Новая власть — новые законы
22 сентября 2025 г., 18:00
Карандаш с тихим перестуком прокатился по столу, и тут же был остановлен указательным пальцем, чтобы начать свой путь уже в другую сторону. И снова. И снова.
Гермиона, подперев щеку рукой, бездумно наблюдала за собственными действиями. Часы в общем зале Аврората пробили полночь. Даже самые отъявленные трудоголики давно разошлись по домам, только в кабинете аврора Грейнджер до сих пор горел тусклый свет.
Она не могла ответить себе на простой вопрос: почему до сих пор не пошла домой?
Зачем уже как два часа бессмысленно перекладывала бумаги со стола в шкаф? Когда отчетов не осталось, она взялась за письменные принадлежности: заточить перья, пополнить запасы чернил, обновить карандаши, которые чаще всего предпочитала перьям.
Гермиона объясняла это себе предусмотрительностью: сегодня пятница и будет просто отлично, когда в понедельник она придет, а в кабинете все будет готово к новой рабочей неделе.
Этим она убеждала себя два часа назад, сейчас же, в десять минут первого, Гермиона признала — она не хотела идти домой.
При слове «дом» Грейнджер скривилась. Нора так и не смогла стать ей домом. Если уж говорить откровенно, то она с большим удовольствием отправилась бы на площадь Гриммо, к Гарри, но не хотелось столкнуться с Джинни. Что могло привести к очередному скандалу, а их и так было предостаточно в последнее время.
Гермиона оставила в покое карандаш и откинулась на спинку кресла, запрокидывая голову. Две недели назад она вернулась в Нору, а Гарри ушел на Гриммо. Гермиона была абсолютно честна, когда говорила Гарри, что скорее всего поторопилась с возвращением. Несмотря на то что кошмары, мучавшие ее несколько дней до инцидента с выбросом магии, хоть и прошли, само ее состояние стало во сто крат хуже. Она ощущала себя в клетке, а ее бдительными надзирателями были Рональд и Молли, которые буквально укутали ее заботой. Такое отношение душило Гермиону, ей казалось, что она вновь теряет себя, не успев снова обрести. И вот уже который день, она взяла за привычку задерживаться допоздна, придумывая множество причин, по которым должна работать сверхурочно.
Не сказать, что работы не было, Пожиратели продолжали хаотично нападать на магические и магловские поселения, а аврорату все так же не везло. Они не успевали вовремя, стоило только получить сигнал, как опергруппа аппарировала на место происшествия и сталкивалась лишь с горящими домами и пострадавшими, которые как один утверждали, что на них напали волшебники в масках.
Это было странно. Какую цель преследовали Пожиратели? Чего они добивались? Сколько бы Грейнджер не задавала вопросов — она натыкалась на брошенное в ответ: «Пожирателям просто нравится мучить людей».
Ее такой ответ не устраивал, она была уверена: за всеми нападениями стояло что-то еще. Или кто-то?
Гермиона вспомнила Малфоя, Паркинсон и Нотта в изоляторе. Не сложно было сложить два плюс два и понять, что они искали Люциуса, да и они особо не стремились это скрыть.
Покопавшись в тех отчетах, которые были ей доступны, Грейнджер не обнаружила ни одного упоминания о Малфое-старшем. Тогда почему они решили, что Люциус заключен? Очередной вопрос, который оставался без ответа. Это не могло не настораживать.
Гермиона закинула ноги на рабочий стол и тяжело вздохнула, доставая из помятого кителя пачку сигарет. Так что же все-таки происходит? Несмотря на всю свою ненависть к Малфою и его приспешникам, Гермионе смутно верилось, что его шайка стояла за нападениями. Но кто тогда?
Дверь в кабинет с треском открылась, заставив Грейнджер молниеносно подскочить со своего места, выхватывая палочку.
— Отлично, значит ты не похерила свои навыки за кабинетной работой, — в проеме стоял Коэн.
Вид у него был, так сказать, не очень. Рыжая щетина ярко выделялась на бледном, изможденном лице, воспаленные белки глаз и не первой свежести форма прямо кричали о том, что Эшли не спал несколько дней. Гермиона нахмурилась, она никогда не видела его в таком состоянии.
— Что случилось? — Грейнджер убрала палочку в кобуру на груди, продолжая стоять, цепким взглядом наблюдая за своим начальником. Тот захлопнул за собой дверь, накладывая несколько чар «заглушек» на кабинет, подошел к ее столу, усаживаясь напротив в кресле. Все его движения были максимально точны и в то же время отдавали еле заметной нервозностью, что не укрылось от Гермионы.
