Сумрак
8 сентября 2025 г., 19:10
С каждым днем пребывание на Гриммо 12 давалось Гермионе все сложнее. Казалось, даже стены стали ближе, день за днем сжимаясь вокруг нее все сильнее. Она ощутила это не сразу, сначала ей даже нравились тишина и уединение, но спустя пару недель, когда вроде бы все начало налаживаться, к ней вернулись кошмары.
Таких реалистичных снов она не видела уже года три. Снова Гермиона лежала посреди гостиной, залитой кровью ее родителей, и не могла пошевелиться. Она снова была беспомощна, а искривленное злобой и похотью лицо Малфоя нависало над ней, заливаясь безумным смехом, видя ее страдания. Гермиона просыпалась в холодном поту, прожигая простыни неконтролируемыми выбросами магии. Она пыталась спрятаться за работой, засиживаясь допоздна в Министерстве, но у нее ничего не выходило. Рон продолжал встречать и провожать ее каждый день, и она не хотела его беспокоить, зная, что Уизли тут же предложит остаться на Гриммо вместе с ней.
В выходные дни Грейнджер спасалась тем, что принимала предложения Рона провести время вместе. Один раз они даже устроили двойное свидание с Гарри и Джинни, сходив сначала в кино, а после в ресторан. В тот день Гермиона вернулась домой в хорошем расположении духа, губы горели от страстных поцелуев Рона, а в руках она несла уже привычный букет роз. И именно в тот день она впервые проснулась от кошмаров, которые теперь преследовали ее каждую ночь.
Со временем становилось хуже. Если раньше Гермиона еще как-то могла уснуть после резкого пробуждения, то сейчас она бродила до самого утра по темным коридорам Гриммо, пытаясь прийти в себя. Это не помогало. С каждым днем синяки под глазами становились заметнее, а концентрация на рабочих обязанностях ниже. Первый кто заметил изменения, был, конечно же, Гарри, он довольно бесцеремонно вырвал ее как раз тогда, когда она отчитывала одного из авроров за отвратительно написанный отчет, тем самым спасая задницу бедняги от выговора.
Гарри был в своем репертуаре, понимающий и терпеливый. Он выслушал отговорки Гермионы, что просто много работы, которую приходится брать на дом вот из-за таких авроров, и попросил не перегружать себя. Гермиона пообещала другу, что так и сделает. Знал бы он, что не в работе было дело. Но как и Рона, Грейнджер не хотела взваливать на плечи Поттера свои заботы. Он итак уже помог ей, теперь ее очередь разобраться со всем самой.
Вторым был Коэн. В очередной день он вызвал Гермиону к себе в кабинет, и теперь она уже выслушивала о том, что он не потерпит работников, которые выглядят, как ходячий труп. «Или ты сделаешь с этим что-нибудь, или это буду я», — рыкнул Коэн и выгнал ее из своего кабинета.
Гермиона приняла во внимание их беспокойство и решила пойти другим путем. Каждый день, перед сном, она устраивала себе забег по дому, тем самым пробуждая портрет Вальпурги, но ей было плевать. Ее цель была максимально проста — вымотать себя настолько, чтобы не дать даже малейшей возможности увидеть сновидения. Первые две ночи все было относительно спокойно, Гермиона проспала всю ночь не просыпаясь, но кошмары не исчезли. Они всего лишь изменились, и измученное сознание Грейнджер теперь рисовало ей картины того, что могло бы быть. В этих снах она звала с собой Гарри и Рона, не попала под Оглушающее и со слезами радости вернула память родителям. В этих снах, они были живы. И это было ужаснее, чем кошмары, где Гермиона видела их смерть. Знать, что счастливые картины были лишь иллюзиями измученного сознания, вот что сильнее всего мучало Гермиону.
Утром она просыпалась физически отдохнувшей, но морально. Морально Гермиона была растоптана своими же сновидениями. Поэтому через пару дней она напрочь отмела идею физических упражнений. И привычные кошмары не заставили себя долго ждать. Грейнджер даже не знала, смеяться ей или плакать от того, что она почувствовала облегчение, вскакивая с криками на своей кровати.
