ему нужно было что-то достойное, что-то, что не кричало бы «я слишком старался», но при этом впечатлило бы Эндрю. От этой мысли он замер на полуслове. Впечатлило Эндрю? Его лицо покраснело. — Ладно, что с тобой происходит? — спросил Ной со своей кровати, приподняв бровь и держа в руке кофе. — Ты мечешься взад-вперед, как безголовый цыпленок, уже… двадцать минут. Ты что-то потерял или в тебя вселился демон? Нил прочистил горло и махнул рукой. — Я еду в Колумбию. С Эндрю. На лице Ноя промелькнуло понимание. — Ааа. Понятно. Нил никак не отреагировал на понимающий тон. Вместо этого он пошел в ванную, чтобы надеть облегающую черную водолазку, которая подчеркивала фигуру во всех нужных местах. Поверх он накинул большую темно-красную рубашку, оставляя ее полуоткрытой. Он дополнил образ черными рваными скинни-джинсами и ботинками, которые делали его выше, пусть и совсем чуть-чуть, но он был рад и этому. Он раздумывал, стоит ли добавить подводку для глаз. Потом послал все к черту и нанес блеск для губ. Он думал добавить немного румян, но не смог найти свои и вспомнил, что отдал их Кейт на днях. Ной оторвал взгляд от телефона. — Хочешь немного румян Мариссы? Нил моргнул. — У тебя есть румяна? — Она оставила их, когда в прошлый раз оставалась на ночь. Я не выбросил. — Ной достал из ящика стола маленькую косметичку и кинул ее через всю комнату. Нил поймал ее одной рукой. — Не задавай вопросов. Просто используй. Нил приподнял бровь. — Ты ими пользуешься? — Заткнись и наноси. Нил невольно рассмеялся. Он нанес немного румян на щеки, а затем наклонился к зеркалу, чтобы подправить тонкую линию подводки. Закончив, он наспех уложил волосы, схватил кожаную куртку Эндрю — ту самую, которую он все еще не вернул, — и в последний раз посмотрел на свое отражение. Темный. Резкий. Уверенный. Он сунул в карман бумажник, ключи, телефон и сигареты, затем повернулся к Ною. — Спасибо за румяна. Тот махнул рукой, не поднимая глаз. — Выпей за меня. Нил отсалютовал и ухмыльнулся, закрывая за собой дверь. Сегодняшний вечер обещает быть интересным. Поездка в Колумбию была... незабываемой. Ники, втиснутый на заднее сиденье с Кевином и Аароном, каждые несколько минут наклонялся вперед между передними сиденьями, громко восхищаясь Нилом. — Ты сегодня просто сияешь, Джостен. Этот блеск для губ? Убийственно. Водолазка? Религиозно. Я официально признаю тебя своей новой модной музой. — Если ты не отстанешь, Ники, я разобью эту машину, — категорично заявил Эндрю, не отрывая взгляда от дороги, лишь крепче сжимая руль одной рукой. — Не разобьешь, — ответил Ники с ухмылкой. — Ты ее слишком любишь. — Испытай меня. — Я отрекаюсь от вас обоих, — пробормотал Аарон, скрестив руки на груди и уставившись в окно, словно это могло спасти его от этого безумия. — Особенно от тебя, Ники. Ники послал ему воздушный поцелуй. Нил ничего не сказал, в основном потому, что был слишком занят, пытаясь скрыть улыбку. То, как рука Эндрю лежала на рычаге переключения передач, достаточно близко к колену Нила, чтобы это выглядело намеренным, отвлекало. Добавьте к этому тепло куртки, которую он носил, дразнящие нотки в голосе Ники и бормотание Кевина о расписании терапии Жана на заднем плане, и Нил почувствовал себя на удивление довольным. Это был хаос, но это был его хаос. Наконец они свернули в знакомый переулок рядом с Райскими Сумерками. Неоновые огни мерцали на асфальте, отбрасывая розовые и голубые оттенки на скользкую от дождя улицу. Внутри клуб был полон жизни, пульсируя басами и