— Есть курить? — бесцеремонно спросил Коэн.
Гермиона молча прокатила по столу пачку в сторону Эшли и села обратно в кресло, ожидая, когда ее патрон объяснится.
Коэн резко закурил, поправил распавшиеся из туго завязанного хвоста волосы, и прикрыл глаза.
— Что ты знаешь о нападениях? — Гермиона приподняла одну бровь, выражая молчаливое удивление внезапным вопросом.
Он как никто в аврорате был осведомлен, что она отслеживала каждый рейд, связанный с нападениями. Однако Эшли никогда не задавал вопросы просто так.
— Я не думаю, что это Пожиратели, — как можно тише проговорила она, наблюдая за реакцией Коэна.
— Еще, — глаза Эшли были по-прежнему закрыты, Гермиона продолжила:
— Сначала это были хаотичные налеты на деревни маглов, где проживали волшебники. Один-два раза в месяц, три недели назад нападения участились. Сейчас буквально через день приходят вызовы.
— Когда нападения участились? — отрывисто продолжил спрашивать Коэн.
— Три недели назад, — на автомате ответила Гермиона, не понимая к чему он клонит.
Эшли открыл глаза и, достав из внутреннего кармана кителя плотно сложенный пергамент, передал его Гермионе через стол.
Без слов Грейнджер развернула бумагу. По мере прочтения ее глаза расширялись в недоверие. Это просто немыслимо! Как только они могли допустить такое?
— Закон направленный на повышение демографии. Как тебе? Уизли, наверное, уже избавился от всех твоих противозачаточных зелий, — голос Коэна одновременно сочился сарказмом и злобой.
— Какого черта! — прорычала Гермиона, во второй раз перечитывая текст нового Закона.
Каждый волшебник обязан в течение трех лет обзавестись потомством, которое автоматически зачисляется в школу Чародейства и Волшебства Хогвартс. Если волшебник родился у маглов — представительство Министерства изымает юного волшебника, корректируя память родителям и ребенку.
Внутри Гермионы все переворачивалось. Это не просто законопроект о повышении демографии — в этот закон филигранно включили и обязательное образование, и абсолютно правомерное похищение детей у их семей.
— А теперь, мышка, я дал тебе пищу для размышлений, а ты дай мне тех, кто стоит за нападениями. Не зря же тебя считают самой мозговитой среди вашей троицы, — Эшли стремительно поднялся, и тут же документ вспыхнул в руках Гермионы, заставив ее врасплох. — Закон вступит в силу и будет объявлен в понедельник. Никто не должен знать, что ты узнала об этом заранее.
С этими словами Коэн, развернувшись на каблуках, направился на выход, оставив Гермиону с четким ощущением, что ответ не заставит себя долго ждать.
В Нору она вернулась лишь под утро с четким планом урвать несколько часов сна и вернуться обратно в Аврорат. Только что ей это даст? Необходимых документов до сих пор не было, Коэн, кроме текста законопроекта, больше ничего не предоставил. Однако что-то должно было быть еще. Гермиона не сомневалась в связи между законопроектом и нападениями. Слишком много совпадений — так не бывает, во всяком случае в ее картине мира.
Не дойдя до их с Роном спальни, Гермиона тяжело передвигая ноги зашла в свою старую комнату и рухнула на заправленную кровать. Она заснула практически сразу, как ее голова дотронулась до подушки, преждевременно наколдовав Темпус на девять часов утра.