Все стало во сто крат хуже в выходные. Рона с Гарри направили в очередной рейд, и Гермиона осталась совсем одна. В Нору она не хотела идти, не зная как ее примет семья Уизли после того, как она разнесла кухню Молли. Рон с жаром уверял ее, что никто не держит на нее зла и что он сам был виноват, а Гермиона всего лишь защищалась. Вон Гарри даже врезал ему и ничего, Молли все так же балует его пирогами с патокой. Но Гермиона все равно была не уверена, поэтому решила провести эти дни с пользой, а именно заглянуть в семейную библиотеку Блэков, до которой со времен войны у нее не доходили руки.
Это заняло большую часть дня, и Гермиона даже не заметила, как наступил вечер. Перекусив вчерашней лазаньей, что так заботливо занес ей Уизли перед рейдом, Грейнджер снова вернулась в общество книг. Гарри оказался прав, род Блэков не умер, если не считать маленького Тедди, который сейчас был в Америке с Андромедой, Малфой был единственным наследником. Гермиона недобро хмыкнула, интересно каково это узнать, что к их драгоценным фолиантам прикасается грязнокровка.
Но фамильные связи и родство быстро ей наскучили, и Гермиона переключилась на более интересные книги. Одна из которых прямо фонила кровной магией. Каждое заклинание содержало в себе кровь одного или нескольких членов рода. Заклинания защиты, объединения, магических резервов: все, что только могло понадобиться одному из членов семьи. Перелистывая тонкие страницы пергамента, Гермиона одновременно восхищалась и ужасалась силой единого рода. Почему же никто не пользовался такими заклинаниями? Ответом для Грейнджер стала последняя страница и ритуал создания рода. Гермионе стало сразу понятно, что кровная магия – это не просто поддержка рода, это то, отчего нельзя отказаться ни при каких обстоятельствах. Ты не сможешь ни выйти из рода, ни предать его, ни убить одного из членов — связаны на крови кровью. Звучало поэтично на деле же, если кто-то предаст свой род — он рано или поздно заплатит сполна своей магией и жизнью.
Гермиона задумалась. Не считая Гарри и Рона, она была одна на всем белом свете, и мысль о том, чтобы создать свой род, показалась Грейнджер заманчивой, пока она не вспомнила, что Уизли уже итак имеют свой род и думать о таком нет никакого смысла. Тряхнув головой, Грейнджер тем не менее забрала драгоценный фолиант с собой, чтобы после получше изучить, и спустилась в спальню. Часы показывали без четверти два.
Она чувствовала металлический запах крови, он был везде, казалось он пропитал не только ее футболку и джинсы, но проник под кожу. Гермиона пыталась кричать, но ничего не выходило, только глухое мычание вырывалось из груди, пока она чувствовала, как ее насилуют. А потом все резко прекратилось. Она оказалась прижатой к бездыханным телам отца и матери, бесконтрольно оглаживая застывшие в предсмертной муке лица. И снова будто кто-то переключил канал, Гермиона стоит на небольшом заднем дворике и смотрит, как полыхает маленький уютный домик. Кожа зудит от запекшейся крови, отчего Гермиона неосознанно чешет предплечье, расчесывая его до крови. Ветер колышет слипшиеся пряди волос, принося с собой жар огня и запах серы, Грейнджер вдыхает полной грудью, сильнее надавливая на предплечье, не чувствуя боли. Она продолжает смотреть на пламя, которое забирает все, что у нее когда-либо было и могло быть.
Гермиона с диким криком подскакивает на кровати. Первые секунды она не может понять, где сон, а где реальность. Она чувствует запах гари, ощущает такой же жар, который ощущала во сне. Повернув голову, Грейнджер вскрикивает. Шторы, которые недавно закрывали окно, полыхают синим пламенем, еще немного и перекинутся на платяной шкаф. Гермиона выпрыгивает из кровати, на автомате хватая палочку:
— Агуаменти, — несмотря на дрожащие голос и руки, из древка вырывается поток, туша собой пожар.
Когда последняя искра была погашена, Гермиона без сил опустилась на пол рядом с кроватью. Ее колотила крупная дрожь, перед глазами до сих пор извивались огненными змеями отблески горящего дома в Австралии. Запустив руки в растрепанные волосы, Гермиона со всей силы потянула пряди, надеясь, что физическая боль поможет ей прийти в себя. Не помогло, дрожь продолжала сотрясать ее тело, а из горла вырывался еле слышный скулеж.