телами. Музыка ударила, как второе сердцебиение. Нил почувствовал перемену мгновенно: то, как люди смотрели на них, когда они входили, то, как присутствие Эндрю создавало пространство там, где его не было. За барной стойкой стоял Роланд, ловко и нахально взбалтывая напиток. Его взгляд сразу же остановились на Ниле. — Так-так, — сказал Роланд, ставя шейкер и вытирая руки полотенцем. — Неужели это самый красивый парень, которого я когда-либо видел. Как дела, Ангел? Нил приподнял бровь, усаживаясь на барный стул. — Опять флиртуешь? Роланд наклонился чуть ближе, дразня, но не переходя черту. — Ты появляешься в таком виде и ждешь, что я не буду флиртовать? Позади Нила к стойке подошел Эндрю, невозмутимый, как всегда. Его пальцы скользнули по пояснице Нила, выражая молчаливое мой. Он ничего не сказал. В этом не было необходимости. Роланд усмехнулся. — Расслабься, Миньярд. Я просто здороваюсь с твоим очень, очень симпатичным парнем. — Найди другой способ, — сказал Эндрю ровным, убийственно спокойным голосом. — Некоторые вещи никогда не меняются, — пробормотал Нил, и его губы изогнулись в легкой усмешке, когда он повернулся к Эндрю. Эндрю молча протянул ему напиток, но его взгляд задержался на Ниле дольше обычного. Нил почувствовал всю тяжесть этого: одобрение, собственничество, намек на хороший выбор. Нил сделал глоток. — Ты собираешься поцеловать меня позже или просто будешь пялиться на каждого, кто заигрывает со мной? Эндрю пожал плечами. — Почему бы не и то, и другое? После ночи, полной танцев, выпивки и смеха, слишком громкого для такого маленького клуба, компания наконец добралась до дома в Колумбии. Передняя дверь со скрипом распахнулась, и они ввалились внутрь, словно парад разной степени опьянения. Аарон и Ники пробормотали «спокойной ночи» и скрылись в своих комнатах. Кевин с ворчанием плюхнулся на диван лицом вниз, не снимая ботинка. Нил даже не потрудился спросить, все ли с ним в порядке. Тихий храп ответил за него. Нил, все еще взбудораженный алкоголем, чувствовал себя легким и неустойчивым, но слишком остро ощущал, как одежда облегает его тело. — Мне нужно в душ, — пробормотал он. Эндрю, который всю короткую дорогу до дома держался необычно тихо, слегка наклонил голову и повел его в свою комнату. Нил сбросил ботинки и расстегнул рубашку. Когда его руки потянулись к подолу водолазки, он остановился и оглянулся через плечо. Эндрю сидел на кровати, листая что-то в телефоне с тем самым пустым выражением лица, которое ему так шло. Руки Нила опустили край водолазки. Еще не время. Вместо этого он схватил полотенце и пробормотал: — Я скоро, — прежде чем скользнуть в смежную ванную. Теплые струи душа не помогли ему успокоиться. Его мысли метались: глаза Эндрю, его спокойное присутствие, ощущение безопасности, страх быть увиденным. Момент казался слишком напряженным. Сердце бешено колотилось в груди, словно пытаясь убежать от неизбежного. Когда вода выключилась, Нил обернул полотенце вокруг талии и слишком поздно сообразил, что не захватил с собой сменную одежду. — Черт, — пробормотал он себе под нос, стоя там и капая водой на кафель. Он смотрел на дверь ванной целую вечность, раздумывая, что делать. Но потом он подумал об Эндрю. О том, как тот всегда спрашивал. Всегда ждал. Всегда уважал ответ. И он устал прятаться. Тихо вздохнув, Нил открыл дверь. Эндрю поднял взгляд с того места, где сидел на краю кровати, забыв о телефоне, экран которого погас. На мгновение время не просто остановилось. Оно растянулось, истончилось во что-то