Мыльные Пузыри

      Хогвартс, будто выстоявший в смертельной битве гладиатор, возвышался на утёсе; раны на теле каменного исполина проступали в утренней дымке. Впереди была долгая и кропотливая работа по возвращению замку прежнего вида, но это было не так уж и важно.       Всё это потом, а сейчас на востоке разгорался рассвет новой жизни — жизни, где нет больше места террору Волан-де-Морта.       Гермиона глазами, полными слёз, оглядывалась вокруг. Неужели они победили? Неужели больше нет необходимости бесконечно бежать, бояться и ждать удара в спину? Вот Гарри… такой родной. Её внимательный взгляд обшарил его фигуру — окровавленный, обессиленный, но живой и почти что здоровый Поттер прижимал к себе Джинни и потерянно улыбался восторженным словам, принимая рукопожатия, хвалебные речи и ободряющие похлопывания по плечу. Младшая Уизли светилась нежной улыбкой, с любовью всматриваясь в лицо своего парня и прижимаясь к нему всем телом.       Наблюдая эту идиллическую картину, Грейнджер вздохнула, прикусив губу. Почему-то у неё никак не получалось расслабиться и поверить, что всё закончилось. Червяк сомнения продолжал точить сознание — не было ощущения освобождения, не было покоя.       Сердце по-прежнему замирало, будто предчувствуя скорую беду. Отмахнувшись от навязчивых мыслей, она тряхнула головой и окинула взглядом просторный зал.       Оплакивая павших — близких и родных, любимых и друзей — люди вокруг верили в то, что всё это было не зря; принимая друг друга в объятия, они находили поддержку в рядом стоящем. Никто не разбирался, кто перед ним: те немногие слизеринцы, выбравшие сторону Ордена, сжимали в объятиях пуффендуйцев, а когтевранцы смеялись и рыдали вместе с гриффиндорцами. Преподаватели, больше не обращая внимания на субординацию, примыкали к группам студентов и пожимали протянутые руки, улыбались на шутки и подначивания своих студентов.       Вокруг разливалось единение — единение, к которому они так стремились, единение, за которое они сражались.       Фред и Джордж, Билл, Флер, Перси, Рон, Молли и Артур, сбившись в тесную кучу, сжимали друг друга в объятиях. Миссис Уизли с любовью оглядывала своё семейство. Бросив взгляд, полный материнской заботы, в сторону Грейнджер, она поманила её к себе как маленького ребёнка, которого необходимо утешить.       Чтобы не нарушать прекрасного момента, Гермиона нырнула в переплетение её рук и прикрыла глаза, расслабляясь.       Потом, всё потом. Сейчас нужно лишь принять факт — всё кончено. Впереди обычная, простая и понятная жизнь…       Позже, когда Большой Зал совместными усилиями победителей был очищен от каменных завалов, преподаватели объединили столы факультетов в непрерывный круг при помощи заклинаний трансфигурации.       Здесь и сейчас не было разделения: за этим круглым столом все были смелыми, самоотверженными, храбрыми и готовыми без раздумий отдать свою жизнь во имя Свободы.       По телу Гермионы пробежали мурашки от осознания, и её глаза вновь заволокло слезами.       Да! Теперь всё правильно…