***
Несмотря на глубокий сон, Гермиона проснулась разбитой. Даже во сне ее мозг продолжал свою работу, разбирая по полочкам факты и события, структурируя всю имеющуюся информацию, пытаясь выделить самое значимое. Голова неприятно гудела, как после хорошей попойки, а в глаза словно насыпали песка. Кряхтя и ругаясь, Гермиона поднялась с кровати, пытаясь понять который час, взглянув на Темпус, увидела, что она не поспала и трех часов. — Твою мать, — протянула Гермиона с недовольством, она даже не смогла поспать то крошечное время, которое сама себя отвела. Возможно, холодный душ и горячая чашка кофе ей помогут прийти в себя. Грейнджер поднялась на этаж выше, зашла в их с Роном комнату. Удивительно, но кровать была пуста. Гермиона почти не обратила на это обстоятельство внимание — ее голова была занята другим. Нужно срочно собраться и направиться в Министерство, у нее были четкие распоряжения от Эшли, и она не могла откладывать это дело. Подхватив сменную форму, Гермиона торопливо приняла обжигающе холодный душ, заплела волосы в уже привычную косу и в полной готовности вышла в коридор. Только спускаясь по ступенькам, Грейнджер ощутила запах всеми известного пирога с патокой и услышала веселое щебетание Джинни. Странно, с того дня как Гарри ушел на Гриммо — Джинни ходила смурнее тучи. Гермиона практически бесшумно зашла на кухню и остановилась в дверях, в удивлении рассматривая идиллическую картину, которая предстала перед ее глазами. Молли как всегда хлопотала перед плитой, рядом с ней Джинни весело что-то щебеча помогала матери накрывать на стол, но не это поразило Гермиону. Гарри как ни в чем не бывало сидел на своем месте за обеденным столом, медленно попивая кофе и отламывая очередной кусок пирога. — Эмм, доброе утро, — откашлялась Гермиона, привлекая к себе внимание. — Герми! Мерлин, я так волновался, где ты была?! — Рон подскочил со своего места, наваливаясь всем телом на Гермиону и сжимая ее в стальной хватке. — Рон, задушишь, — Гермиона постаралась как можно мягче выбраться из объятий, но Рон не обращал на ее попытки никакого внимания. Он бульдозером протащил ее к столу и усадил на место между собой и Гарри. — Я чуть с ума не сошел, когда проснулся, а тебя нет, — Рональд продолжал причитать, но выглядело это как-то чересчур наигранно, что не укрылось от Гермионы, но она решила поддержать этот спектакль. Позже она сможет выяснить в чем дело. — Я заработалась допоздна, а когда вернулась, так устала, что сама не заметила, как уснула в своей бывшей комнате, — на каждое слово Гермионы, Рон кивал головой, что жутко раздражало. — Стоит поговорить с Коэном, он слишком тебя нагружает, — Уизли бросил взгляд на Гарри, ожидая от того поддержки, но Поттер продолжал молча ковырять пирог, который уже давно превратился в однородное месиво. — Не думаю, что Эшли сможет сделать так, чтобы нападений стало меньше, — пробурчала Гермиона и потянулась за кофейником, но была остановлена маленькой пухленькой рукой Молли. — Гермиона, милая, выпей лучше зеленый чай, он полезнее для женского организма, — приторно-сладким тоном проворковала миссис Уизли, отодвигая кофейник дальше и вместо него передавая Гермионе чайничек с чаем. Джинни в это время пчелкой суетилась возле Гарри, наливая ему очередную порцию кофе и буквально заглядывая в глаза с вопросами: нужно ли ему что-то еще? Гермионе она сейчас напомнила одного из домовых эльфов, которых так хотела себе Молли. На кухне стало многолюднее, пришел недавно проснувшийся Артур, который тут же был окутан вниманием Молли. Рон повернулся к отцу и обратился к нему с каким-то вопросом, который Гермиона успешно прослушала, гипнотизируя ненавистный зеленый чай в своей чашке. И когда только ей успели его налить? Периферийным зрением она заметила, как к ней медленно подвигают кружку, в которой плескался кофе, черный и горячий. Как раз такой, какой Гермиона так отчаянно хотела. — Ты герой, — сквозь сжатые губы прошептала Гермиона, беря чашку в руки и делая глоток как всегда пережженного кофе. — Во сколько ты вернулась? — тихо задал вопрос Гарри, продолжая насиловать вилкой свой завтрак. — Не знаю, в пять, шесть? А когда ты пришел? — Гермиона не решилась спросить, почему он пришел, но Гарри ее и без слов понял. — Вчера. Решил взять с тебя пример, — хмуро ухмыльнулся Гарри. Гермиона сжала кружку в руках, раздумывая над тем, что вот они — два абсолютно одиноких человека тянутся к тем, кто готов их принять как