Вкус

— Ты серьёзно? — Локи смотрит на плитку шоколада так, будто она олицетворяет всё человеческое убожество, с которым ему приходится иметь дело. — Шоколад. С апельсином. Он делает ударение на последнем слове, как будто это не аромат, а диагноз. На лице — смесь недоверия и лёгкой брезгливости, как у того, кто впервые столкнулся с идеей, что радость можно завернуть в фольгу и съесть. — Не просто апельсином. Цедрой, — уточняет Мобиус с тем самым лениво-уверенным видом, с каким предлагает Локи всё, что поначалу кажется абсурдом — а потом входит под кожу. — Деликатес. Не уступает твоему вкусу в драматических жестах. Он садится рядом. Спокойно, не вторгаясь — но близко. Настолько, что Локи чувствует лёгкий аромат его одеколона. Кожа, специи, лёгкий перегар времени. Мобиус протягивает плитку, как оружие, которое знает, как и где ударит. — Дай шанс. Я же дал тебе один, когда ты прибыл. Помнишь? — Тогда угрожали убийством, — сухо замечает Локи, прищуриваясь. Он берёт шоколад двумя пальцами — осторожно, будто кусочек может взорваться. — Это было убедительнее. — А теперь — угроза сладости. Иногда разница не такая уж большая, — усмехается Мобиус, не сводя с него взгляда. — Давай, бог обмана. Впечатли меня. Или шоколад. Кто первый — не принципиально. Локи отламывает кусочек. Его пальцы без перчаток, прохладные, точные — двигаются так, как будто разрезают реальность на нужные доли. Он медленно подносит шоколад к губам. Останавливается. Скосив взгляд: — Если это хитроумный способ отравить меня — учти, я оставлю после себя язвительное завещание. По пунктам. С иллюстрациями. — Очень вдохновляюще, — хмыкает Мобиус, откидываясь назад и сцепляя пальцы за головой. Локи облизывает край шоколада. Коротко. Как хищник пробует добычу перед укусом. Потом, всё же, кладёт кусочек в рот. На пару секунд — тишина. Он не двигается. Как статуя, будто внутри идёт сложный анализ на уровне божественного вкусового суда. А потом... он моргает. Медленно. — Это... — голос его звучит глухо, почти задумчиво, как будто он забыл, что не один. — Это как солнце, упавшее на снег. Вначале — хруст. Потом — сладость. А потом — лёгкий, едва заметный укол горечи. Как поцелуй, от которого становится тепло... и тут же хочется ударить того, кто осмелился. Мобиус моргает. На лице — смесь удивления и лёгкой гордости. — Это... поэтично. Даже для тебя. — Не перебивай. — Локи всё ещё глядит в стену. Дожёвывает. Медленно. Будто тянет удовольствие. — Это как... привязанность. Глупая. Нелепая. Сначала думаешь: «Зачем оно мне надо? Не мой вкус. Мне это не нужно.» А потом пробуешь — и уже не можешь забыть. Даже если хочешь. Молчание. Мобиус смотрит на него. Слишком долго. Слишком спокойно. Локи замечает. — Что? — резко, чуть раздражённо. Он поворачивается. В его руке — шоколад, начинающий таять от тепла пальцев. — Это была метафора, а не признание. Не надо на меня так смотреть. — Угу, — отвечает Мобиус, вставая. — Тогда не забудь доесть. А то метафора расплавится прямо у тебя в руках. Он уходит. Спокойно. Ровной походкой. Без лишнего пафоса — но с той самой ухмылкой, в которой всегда больше, чем он говорит вслух. А Локи остаётся сидеть. Держит шоколад. Смотрит на дверь. И вдруг замечает: сердце бьётся чуть быстрее. Не от сахара. От него.