хрупкое, как вдох перед падением. Нил стоял в дверях, завернутый только в полотенце, все еще влажный после душа. Капли воды стекали по его коже, оставляя дорожки на поблекшем созвездии шрамов, вырезанных на его теле. Его грудь поднималась и опускалась медленно, слишком медленно, как будто он не был уверен, что произойдет, если он будет двигаться слишком быстро. Свет от прикроватной лампы был мягким, золотистым. Он ничего не скрывал. Это резко контрастировало с неровными линиями на его торсе: ожоги, порезы, пулевые и колотые раны — все это напоминало о том, что кто-то пытался и не смог стереть его с лица земли. Глаза Эндрю не расширились. Он не вздрогнул. Он не сделал резкого вдоха и не произнес никаких извинений или банальностей. Выражение его лица осталось непроницаемым, но не холодным. Просто... внимательным. Осторожным. Как будто он смотрел на что-то важное, опасное и хрупкое одновременно. Он медленно поднялся на ноги, каждое движение было обдуманным и тихим. Расстояние между ними составляло всего несколько шагов, но тишина делала его похожим на переход по канату, натянутому высоко над землей. Когда Эндрю наконец остановился перед Нилом, он не заговорил. Его взгляд скользнул с лица Нила на его грудь и обратно. Не с голодом, а с благоговением. Пальцы Нила слегка сжали край полотенца. Сердце бешено колотилось в груди, не от страха, а от чего-то более сильного. Предвкушения. Уязвимости. Надежды. Эндрю медленно поднял руку и замер в нескольких миллиметрах от щеки Нила, словно ожидая зеленого света, чтобы прикоснуться. Затем, тихо, настолько тихо, что это было почти как дыхание: — Да или нет? Горло Нила дрогнуло, когда он сглотнул. Он не сводил глаз с Эндрю, его голос был не громче, чем тишина между громом и дождем. — Да. Эндрю наклонился вперед и поцеловал его. Это не было драматично. Это не обрушилось на них, как волна. Это было устойчиво, как якорь. Поцелуй, который говорил: Ты здесь в безопасности. Тебя видят. Нил закрыл глаза и растворился в поцелуе, позволяя его теплу сгладить грани, о существовании которых он даже не подозревал. Свободная рука нашла край футболки Эндрю и вцепился в него, как за спасательный трос. Когда они отстранились, их лбы на мгновение соприкоснулись, дыхание смешалось в узком пространстве между ними. Затем Эндрю сделал то, чего никогда раньше не делал. Не говоря ни слова, он потянулся к своим запястьям, закатал рукава толстовки и снял повязки. У Нила перехватило дыхание. Шрамы, менее заметные, чем у него, но безошибочно узнаваемые. Бледные следы боли и воспоминаний, выгравированные спиралями и линиями на внутренней стороне предплечий Эндрю. Некоторые старые. Некоторые свежее. Все тщательно скрываемые до этого момента. Голос Нила дрогнул, когда он, наконец, заговорил. — Эндрю… Эндрю не отвел взгляда. Его тон был ровным, но под ним что-то дрожало. — Ты не единственный, у кого есть шрамы. Нил смотрел на него, его грудь ныла от чего-то слишком большого, чтобы подобрать название. Его полотенце все еще было сжато в одной руке, но другая потянулась, неуверенно и нежно коснувшись внутренней стороны руки Эндрю. Не для того, чтобы изучать шрамы. Просто чтобы быть там. С ним. Для него. — Я знаю, — прошептал Нил, и на этот раз это были не просто слова. Это была клятва. Больше они ничего не сказали. В этом не было необходимости. Эндрю снова поцеловал Нила, на этот раз медленнее, но глубже, его пальцы скользнули по обнаженной талии Нила. Прикосновение было легким, но пронзило Нила электрическим током — треск осознания пронесся по его позвоночнику. Его руки нашли плечи Эндрю, мягко сжимая их, но только когда он придвинулся чуть ближе, к нему пришло осознание: Он все еще был в полотенце. Все его тело напряглось, жаркий румянец поднялся от шеи к ушам. Эндрю отстранился всего на миллиметр, моргнул, прежде чем заметил пылающие щеки Нила, то, как его взгляд метнулся вниз, словно он только сейчас осознал, что стоит перед кем-то, кто только в полотенце. И тут Эндрю ухмыльнулся. Настоящей ухмылкой. Резкой, самодовольной и почти до раздражения идеальной. — Ты краснеешь, — сказал он шелковым от удовольствия голосом. — Как мило. Нил застонал. — Заткнись. Эндрю приподнял бровь, явно наслаждаясь происходящим. — Не думал, что смогу так легко смутить тебя, зайчик. — О, ты думаешь, это было смущение? — пробормотал Нил, вызывающе прищурившись. — Смотри сюда. Он запустил руку в волосы Эндрю — мягкие, слегка растрепанные из-за того, что их весь день откидывали назад — и притянул его к себе для еще одного поцелуя. Он был более яростным, более настойчивым. Нил вложил в него все, что мог, не только чтобы доказать свою точку зрения, но и потому, что ему этого хотелось. Эндрю отреагировал мгновенно, тихий звук вырвался из него, когда он прижался ближе, его руки двигались с большей настойчивостью. Они отступили на шаг, потом еще на один, пока колени Эндрю не уперлись в край кровати. Он не сопротивлялся, когда Нил мягко толкнул его вниз, оседлав его бедра и снова поцеловал, на этот раз глубже, их губы двигались так, словно они делали это уже сотню раз, но все еще не могли насытиться. Руки Эндрю лежали на бедрах Нила, заземляя, заземляя его, в то время как Нил наклонился вперед, лоб к лбу, запыхавшийся, но продолжая вибрировать от чувств. Они оставались так несколько минут: целуясь, крадя взгляды, прикасаясь друг к другу, словно все еще изучая географию тел друг друга. В конце концов, Нил тихо вздохнул и на мгновение опустил голову на грудь Эндрю, прежде чем выпрямиться. — Наверное, мне стоит одеться, — пробормотал он, слегка улыбась. — Если только ты не планируешь спать в этом полотенце, — сухо сказал Эндрю, но в его словах чувствовалось тепло. Что-то почти... нежное. Нил закатил глаза, схватил свою сумку и нырнул в ванную, чтобы переодеться. Когда он вернулся в футболке и спортивных штанах, комната показалась ему другой, какой-то более мягкой, тихой, но без чувства неловкости. Эндрю уже забрался под одеяло, повернувшись лицом к стене, но когда Нил проскользнул в постель рядом с ним, Эндрю не стал протестовать. Он даже не шевельнулся, просто позволил своей руке потянуться назад без слов, найдя ладонь Нила под одеялом и переплетая их пальцы. Слова были не нужны. Так они и заснули: с переплетенными пальцами, с сердцами, ставшими немного спокойнее, чем прежде.

***

Нил за свою жизнь пережил более чем достаточно хаоса: долгие ночи в бегах, недели, когда он не мог спать больше двух часов, не просыпаясь от резких движений. Но ничто не подготовило его к накаленному добела напряжению, которое царило в Лисьей башне в неделю, перед их первым смертельным матчем. Оно чувствовалось повсюду. В резком тоне Дэн, когда она кричала на тренировке. В том, как Мэтт расхаживал по раздевалке перед тренировками, сжав челюсти и руки, словно сдерживая крик. Даже у Рене, спокойной и непоколебимой Рене, появились трещины в броне. Конечно, она никогда не произносила ни слова и не проявляла слабости на глазах у других, но когда они втроем ходили по кругу во время