родных и дать почувствовать себя частью семьи. Ведь так? Или может, это был побег от себя, от собственных демонов и кошмаров? — Мне пора, — Гермиона поднялась на ноги, даже не допив свой кофе, тем самым привлекая всеобщее внимание. — Герми, ты куда? — Рон поднялся вслед за ней, сверкая удивленным взглядом. — В Министерство, у меня осталось много работы, не успела вчера закончить, — стараясь выглядеть как можно увереннее, врала Гермиона. — Это можно сделать в понедельник. Ты итак все дни работала допоздна, можешь хотя бы в выходные побыть с семьей, — Гермиона никак не отреагировала на его просьбу, выходя из-за стола и поправляя китель. — К понедельнику все должно быть готово, это личная просьба Кингсли. Не знаю уж к чему такая спешка, но я не могу отложить работу, — вздохнула она всем видом показывая, как ей не хочется уходить. Для пущей убедительности Гермиона постаралась как можно мягче улыбнуться Рону. — Гермиона, деточка, тебе стоит подумать о том, чтобы сократить нагрузку, все-таки ты будущая мать, — Гермиона резко повернула голову в сторону Молли. Та в свою очередь подперев руками пышные бедра с укором смотрела на Гермиону, словно она занимается одними глупостями. — Спасибо, Молли, я учту ваш совет, — как можно спокойнее ответила Грейнджер и снова обратилась к Рону: — извини, но я никак не могу отложить это. Встретимся вечером. Гермиона скользяще поцеловала Рона в колючую щеку и выскочила за дверь прямо на задний двор. Все это казалось ей откровенно странным. Возвращение Гарри, спокойствие Рона и еще Молли с ее «будущая мать». Гермиону передернуло только при одной мысли, что она когда-нибудь станет матерью. Это не было ее целью. Ее цель — месть, и вряд ли семья Уизли когда-нибудь поймет ее.***
Гермиона зашла в свой кабинет и осмотрелась. Все было так, как она и оставила, кроме высокой стопки бумаг, которая возвышалась на пустом рабочем столе. Осторожно, словно бумаги могут быть прокляты, что с учетом реалий было не исключено, Гермиона подошла к своему столу. На верхушке стопки лежал небольшой клочок бумаги, где убористым почерком Эшли было написано: «Уверен, что ты будешь тут и в выходные. Это то, что ты просила. Никто ничего не знает, и так и должно оставаться». Послание было предельно ясным. Гермиона, не выпуская из рук, сожгла записку, наблюдая, как голубое пламя съедает букву за буквой, пока не остался лишь пепел. Обойдя стол, она села в кресло, придвигая ближе документы, которые она так долго ждала. У нее действительно было много работы.***
Все выходные Гермиона провела в Аврорате, в Нору она приходила поздней ночью, и стоило только забрезжить рассвету, собиралась обратно. Ей казалось, что время неумолимо утекает сквозь пальцы, а она не просмотрела даже добрую половину документов, которые передал ей Эшли. В понедельник Грейнджер решила, что стоит все-таки уделить внимание семье и даже спустилась со всеми на завтрак. За что и была награждена скептическим взглядом всех Уизли, только Гарри как обычно никак не реагировал, молча подсунув ей кружку с кофе вместо зеленой бурды, что в который раз пыталась ей навязать Молли. Удивительно, и как раньше Гермиона не замечала настырности миссис Уизли, она даже умудрилась оставлять на утро ей горячий чайничек. Не заметить ее намеки могли только слепые, и Гермиона прекрасно понимала к чему клонит Молли: пора ей, Гермионе, занять свое место рядом с Джинни у плиты. Что ж, миссис Уизли, тут вы однозначно просчитались, у плиты Гермиона может оказаться только в случае, если нужно будет поджарить чью-нибудь физиономию и не иначе. Медленно попивая кофе, она наблюдала за ежеутренней суетой и удивлялась своим мыслям. Почему она вообще решила вернуться с Гриммо? Кошмары? Так они и тут периодически ее мучили. Любовь? Гермиона мотнула головой, привлекая внимание Гарри, показав ему, что все в порядке, продолжила размышлять. Мысли о том, что они с Гарри просто за неимением других вариантов продолжали тянуться к семейству Уизли не покидала Гермиону. Но так ли им нужна была эта семья? Или может, они были ей нужны больше? Все было как раньше, Гарри, Гермиона и Рон позавтракали и направились к камину в гостиной, вслед им желали хорошего дня Молли и Джинни, Артур же как обычно хранил молчание — словно дела семьи его ничуть не беспокоили, и не важно, кто был за его обеденным столом, главное, чтобы ужины были по расписанию. Все было как раньше, но не Гермиона. Ей казалось или она начинала