***

      Драко Малфой наблюдал, как кудрявое облако, припорошенное каменной крошкой и сажей, скрылось в клубке объятий рыжего семейства. Чуть левее от них стоял их герой. Победителю — овации и девушка. Именно так оно и было. Рядом с Поттером как пиявка прилипла младшая Уизли, облизывая Избранного слащаво-приторным взглядом — от такой идиллии хотелось блевать. Однозначно они выглядели слишком счастливыми, слишком довольными. Они выиграли. Теперь весь волшебный мир встанет перед ними на колени.       Поттер поднял голову поверх рыжей головы и посмотрел Драко прямо в глаза — прямо, без утаек, ненависти и насмешки. Ну что, Поттер? Ты победил, ты молодец. Будто прочитав его мысли, мальчик, который всё-таки выжил кивнул ему как старому знакомому и присоединился к толпе семейства Уизли.       Что ж… война закончена. Герои пируют, а побеждённые платят за своё поражение. Малфой рассчитывал, что действия матери и его самого хоть как-то повлияют на приговор. Он не был наивен и прекрасно понимал, что просто так им не избежать наказания. Бежать? Слишком поздно — это нужно было сделать в ту секунду, когда все осознали, что Поттер жив: теперь осталось только посыпать голову пеплом и просить благосклонности нового правительства.       Склонить головы перед министром или перед змееголовым? Драко хмыкнул про себя. Ответ был однозначный — ни перед кем из них, но Малфои славились хитростью и изворотливостью, поэтому готовь кошелёк, Люциус: пора платить на благо нового мира.       — Зря ухмыляешься, сын, — холодный, чуть с ленцой голос отца раздался со спины. Люциус стоял прямо позади, наблюдая за той же идиллией, что и Драко минутой ранее.       — Почему бы и нет? Рептилия мертва, теперь один вопрос: сколько потребует Министерство на благо нового режима, — пожал плечами Малфой-младший, засовывая руки в карманы грязных брюк. Один из пальцев зацепился за что-то чужеродное внутри, и он нахмурился. Продолжая ревизию кармана, Драко обнаружил дырку. Дырку! У Малфоев не бывает дырок в карманах! Но нет же, вот она, прямо под пальцами — в неё даже мизинец можно просунуть.       Этот досадный факт, по сути не стоящий внимания, почему-то очень расстроил Малфоя-младшего.       Он тяжело вздохнул и посмотрел на Люциуса. Два таких одинаковых, но неуловимо разных взгляда встретились, и в глубине его души зародилось опасение, которым прямо веяло от внимательного и сосредоточенного лица Малфоя-старшего.       — Кошмар ведь закончился, отец, улыбнись — доставь маме удовольствие, — Нарцисса Малфой сидела в сторонке, чинно сложив ладони на коленях: ровная спина, нечитаемое выражение лица и этот взгляд — взгляд, которым можно заморозить весь замок. Несмотря на сажу на щеке и растрёпанную причёску, на мантию в неизвестных пятнах и покрасневшие глаза, она не потеряла достоинства и восседала на простой скамейке как на троне.       — Нет, сын, кошмар только начинается. Поверь мне, — сквозь зубы процедил Люциус, не отрывая своих глаз от чего-то впереди. Малфой-младший обернулся и сразу же столкнулся с Бруствером, который сейчас, сияя белозубой счастливой улыбкой, стоял перед ними. Возможно, зная потенциально нового министра меньше, он решил бы, что Кингсли просто рад победе, однако алчный блеск в его глазах заставил Драко довериться словам отца — «кошмар только начинался».