перерывов, Нил это видел. Тихая усталость в ее глазах. То, как она дышала — медленнее, размереннее, словно с каждым вдохом заставляла себя успокоиться. Нил не спрашивал. Он не хотел заставлять ее лгать. Сет отчитывал каждого, кто попадался ему на пути, проклиная любое неудачное движение. Ной все время был встревожен, постоянно оглядывался и пытался успокоить себя. Эллисон огрызалась, срываясь на любого, кто не выкладывался на полную или осмеливался забыть расстановку хоть на секунду. Кевин был еще хуже, просто невыносим. Кричал больше обычного. Выкрикивал команды, не заботясь о том, кто сломается под давлением. А может, ему было все равно. Послеобеденные схватки превратились в настоящие сражения. Нил, Сет, Кевин и Ной прорывались сквозь защиту, словно уже играли в матче, а защитники отвечали с той же жесткостью. Тела сталкивались, эмоции зашкаливали, и они обменялись несколькими синяками. У Нила на ребрах появился фиолетовый след, похожий на произведение современного искусства. Он однажды застал Эндрю, рассматривающего этот синяк в зеркале, с непроницаемым выражением лица. К девятому февраля они были натянуты как струны. Никто не произносил этого вслух, но все чувствовали: эта игра значит больше, чем любая другая. Когда они вышли на корт, что-то изменилось. Через сорок пять минут табло показывало 6:3. Катамаунты были ошарашены. А в раздевалке Лис спортивные комментаторы по телевизору не могли сдержать своего потрясения. — В этом я с тобой согласен, Мари, — сказал ведущий с благоговением в голосе. — Я не знаю, кто эти Лисы, но они совершенно ошеломили меня. Нил, находясь в середине разминки, бросил взгляд на экран. Камеры показывали пустые скамейки, на заднем плане ревела толпа. Даже Рокки Фокси, их нелепый талисман, разгуливал так, будто это был обычный вечер. Мари подалась вперед, не веря своим глазам: — Честно говоря, я никогда не думала, что они зайдут так далеко. Но это? Эта команда умеет играть вместе. Впервые за долгие годы состав Лис выглядит как единая команда. — Это синхронность чемпионского уровня, — согласилась ее соведущий. — Если они смогут продолжать в том же духе, полуфинал вполне возможен. Улыбка Мари стала шире. — Десять минут до конца перерыва. Счет 6:3. Давайте взглянем на основные моменты из... Дэн щелкнула пультом и выключила телевизор. Воцарилась тишина. Она постояла еще мгновение, глядя на черный экран, словно он лично ее оскорбил. Мэтт подошел ближе, легко положив руку ей на плечо. Она взглянула на него, затем улыбнулась: напряженно, устало, но решительно. — Странно слышать, как люди говорят о нас что-то хорошее. — Им потребовалось много времени, — пробормотала Эллисон, скрестив руки на груди, пока Сет положил ладони ей на талию. — Это нам потребовалось много времени, чтобы это заслужить, — ответила Рене, мягко, но твердо. Старшекурсники переглянулись. В этой тишине была своя история, написанная кровью и синяками. Они вырвались из кошмара первого сезона, превратив свою разбитую команду во что-то настоящее и цельное. Сегодня они доказывали не только свою состоятельность. Они переписывали свое наследие. Взгляд Дэн метнулся в угол раздевалки, где в свете ламп поблескивала подставка из красного дерева. Эллисон нашла ее вчера: изящная, тяжелая, достойная того, чтобы держать трофей. Дэн улыбнулась, затем повернулась к команде. — У меня настроение полностью испортить вечер Катмаунтам. Кто со мной? Мэтт широко улыбнулся. — Да, черт возьми. Что у тебя есть для нас, тренер? Ваймак быстро зачитал свои заметки в