просыпаться? Словно мир стал обретать более четкие очертания, а сознание стало яснее? Как будто буквально до пятницы она находилась в подобие летаргического сна, и вот сейчас наконец начала открывать глаза. Продолжая размышлять про себя, Гермиона вышла из камина в Атриуме и сразу же врезалась в спину Гарри. — Черт, Гарри, — Грейнджер не успела выразить свое возмущение. Она увидела, почему ее друг встал как вкопанный. В Атриуме царило столпотворение и не удивительно — возле фонтана волшебников, чтобы был восстановлен после битвы Волан-де-Морта и Дамблдора стоял высокий помост, на котором за трибуной возвышался министр Бруствер. Кингсли сверкал ослепительной улыбкой, поворачиваясь на зов репортеров и фотографов, которые наперебой задавали вопросы, гадая, что же послужило столь срочной организации пресс-конференции. — Что происходит? — удивленно спросил Гарри, делая шаг вперед, давая Гермионе пройти и встать рядом с ним. — Без понятия, — пожала она плечами, продолжая следить за обстановкой: министерские работники, аврорат, репортеры и кто-то из штатских — в Атриуме яблоку негде было упасть. — Ребята, кажется нас зовут, — воодушевление Рона не могло быть скрыто даже за его попыткой говорить спокойно. Неужели знал причину? Гермиона-то благодаря Эшли была в курсе, но скрывать свои эмоции и намерения умела однозначно лучше Уизли. — Что им нужно? — а вот Гарри выглядел донельзя раздраженным. Он ненавидел интервью и все, что хоть как-то могло быть на одной полке с его жизнью и репортерами. — Пойдем, узнаем, — Гермиона даже не успела пикнуть, как Рональд мертвой хваткой схватил ее за руку и потащил сквозь толпу к помосту рядом с которым стояло несколько личных авроров министра. — Мне это не нравится, — прошипела она больше обращаясь к идущему позади Гарри, но и тут Рон опередил: — Да ладно вам, уверен ничего плохого. Локомотивом протащив ее и Гарри через собравшихся, Уизли остановился у ступенек ведущих на помост. Кингсли, заприметив их, тут же подошел и слегка склонился в их сторону. — Друзья, не могли бы вы поддержать наш новый закон, — прошептал Бруствер, переводя взгляд от Гермионы к Гарри. — Как, министр? — спросил Поттер, складывая руки на груди и тем самым выражая свое недовольство. — О, Гарри, от вас ничего не нужно, как просто постоять рядом, пока я буду оглашать новый законопроект. Этот закон поможет многим, и он сможет стать первой ступенью к равенству, за которое мы сражались, — Гермиона опустила глаза в пол, стараясь не выдать своих эмоций. Какие высокопарные слова, еще и хочет сыграть на войне, которую они прошли вместе. Конечно же, общество поддержит нововведения, которые проходят с одобрения национальных героев. Браво, Кингсли, вы настоящий политик. — Конечно, министр, нам не сложно! — не дождавшись ответа Гарри, Рон согласился за них всех, чем еще больше убедил Гермиону в ее подозрениях. Этот сукин сын был в курсе. Делать было нечего. Они поднялись на сцену, хотя для Гермионы она ощущалась как эшафот, и послушными марионетками встали позади министра, когда он начал свою речь. — Уважаемые господа, благодарю за то, что вы все смогли прибыть в столь ранний час. Я прекрасно понимаю, что пресс-конференция не анонсировалась, но поверьте, больше нет времени молчать. Итак, перейдем к делу! С сегодняшнего дня вступает в силу закон «О повышении магической популяции на территории магической Британии и Шотландии». Этот закон нацелен на поощрения браков между маглами и маглорожденными, а так же мы обязуемся выплачивать каждой новой семье финансовый грант, — зал зашумел овациями, еще бы деньги просто за то, что ты женился на магле или маглорожденном. Бруствер поднял руку, призывая к тишине и продолжил: — так же теперь каждый ребенок, который был рожден с магическими способностями, автоматом записывается в Школу Чародейства и Волшебства — Хогвартс. Образование — это столп нашего общества, и мы должны стремиться к тому, чтобы каждый волшебник заканчивал школу. Дети же рожденные в магловских семьях будут постепенно интегрированы в волшебное общество, чтобы к моменту поступления они в полной мере узнали наш мир. Мы надеемся, что этот законопроект позволит не только улучшить демографическую ситуацию, но и навсегда исключить возможность повторения трагедии Второй Магической войны. На этом у меня все. Как только Кингсли закончил свою речь, на него обрушился шквал вопросов от репортеров, вспышки колдокамер ослепляли, а шум толпы вызывал у Гермионы