Она не знает как, но ей удалось на минуту взять себя в руки, чтобы найти на тумбочке старый галлеон оставшийся еще со времен Хогвартса. Гарри настоял, чтобы Гермиона держала его при себе на всякий случай. Патронус ей был больше не под силу.
Прикоснувшись палочкой к ребру монеты, она смогла сфокусироваться всего лишь на одном слове: «Помоги», после чего завалилась на бок обхватывая колени руками и раскачиваясь из стороны в сторону.
Гермиона не знает, сколько времени прошло, может, минуты, а может, часы. Она услышала торопливые шаги по ступеням и звук распахнувшейся двери, но не смогла даже поднять голову.
— Твою мать, что здесь произошло?! — это был Гарри. Его голос вибрировал от паники.
— Ми, Ми ты где? — по шагам Гермиона поняла, что Рон обошел кровать и остановился около нее.
— Гарри, она здесь. Ми, Ми, что произошло? — Рон наклонился над ней, поднимая на руки, отчего Гермиона застонала. Все тело неимоверно болело.
— Рон, аккуратнее, — недовольно прошипел Гарри.
— Я аккуратно, — огрызнулся Рон, тем не менее осторожнее перехватив Гермиону. — Пойдем.
Она почувствовала, как ее несут в коридор, по ступеням вниз. Не было сил возразить, не было сил даже приоткрыть глаза. Она ощущала себя сломанной куклой.
— Куда? — Гарри спешил вслед за Роном.
— Как куда? В Нору, — ответил Уизли и по звуку Гермиона поняла, что тот активировал камин.
— Рон, ты уверен? Она не готова была возвращаться, — замялся Гарри.
— Так будет лучше для нее, — ответил Рональд и шагнул в камин, когда Гермиона полностью погрузилась во тьму.
***
Гермиона приходила в сознание тяжело. Тело ощущалось чем-то чужеродным, тем, что ей не принадлежало. Пальцы рук слегка покалывало от онемения, а ноги тянуло и выворачивало в суставах. Не открывая глаз, она старалась вспомнить, что же с ней случилось, отчего она ощущает себя как кусок протухшего мяса. Последнее, что Гермиона помнила, это как она направляется в свою комнату, прихватив фолиант с родовыми заклятьями и ритуалами. Грейнджер почувствовала, как по виску катится капля пота, и только сейчас поняла, насколько ей жарко. Странно, она за месяц привыкла к прохладе Гриммо, порой специально открывая на ночь окно, чтобы впустить больше свежего воздуха. Сейчас же Гермионе казалось, что она медленно плавится на жаровне. Откуда такая духота на Гриммо? Гермиона нахмурилась и попыталась разлепить веки, которые словно налились свинцом. Получилось не сразу, но через минуту, а может, две, Гермиона открыла глаза, сразу же прищурившись от слишком яркого света. Оглядев комнату, она отчетливо поняла, что это не ее спальня на площади Гриммо. Обои в цветочек, плакаты Пушек Педдл, платяной шкаф и покосившийся рабочий стол. Гермиона осматривала комнату Рона, которую буквально месяц назад делила с ним, так словно видела впервые. Все казалось слишком ярким. В глаза словно насыпали стекольной крошки, отчего было особенно мучительно смотреть на яркие цвета, которые тут были буквально везде. Гермиона прикрыла рукой глаза и рухнула обратно в постель. Тут же скинув с себя пуховое одеяло, она наконец смогла вздохнуть полной грудью. Как же она оказалась в Норе? Где-то на первом этаже слышна была обычная возня, которую Гермиона успела изучить за время проживания тут. Звон кастрюль, Молли снова что-то готовит, покашливание Артура, видимо, сейчас он сидит в гостиной и читает воскресный выпуск Пророка. Хлопок двери, а это, похоже, комната Джинни и Гарри, кто-то прошел мимо комнаты Рона и открыл дверь в ванную. Который сейчас был час? По солнцу, что так некстати слепило глаза, Гермиона могла предположить, что время близилось к полудню. Она не готова была подниматься, не сейчас. Сейчас Грейнджер как никогда прежде старалась вспомнить, что же такое могло произойти, что ее притащили в Нору? Тихий скрип двери и шаги заставили Гермиону насторожиться. — Рон? — она спросила наугад, так и не убрав