На шаг ближе

Мы выходим из бассейна. Волосы медленно подсыхают, а ночь растягивается в раннее утро. Мы проходим мимо вещей, которые я видел миллионы раз за все годы сдесь. Дремлющие охранники, хирурги, раздражённо трясущие торговый автомат, те же белые плитки и тускло освещённые коридоры — но рядом с Тэ всё выглядит иначе. Будто я вижу всё это впервые. Никогда бы не подумал, что человек способен показать мне старые вещи в новом свете. Мы идём мимо кафетерия и останавливаемся у огромного окна, где редко кто проходит. Смотрим, как медленно светлеет небо. За стеклом ещё тихо. Я перевожу взгляд вдаль — на огни в парке. Глубоко вдыхаю и указываю туда рукой. — Видишь те фонари? Тэ кивает и смотрит на меня. Его волосы, мокрые после бассейна, зализаны назад. — Да. Я всегда на них смотрю, когда сижу на крыше. Он наблюдает за мной, а я снова перевожу взгляд на огни. — Каждый год мы с Джиханом ходили туда, в парк. Он назвал фонари «звёздами», потому что их так много, — сначала я улыбаюсь, потом смеюсь. — А семья называла меня «маленькой звездой». В памяти звучит голос Хёни, произносящей моё прозвище. Сердце болит, но уже не так остро. — Он всегда загадывал желание, но никогда не говорил мне какое. Шутил, мол, если скажу вслух, не сбудется. — Маленькие огоньки вдали мерцают, зовут меня, будто Джихан и сам там. — Но я всегда знал, что он мечтал о новых лёгких для меня. Я вдыхаю и выпускаю воздух, ощущая, как трудно работают мои лёгкие. И думаю, каково это — иметь новые лёгкие, которые действительно работают, которые позволили бы дышать, бегать и подарили бы ещё время, чтобы по-настоящему жить. — Надеюсь, его желание сбудется, — говорит Тэ. Я прислоняюсь лбом к холодному стеклу и смотрю на него. — Надеюсь, моя жизнь не была напрасной, — признаюсь я перед мерцающими огнями. Он долго смотрит на меня. — Твоя жизнь — это всё, Гуки. Ты влияешь на людей гораздо сильнее, чем думаешь, — кладёт ладонь мне на грудь. — Говорю по личному опыту. Моё дыхание запотевает стекло, и я рисую на нём большое сердце. В отражении мы смотрим друг на друга, и я чувствую, как что-то тянет меня к нему. Это чувство охватывает всё тело — сердце, руки, пальцы. Больше всего на свете я хочу его поцеловать. Но вместо этого я наклоняюсь и целую его отражение на стекле. Он медленно поднимает руку и кончиками пальцев касается своих губ, будто почувствовал. Потом тоже наклоняется и целует моё отражение. По коже пробегает дрожь. Губы горят так, словно он и правда коснулся меня. Мы оборачиваемся и смотрим друг другу в глаза. Солнце медленно поднимается над горизонтом, заливая его лицо тёплым светом. В его взгляде сияет что-то совершенно новое, но странно знакомое. Он делает крошечный шаг ко мне, медленно проводит рукой в перчатке вдоль длины бильярдного кия и осторожно смотрит. Сердце колотится как бешеное. Я двигаюсь, чтобы приблизиться, украсть ещё несколько дюймов. Но вдруг телефон начинает пищать, не умолкая, и волшебный момент лопается, как мыльный пузырь. Я вытаскиваю его из заднего кармана и вижу сообщение от Чо. Одновременно чувствую и грусть, и облегчение, когда мы с Тэхёном отстраняемся друг от друга. «Срочно. Барби ищет вас обоих! Где вы?!» Боже! Паника накрывает, я с расширенными глазами смотрю на Тэ. Если нас найдут вместе — второго свидания у нас точно не будет. — Чёрт, Тэ, Барби нас ищет! Мы находимся в самом дальнем месте от нашего отделения. На миг он тоже выглядит испуганным, но быстро берёт себя в руки, хмурит брови, обдумывая выход. — Гук, где она сначала тебя будет искать? Я напрягаю память. — В неонатологии! Западный вход. Барби зайдёт с другой стороны. Я могу успеть. Я оборачиваюсь к лифту и вижу, как двери медленно закрываются. Скривившись, опираю кий о стену и бегу к лестнице. Тэхён мчится в противоположную сторону — к нашему этажу. Я взбегаю по лестнице, шаг за шагом. На пятом этаже руки и ноги горят от боли. Исправляю переносной кислородный аппарат и иду по пустому коридору. Мои шаги гулко ударяются о пол, дыхание прерывается тяжёлыми толчками воздуха. Ужас. Барби меня убьёт. Нет, сначала убьёт Тэ, а потом уж точно меня. Мне кажется, лёгкие охвачены огнём, когда я всем телом налетаю на дверь с большой пятёркой, за которой скрывается неонатальное отделение. Я отчаянно пытаюсь вдохнуть побольше воздуха, кашляю и хватаюсь за замок. Руки так дрожат, что трудно набрать код. Я точно попался. Слишком поздно. Левой рукой придерживаю правую и ввожу 6428. Дверь открывается, я падаю в кресло и закрываю глаза, делая вид, будто сплю. И секунды не проходит, как открывается восточный вход. Слышу шаги и ощущаю запах духов Барби, когда она останавливается рядом. Сердце готово выскочить, но я контролирую дыхание, отчаянно стараясь выглядеть спокойным, хотя тело требует воздуха. Чувствую, как меня накрывает одеяло, и слышу, как шаги удаляются к выходу. Дверь открывается и закрывается. Я тут же выпрямляюсь и кашляю. Глаза наполняются слезами, боль проходит по всему телу. Постепенно отпускает, зрение проясняется, дыхание становится ровнее. Облегчение такое сильное, что его можно сравнить только с адреналином. Достаю телефон и отправляю Тэ эмодзи с поднятым большим пальцем. Через секунду приходит его ответ: «Не могу поверить, что мы выкрутились». Я смеюсь, погружаюсь в тёплое кресло и чувствую, что буря минувшей ночи всё ещё кружит моё сердце.