перерыве, и Лисы ворвались на корт, как ураган. Катамаунты попытались сплотиться. Их защита отразила атаку со сталью в глазах и яростью в душе. Но за двадцать минут до конца второго тайма на табло ничего не изменилось. Кевин и Ной застряли. Новые защитники Вермонта были стенами мышц. Но нападающие не смогли обойти Эндрю. Игра стала напряженной. Все знали, что грядет драка, вопрос был только в том, кто сорвется первым. Это был Эндрю. После того как он с силой отбил очередной мяч, Эндрю с яростным треском ударил ракеткой о стену и рявкнул на Ники. Нил едва успел среагировать, как мяч полетел к Кевину. Кевин не смог забить. Он был зажат в угол, поэтому отдал пас Сету. Сет сравнял счет и швырнул мяч в стену. Тот отскочил в центр площадки, и начался хаос. Опекун Ники бросился за мячом. Ники поставил ему подножку. Не успел прозвучать свисток, как нападающий Вермонта набросился на Ники с кулаками. Но Эндрю уже был там, заслонив его ракеткой, как щитом. Мэтт и его опекун вмешались, прежде чем это переросло в настоящую драку. Ники с блеском получил красную карточку, послав судьям воздушный поцелуй и гордо ушел с площадки с поднятыми руками, как победоносный гладиатор. Аарон занял его место. Десять минут спустя Кевин забил гол. Катамаунты пытались отыграться, отчаянные и яростные, но Эндрю наглухо закрыл ворота. Один удар рикошетом отлетел от шлема нападающего. Толпа сошла с ума. За пять секунд до конца Дэн бросила ракетку и прыгнула в объятия Мэтта. Прозвучал зуммер. 8:3. Лисы выиграли свой первый смертельный матч. Дэн сорвала с Мэтта шлем и поцеловала его так, словно они были последними людьми на Земле. Эллисон закричала от восторга. Рене, задыхаясь от смеха, прижалась к обеим девушкам. Кевин и Аарон с торжественным видом стукнулись клюшками. Нил наблюдал за всем этим — за празднованием, за невозможным счастьем; и что-то теплое и дикое вспыхнуло в его груди. Затем он увидел Эндрю. Все еще у ворот. Спокойный. Невозмутимый. Снимающий перчатки так, словно это был просто еще один вторник. Улыбка Нила слегка дрогнула. Он не ожидал, что Эндрю ухмыльнется. Но он подумал... что, может быть, что-то его все же тронет. Прежде чем Нил успел подумать об этом, Ники заключил его и Аарона в крепкие объятия. — ВЫ МОЖЕТЕ В ЭТО ПОВЕРИТЬ? — кричал Ники. — Мы боги! Мы легенды! Мы… о, Аарон, это было мое ребро! Празднование разлилось по всему корту. Засверкали вспышки камер. Ваймак и Эбби ждали, когда Лисы разойдутся, и Дэн практически бросилась в объятия Эбби. Репортеры выкрикивали вопросы, а Нил помахал им рукой, прежде чем скрыться из виду. Позже, приняв душ и переодевшись, команда собралась в гостиной, где ее ждал Ваймак. — Помните, я просил вас ничего не планировать на этот вечер? — сказал он. — Это потому, что мы идем к Эбби. Все мы. Без исключений. Он многозначительно посмотрел на группу Эндрю. — Она готовит. Я набил шкафы выпивкой, которой хватило бы, чтобы убить лошадь. Считайте, что это ваша награда или ваш последний ужин. Дэн фыркнула. — Это был оптимизм или просто на случай, если мы умрем в следующем раунде? Ваймак пожал плечами. — А это имеет значение? Поехали. Мне нужна выпивка и сигарета. И, возможно, корсет для спины. Охрана помогла им добраться до машин. Дорожное движение было плотным. Но на этот раз никто не жаловался. Лисы были слишком заняты, наслаждаясь невероятным: они выжили. В доме Эбби пахло чесноком, специями и чем-то очень знакомым: вкусной едой и комфортными людьми. Ее холодильник оказался забит блюдами, которые она