ладонь от глаз. Было слишком ярко. — Ми, ты не спишь? — хриплый голос Уизли раздался откуда-то сбоку и сверху. Похоже, он навис над ней. Гермионе это не нравилось. Она не любила быть в уязвимом положении, а именно это сейчас и происходило. — Не мог бы ты задернуть шторы. Глаза болят, — попросила Грейнджер, плотнее прикрывая веки рукой. — Да, да, конечно, — отозвался Рон, а после Гермиона услышала торопливые шаги в сторону окна и звук задергиваемой ткани. За веками сразу же стало темнее, и Грейнджер решилась приоткрыть глаза. — Так намного лучше, спасибо, — улыбнулась она, растирая между собой все еще онемевшие ладони. — Как ты себя чувствуешь? — Рон сел около нее, притягивая ее ладони к себе. Гермиону слегка дернуло от неприятных ощущений, но Уизли, похоже, этого не заметил. Он обеспокоенно рассматривал ее лицо, стараясь там что-то найти. — Словно меня отдали на растерзание Плакучей Иве, — хмыкнула Гермиона и тут же нахмурилась: — что произошло? — Я не знаю, Ми! — воскликнул Рональд, сильнее сжимая ее ладони, отчего Грейнджер не сдержавшись зашипела от боли. — Ой, прости, прости. Рон отпустил ее руки и, поднявшись с постели, принялся расхаживать взад-вперед. — Гарри пришло сообщение на галеон. Кстати, было бы неплохо, если бы у меня тоже он был. Мы же обещали друг другу, — с укоризной заметил Рон, и Гермиона слегка потупилась. Она даже не помнила, что отдала Гарри галеон, про Рона она совсем не думала в тот момент. — Извини, — ее щеки залил румянец стыда. — Ничего, Ми, ничего, — Рон снова подскочил к ней и обхватил горячими руками ее лицо, заставляя посмотреть ему в глаза: — главное, что мы успели вовремя. Я не знаю даже, что могло случиться, если бы мы не пришли. — Рон, я ничего не помню, — прошептала Грейнджер, обхватывая тонкими дрожащими пальчиками крупные руки Уизли. Она не знает почему, но ей стало страшно. Раньше, даже когда что-то происходило, Гермиона все помнила, сейчас же, ее собственная память стала для нее врагом. — Ты, видимо, спала, и тебе приснился кошмар, — Рональд медленно поглаживал пальцами ее щеки, отчего у Гермионы по затылку побежали мурашки. — Когда мы пришли, ты лежала на полу практически без сознания, а на окне висели обгоревшие шторы. — Я подожгла шторы?! — удивилась Грейнджер. У нее никогда не было выплесков магии во сне, и она очень гордилась этим. Контроль — то, что помогало Гермионе день за днем. — Думаю, да, потому что на Гриммо, кроме Гарри и тебя, никто не мог войти, — со скорбным выражением лица ответил Рон и продолжил: — Гермиона, я понимаю, мы это не обсуждали, но может, ты вернешься? — Рон, — Гермиона отстранилась от его рук и прикусила губу. Она и сама размышляла над этим не первый день. А именно, с того момента, как ей начали снова сниться кошмары. Но теперь она могла быть опасна для домашних, с такими-то всплесками магии. — Гермиона, я понимаю, возможно, ты не готова. Но я беспокоюсь о тебе, а если бы мы не успели? Или если бы шторы сами не погасли? Тут ты будешь в безопасности, — уговаривал Рон, снова притягивая ее лицо к своему. Гермиона ощутила запах зубной пасты и пирога. Такой привычный аромат Рона и дома семьи Уизли. — Рон, я не могу рисковать вами, а если это случится вновь? Кошмары снова вернулись, и я боюсь, что они не скоро уйдут, — Гермиона прислонилась своим лбом к его и прикрыла глаза. Было сложно долго держать их открытыми. — А ты не думаешь, что они вернулись как раз из-за того, что ты была одна? Гермиона, площадь Гриммо – это не то место, где уютно проводить вечера. Вспомни того же Сириуса. Тот дом сплошь пропитан темной магией, — увещевал Рон, и отчего-то Гермионе хотелось ему верить. Она так устала за последнюю неделю. Устала от постоянных кошмаров, от того, что не было никаких подвижек по делу с Пожирателями, и даже Коэн молчал. А ведь обещал ей достать отчеты. — Давай попробуем, если не получится, найдем