***

Меня будит стук в дверь — я задремал в уродливом зелёном кресле у окна. Протираю глаза, проверяю телефон, щурюсь, чтобы рассмотреть экран. Уже первый час дня — и это объясняет миллион сообщений от Чимина, Джина и Чо, которые спрашивают, как прошла прошлая ночь. Прошлая ночь. Одна мысль об этом заставляет меня улыбнуться, и счастье заполняет всё тело. Я встаю, ковыляю к двери и открываю. Никого. Странно. Потом опускаю взгляд и замечаю пакет с банановым молоком из кафетерия, а под ним листок. Наклоняюсь, беру — и улыбаюсь, читая: «Чо сказала, что ты любишь банановое молоко. Очевидно, клубничное лучше, но я прощаю тебя, потому что ты мне нравишься». Он даже нарисовал карикатуру: клубничное молоко побеждает шоколадное и ванильное, получая золотую медаль. Я смеюсь, выглядываю в коридор и вижу Тэ у двери своей палаты — в маске и перчатках. Он приподнимает маску и строит смешную рожицу, пока Барби не поворачивает за угол. Подмигивает мне, открывает дверь и быстро исчезает, прежде чем она его заметит. Я прячу молоко и записку за спину и натягиваю улыбку. — Добрый день, Барби! Она поднимает голову из истории болезни и смотрит подозрительно. — Уже полдень. Я киваю и медленно возвращаюсь в комнату. — Да, ты права. Полдень, — свободной рукой показываю в окно. — С этим снегом трудно понять… какое сейчас время. Закатываю глаза и захлопываю дверь, пока не сказал что-нибудь хуже. Оставшуюся часть дня мы ничем не рискуем, чтобы Барби не заподозрила ещё больше. Мы даже не рискуем звонить или переписываться. Делаю вид, что разбираю коробку с лекарствами, а когда выхожу в коридор за пополнением, тайком просовываю записки в дверь Тэхёна. Тэ выходит к автомату раза десять и каждый раз оставляет ответы вместе с пачкой чипсов или шоколадкой. «Когда у нас будет второе свидание?» — пишет он. Я улыбаюсь и смотрю на свой блокнот, где записано всё, над чем я сегодня действительно работал. Мой план на его завтрашний день рождения.