мигрень. Ей хотелось поскорее закрыться в своем кабинете и хорошенько обо всем подумать. — Ну, не так уж и плохо, — прошептал Гарри. — Не считая того, что он упустил изъятие детей у маглов, — сквозь зубы прошипела Гермиона, наблюдая как Бруствер продолжал рассыпаться в благодарностях. — Что?! — Поттер так резко повернул голову в ее сторону, что Гермиона задалась вопросом, не сломал ли он часом шею. — Ты привлекаешь внимание, — сквозь сжатые зубы проговорила Грейнджер, но Гарри это ничуть не смутило, он продолжал смотреть на Гермиону глазами наполненными шока и ужаса. — Потом, — постаралась она успокоить друга, и возможно, это получилось не очень хорошо, однако Гарри отвернулся. Когда первый ажиотаж стих, их наконец отпустили, и Гермиона с Гарри и Роном направились на свой этаж. — Классно, правда? Мы все ближе к тому, чтобы разорвать прежние устои, — Рон шел, выпятив грудь и улыбаясь репортерам, которые переключились теперь уже на них. Как можно быстрее, Гермиона добралась до лифта и громко выдохнула, когда створки с лязгом закрылись. Наконец, тишина. — Гермиона, что ты об этом думаешь? — вопрос Рона застал ее врасплох, и Гермиона на минуту даже зависла, стараясь подобрать максимально правдоподобную ложь. — Жаль, что этот закон не приняли еще до войны с Реддлом, — вступил в разговор Гарри, и Грейнджер кивнула, подтверждая его слова. — Да, но теперь-то никаких косых взглядов, даже правительство поддерживает смешение крови. Это ведь хорошо, — Уизли сверкал похлеще меча Гриффиндора. Гермиона же прямо в этот миг почувствовала, как удавка на ее шее стала туже. «Уизли уже выкинул все твои противозачаточные?». Вопрос Эшли стал предельно ясен. В Норе знали заранее о законопроекте, не важно как и почему, главное, что Гермиона теперь четко видела их цель — женить Гарри на Джинни и Рона на Гермионе, и если же за три года ни Поттер, ни Грейнджер ни разу не обмолвились о таком желании — теперь уж это будет проще простого, ведь даже закон на их стороне. Лифт остановился на их этаже, и Гермиона буквально выскочила в коридор, ведущий к своему кабинету, бросая на ходу: — Нужно подготовить бумаги, — она не слышала, что ей ответили, быстро заскакивая в свой кабинет. К горлу подкатывала желчь, и казалось еще пару минут в обществе Рона, и она бы заблевала его ботинки из драконьей кожи, которые он в последнее время повадился носить. Хватая ртом воздух, Гермиона рванула к мусорному ведру и, упав рядом, обхватила пластиковые края. Ее вырвало скудным завтраком, который она смогла впихнуть себя за утро. Потом еще раз и еще. Ее рвало, пока в желудке не осталось ничего, и только болезненные спазмы вызывали повторные приступы. Вытерев рот рукой, Грейнджер облокотилась спиной о стенку рабочего стола, тяжело дыша. Закон о повышении популяции, изъятие детей у маглов, обязательное обучение в Хогвартсе, нападения на магловские деревни, где проживали волшебники. Теперь все стало ясно как день. Запуганное общество будет только радо, что Министерство поддерживает браки между маглами и волшебниками, а под эгидой заботы над маглорожденными — волшебники даже не заметят преступлений. Ведь Министерство заботится о будущем поколении юных магов и защищает их от нападок Пожирателей. Гермиона рассмеялась горьким смехом. Как же это одновременно подло и гениально. Прикрыть все детьми, ведь важнее их нет ничего. Взмахнув рукой, Грейнджер очистила мусорную корзину и уже хотела подняться на ноги, как заметила одну из папок для документов, что видимо упала со стола, когда она пробегала мимо. Открыв ее — она наткнулась на завещание некоего лорда Мендеса, который оставлял все свое имущество, а также бар в Лютном переулке своему единственному наследнику — племяннику Блейзу Забини. Гермиона не верила своим глазам, бар, в который она любила захаживать, в котором они частенько засиживались с Гарри и Эшли — принадлежал одному из Пожирателей. Она просматривала документы, проверяя и перепроверяя все по несколько раз. Все верно, глаза ее не подвели, это был именно тот бар. Но почему же тогда никто из Псов ни разу на них не нападал? Организовать засаду не было никакой проблемы, однако каждый раз они не просто там проводили бессчетные часы, а уходили в целости и сохранности. Гермиона поднялась на ноги, не выпуская папку из рук. Вот теперь дело принимало совершенно новый оборот. Сев за свой стол, она достала чистый лист пергамента и начала то, что умела лучше всего — анализировать.