иной способ? — Уизли продолжал ее уговаривать, и Гермиона поняла, что сдалась. — Хорошо, давай попробуем, — со слабой улыбкой ответила она, приподнимая веки. Рон выглядел не просто радостным, он буквально лучился довольством, это было одновременно забавно и раздражающе. Но Гермиона решила не обращать на это внимание. — Может, пойдем, и ты поешь? — нетерпеливо спросил Рон, поднимаясь с кровати и за руки поднимая Гермиону. Она слегка покачнулась, и ей пришлось опереться на Уизли. Действительно что-нибудь поесть не помешает. — Сначала душ, а потом еда, — улыбнулась Грейнджер, подходя к шкафу и открывая скрипучие створки. Где-то тут точно должен быть запасной комплект одежды и ванных принадлежностей. Каково было ее изумление, когда Гермиона увидела все свои вещи, разложенные аккуратной стопкой на полках. Тут даже был аврорский китель, который она надевала в пятницу. — Я подумал, что тебе будет приятно, что все твои вещи тут, — ударил в спину голос Рона, и Гермиона сжала кулачок. Приятно, должно было быть, ведь Рон позаботился о ней и о ее нуждах. Но почему Гермионе казалось, что за нее все всё давно решили?***
После душа Гермиона почувствовала себя значительно лучше. Прошло онемение, суставы встали на место, а запах гари, что въелся в волосы, наконец заменил ее любимый шампунь. Они шли на кухню неспеша, Рон крепко держал Гермиону за руку, словно она может в ту же секунду исчезнуть, и это было мило. Когда Гермиона зашла на кухню, ее встретили четыре пары глаз. Гарри тут же подскочил со своего места, перевернув при этом стул, и приблизился к Гермионе. — Ты как? — Поттер взял Гермиону за плечи, внимательно осматривая с ног до головы, после кивнув сам себе, взглянул ей в глаза. — Ревизия окончена? — улыбнулась Гермиона. — Можно и так сказать. Я... — Поттер не успел договорить. Словно ураган, его смела своими пышными формами миссис Уизли, сгребая Грейнджер в охапку. — Гермиона, солнышко. Как же так. Бедная моя девочка. Как хорошо, что Гарри и Рон успели вовремя, кто знает, что могло бы случиться, — миссис Уизли так же резко как и обняла, отпустила Гермиона, направляясь к плите и продолжая что-то говорить себе под нос. Гермиона покачала головой. Все-таки кое-что остается неизменным. Рон аккуратно подтолкнул ее к столу, и Грейнджер заняла свое привычное место. Будто и не уходила. — Гермиона, — осторожный голос Артура заставил обратить внимание на мистера Уизли. — Здравствуйте, Артур, — вежливо поздоровалась она, наливая в кружку черный кофе. — Здравствуй, дорогая. Я хотел кое о чем тебя попросить, — казалось, каждое слово давалось ему с трудом, Гермиона выжидающе посмотрела на Артура, так и не притронувшись к кофе. — Конечно. Я слушаю. — В общем, — Артур немного поелозил на стуле, словно собираясь с духом, но тут же за его плечом возникла Молли, перехватывая инициативу. — Дорогая, Артур хотел сказать, что тебе стоит вернуться в Нору, все-таки тут твой дом, а не ужасное Гриммо, — Гермиона слышала, как поперхнулся Гарри, как Рон хмыкнул, поддакивая матери, как Джинни похлопывала Поттера по спине, и улыбнулась мягкой улыбкой. — Да, миссис Уизли, если вы не против, я хотела бы вернуться, — после этого на кухне воцарился хаос. Молли плакала и смеялась, пытаясь одновременно обнять и Гермиону, и Рона, Джинни, присоединившись к ним, крепко обхватила Грейнджер, шепча на ухо, что теперь-то все правильно и, слава Мерлину, что все устаканилось. Лишь Гарри не принимал участие в этом маленьком торжестве, он стоял поодаль, медленно наблюдая за всеми с нахмуренным видом. Отчего Гермиона не могла не подойти к нему. — А ты разве не рад? Снова как раньше, — ткнула друга в бок Гермиона. — Ага, как раньше, — только и ответил ей Поттер, разворачиваясь на пятках и направляясь в гостиную. Гермиона продолжала смотреть в коридор, в котором исчез Гарри, задаваясь вопросом, а правильно ли она поступила?