приготовила днем, каждое из них было подписано аккуратным почерком и расставлено, словно план битвы. Она без суеты поставила пару форм в духовку, пока Ваймак открыл бутылку виски и разлил первую порцию, а Дэн рядом с ним улыбалась в свой стакан, словно до сих пор не могла поверить в счет на табло. Кевин слонялся по кухне, скрестив руки, переводя взгляд с Эбби, которая занималась приготовлениями, на голоса, доносившиеся из соседней комнаты. Он слушал, как Ваймак и Дэн разбирают игру, не присоединяясь к ним, но и не уходя. Мэтт и Сет захватили контроль над звуковой системой в гостиной. Что-то громкое и хаотичное пульсировало сквозь стены, тяжелые басы и искаженные гитары. Ники и Эллисон уже спорили из-за плейлиста, их голоса перекрывали друг друга. Напряжение с корта давно исчезло, сменившись чем-то легким, сумбурным и живым. Аарон нашел стул у окна. Ной был там же, их головы были склонены друг к другу в тихом разговоре. Нечасто их обоих можно было увидеть такими расслабленными, но сегодня вечером это почти удалось. Нил еще раз оглядел комнату, затем повернулся к коридору. Ему не нужно было проверять спальни, Эндрю там не было. Вместо этого Нил выскользнул через дверь на прохладный ночной воздух. Крыльцо заскрипело под его весом. Звезды едва виднелись за облаками, но воздух был свежим, а тишина тяжелой, но комфортной. Он нашел Эндрю именно там, где и ожидал: сидящим на капоте своей машины, а Рене стояла перед ним, как всегда, каким-то образом оказываясь именно там, где она была нужна людям. Рене повернула голову, когда за Нилом захлопнулась дверь. Эндрю, даже не взглянув, щелчком пальцев подозвал Нила. Нил повиновался. Когда он подошел, Эндрю протянул руку и небрежно притянул его к себе, устроив Нила у себя между ног, словно повинуясь инстинкту. Снаружи было холоднее, чем внутри, но тепло коленей Эндрю, слегка прижатых к бедрам Нила, делало это терпимым. Рене одарила Нила мягкой улыбкой, прежде чем отступить на шаг. Она ничего не сказала. В этом не было необходимости. Она просто ушла, исчезнув внутри так же тихо, как и появилась. Нил повернул голову и посмотрел на Эндрю. — Мы победили. Эндрю уставился на него, моргая. Ничего. — Ты не собираешься ничего говорить? Эндрю приподнял бровь, не впечатленный. — А что, по-твоему, я должен сказать? Нил пожал одним плечом. — Я не знаю. Что-нибудь? Ты не рад? Эндрю уставился в темный двор. Его голос был таким же ровным, как и всегда. — Для меня это не имеет значения. Нил прищурился. — Тогда зачем ты играешь в экси, если ненавидишь это? Эндрю не колебался. — Меня не настолько волнует экси, чтобы ненавидеть. Это вызвало ухмылку. Нил игриво наклонил голову. — Но ты же сам сказал, что ненавидишь меня. Итак... значит ли это, что я тебе небезразличен? Эндрю не ответил. Вместо этого он потянулся вперед и щелкнул Нила по лбу. Нил искренне рассмеялся и отступил назад, выскальзывая из-под ног Эндрю. Он потер лоб, словно ему было больнее, чем на самом деле, все еще улыбаясь. Входная дверь с грохотом распахнулась. Ники театрально прислонился к косяку, его силуэт вырисовывался в теплом свете и громкой музыке. — Напитки готовы! — крикнул он. — Вы, неудачники, идете или как? Нил повернулся к нему: — Идем! — ответил он, уже поднимаясь по ступенькам. Эндрю соскользнул с капота и молча последовал за ним. На мгновение стало легко поверить, что этот вечер может длиться вечно. Что их победа может удержать их от остального сезона, от давления, от прошлого. Что света на крыльце и смеха внутри было достаточно.