***

      — Как ты? — над ухом раздался глуховатый, рокочущий голос Рональда.       Гермиона вынырнула из раздумий и позволила ему заключить себя в объятия.       — Я счастлива, Рон… теперь у нас есть будущее, — она улыбнулась, укладывая голову на плече задумчивого Уизли.       Помедлив, Рон хрипло прошептал:       — Я люблю тебя, сладкая…       Грейнджер подняла глаза на своего парня и, вопросительно изогнув бровь, на всякий случай уточнила:       — Надеюсь, ты сейчас не собираешься падать на одно колено и торжественно звать меня замуж?       Тот нахмурился и с кривой улыбкой спросил:       — А ты бы согласилась?       Его руки едва заметно напряглись на её талии, когда она, нахмурившись, отмахнулась и покачала головой.       — О, Рон! Сейчас слишком много других вопросов и задач: восстановить школу, закончить обучение… давай отложим этот разговор на более поздний срок? — Гермиона мягко коснулась его щеки кончиками пальцев.       Уизли помедлил, но всё же кивнул, соглашаясь.       Освободившись от его объятий, она извинилась и отошла к группе девушек, среди которых заприметила рыжую макушку младшей Уизли. Грейнджер очень переживала, что Джинни не выживет в столкновении с армией Тёмного Лорда, понимая, как она важна для Гарри, на долю которого выпало так много потерь и испытаний, и теперь просто хотела обнять бойкую девчонку, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке.       Казалось, что Джинни находится в каком-то угаре. Она без умолку говорила и смеялась, а её глаза лихорадочно блестели. Прижав Гермиону к себе, Джинни с весёлостью, смахивающей на маниакальную, щебетала о том, как прекрасно они теперь заживут, и что с этого момента наконец-то всё будет хорошо.       Списав её поведение на пережитый стресс, Гермиона нежно ответила на объятия, изо всех сил подавляя в себе напряжение, сковавшее её по рукам и ногам.       Она не видела, как Рональд обменялся со своей матерью тяжёлым долгим взглядом и, нацепив на лицо самую добродушную и счастливую улыбку, присоединился к своему лучшему другу, отчаянно и горько празднующему всеобщую победу над Тёмным Лордом.       Сегодня веселье было безудержным.       Несмотря на потери в войне, множество погибших и раненых, всю ту огромную работу по восстановлению Хогвартса, которую только предстояло проделать, огневиски лилось рекой.       Тут и там слышался нестройный хор голосов, напевающих такие знакомые и любимые, но как будто забытые на время всеобщего ужаса песни.       Люди как могли успокаивали нервы, отгоняли страх перед будущим — таким очевидным теперь, но всё ещё пугающим своей неопределённостью — поминали павших и чествовали главного победителя… как могли, и как получалось сейчас.       Хохочущего и шутливо отбивающегося Гарри подкинули в воздух.       Раз, другой, третий.       И подбрасывали до тех пор, пока Мальчик-Который-Выжил не запросил пощады, ссылаясь на головокружение и со смехом обещая возобновить тренировки по квиддичу в самом ближайшем будущем.       Грейнджер наблюдала за этим всеобщим весельем как будто со стороны, со смесью волнения и недоверия. В её душе по-прежнему не находилось места покою…       Поздней ночью торжество пошло на убыль, и все начали расходиться по своим спальням или аппарировать по домам… хмельные, счастливые, довольные.       Громадина Хогвартса понемногу погружалась в полусонное забытьё.       Рон пригласил её пройтись перед сном. Всю дорогу до гостиной Гриффиндора он пытался шутить и вести беззаботную беседу — получалось неловко и как-то вымученно.       В какой-то момент, устав от собственных мыслей, которые так и не давали ей покоя, Гермиона прервала его на полуслове:       — Скажи мне, неужели ты совсем не чувствуешь вины за то, что мы… остались живы, а многие наши однокурсники, друзья и преподаватели погибли? — она пытливо посмотрела в его лицо.       Казалось, вопрос застал Рона врасплох, и, зарывшись пальцами в волосы, Уизли помедлив, протянул:       — Это война, Ми. Кому-то выпал жребий умереть, а мы будем жить ради лучшего будущего, которое вот-вот наступит — я в этом уверен, — он расправил плечи и прямо посмотрел ей в глаза.       Её поразила та уверенность, с которой Рональд говорил всё это — ни капли сомнения. Удивительно.       — А как… как ты думаешь, можно было бы избежать таких потерь, если бы Орден был более… — медленно, будто сомневаясь в своих словах, нахмурившись, начала Грейнджер.       Но на этот раз уже он прервал её на полуслове и торопливо задал вопрос, словно закрывая неудобную тему или сглаживая неловкую паузу:       — Какие планы, Ми? Чем думаешь заняться?       Она, снова нахмурившись, посмотрела в его лицо, но тот лишь простовато улыбнулся, и, покачав головой, Гермиона решила для себя, что эти разговоры стоит вести явно не здесь и явно не с ним.       Пожав плечами, она просто ответила — больше, чтобы поддержать беседу, внезапно начавшую её тяготить:       — Утром планирую подготовить дом к возвращению мамы и папы. Я верну им память…       Рон ухмыльнулся каким-то своим мыслям, а вслух сказал:       — Ну, что ж… Я буду ждать твоего возвращения. Люблю тебя, Ми.       Грейнджер рассеянно улыбнулась в ответ, параллельно думая о том, что начинает ненавидеть эти три простых слова, и сжала пальцами его руку на своей талии:       — Я тоже, милый. Я тоже…