Мыльные Пузыри

      Гермиона стерла пыльной ладонью бусинки пота со лба и опустила палочку, придирчиво оглядывая проделанную работу. Она была удовлетворена результатом. Четыре недели Гермиона приводила это место в то состояние, которое отвечало бы всем ее задачам. Заклятия расширения, защиты, отвода глаз и еще с десяток подобных рунной сеткой покрывали все видимое пространство внутри и распространились на несколько метров за пределы небольшого охотничьего домика в глуши.       Сев на расчерченный защитными рунами пол, Гермиона оперлась спиной о стену и достала из рюкзака бутылку с водой. Она пила медленными глотками, обдумывая следующий пункт своего безумного плана.       События четырехнедельной давности были как в тумане, но Гермиона отчетливо помнила, как отправилась в камеры временного содержания для допроса задержанных пожирателей, чтобы лично вытрясти душу из того ублюдка, кто посмел убить Коэна. И каково было ее удивление, когда вместо опасных темных волшебников, Грейнджер обнаружила лишь несколько егерей, которых каким-то образом упустили после войны. С виду в дорогих тёмных мантия, они не производили впечатления холеных чистокровок. Мантии и металлические маски, что навевали страх на жителей Магической Британии, не могли скрыть ни потрепанную одежду, ни затравленный взгляд. Не очень-то они походили на опасных волшебников, которые терроризировали магло-магические деревни. А в том, что именно в этом населенном пункте совместно существовали маглы и волшебники, Гермиона не сомневалась.       Из камер Гермиона вышла с уверенностью, что она попала в эпицентр идеально спланированного фарса. А после… после были похороны и кратковременный эпизод потери контроля. В тот же день Гермиона под покровом ночи, словно вор, пробралась в Нору и забрала тот минимум, который ей мог понадобиться, прихватив при этом из комнаты Гарри фолиант о родовой магии, который она обнаружила в поместье Блэков. На Гриммо 12, Гермиона тоже не преминула заскочить и наполнить рюкзак необходимыми книгами, не забыв при этом уничтожить любой намек на ее присутствие.       И вот, спустя четыре недели, она осматривала плоды своих трудов. Гермиона создала убежище и тюрьму в одном флаконе. Хижину в лесу она заприметила еще три года назад, во времена своего кадетства. Каждый месяц их забрасывали в непроходимые чащи для тренировок, и этот с виду покосившийся домик сразу привлек ее внимание. Сейчас же снаружи это все так же была еле стоящая развалюха из гниющего дерева, внутри же Гермиона оборудовала вполне функциональный дом с несколькими спальнями, лабораторией и подвалом. Спасибо книгам семьи Блэк, оказывается, помимо проклятий, у них было много полезной литературы, посвященной расширению пространства и защите. Не хватало только магии рода, но и с этим нюансом Гермиона планировала вскоре разобраться.       Допив остатки воды, Гермиона растворила бутылку в воздухе и поднялась на ноги. Ее слегка пошатывало, сказывались дни магического истощения, но в остальном она чувствовала себя как никогда живой. Живой и готовой взыскать с каждого, кто стоял за бесчисленным количеством смертей. Но прежде, чем она наведается к тому, кто уж точно всегда знал больше всех, Гермиона приняла решение восстановить силы. Неизвестно, как отреагирует Забини на такого внезапного гостя, а Грейнджер было очень интересно поболтать по душам с этим скользким итальянцем.

***

      Прежде чем аппарировать в Лютный переулок, Гермиона решила перестраховаться и проверила нет ли там кого-нибудь из знакомых. Не хотелось быть замеченной раньше времени, Грейнджер совершенно не горела желанием встретить какого-нибудь аврора, которому не повезло в этот вечер получить патруль в Лютном. Особенно она избегала мест, где могла столкнуться с Уизли и Поттером, что оказалось не такой уж и сложной задачей. Ее исчезновение месяц назад не осталось незамеченным, но и не стало сенсацией года. Как Гермиона и предполагала, Рон с Гарри прошерстили каждый закоулок Магической Британии, семья Уизли скорее всего тоже пыталась ее найти, хотя не так явно, как Поттер. А вот министерство, на удивление, хранило молчание. Ни тебе ориентировок, ни объявлений в Пророке о пропаже героини войны — полный штиль.       Лютный встретил ее привычной атмосферой: сумраком и смрадом запрещенных зелий. Это место словно законсервировало само себя и время тут перестало поддаваться законам природы. Магазины с темными артефактами и проклятиями неизменно оставались на своих местах, сомнительного вида волшебники и волшебницы вытягивали тонкие сухопарые пальцы, подзывая прохожих каркающим голосом, чтобы поскорее сбыть украденное. И ничто не могло изменить устоявшегося порядка — ни война, ни новое правительство, ни новые законопроекты.       Гермиона еще раз проверила маячки, которые заблаговременно создала за месяц перед своим уходом. Она выбрала самые обычные вещи: очки Гарри, любимая футболка Рона, значок Пушек Педдл, с которым он никогда не расставался и уверял, что тот приносит удачу и еще несколько мелочей, которыми Поттер и Уизли постоянно пользовались. Она не могла точно сказать, что натолкнуло ее на эту идею, но сейчас готова была расцеловать себя из прошлого за такую великолепную предусмотрительность. Маячки показали, что Гарри и Рон находились в Норе, и Гермиона со спокойной душой направилась к уже хорошо знакомой двери паба Забини.       Грейнджер зашла в заведение, по обыкновению махнув рукой бармену и охраннику, и заняла дальнюю кабинку, в которой они частенько выпивали с Коэном. Мысли об Эшли полоснули болью и Гермиона постаралась отодвинуть их на задний план. Не время предаваться воспоминаниям и трауру, она пришла сюда с определенной целью. Присев, Гермиона машинально постучала палочкой по столешнице. В ту же секунду перед ней материализовался рокс с янтарной жидкостью. Получив свой напиток, и сделав вид, что ее ничего больше не интересует в этот вечер, кроме как вид собственных ладоней, Грейнджер как можно ниже опустила голову. Кудрявый водопад скрыл ее лицо от любопытных глаз и, сквозь завесу волос, она приступила к осмотру бара.       Легкими как перышко магическими прикосновениями, Гермиона прощупывала каждый угол заведения, даже самый незаметный. Первичный осмотр ничего не дал. Она не смогла ощутить ни магических барьеров, ни иллюзий, ни даже охранных чар. С виду, все выглядела «довольно прозаично», как выразилась бы Полумна: барная стойка лоснилась от обилия полироли, батарея бутылок искрилась в свете небольших бра, стены, обитые плотной тканью с серебристым узором, парочка дверей в подсобные помещения — обстановка обычного паба в ирландском стиле. Она же искала нечто иное, то, что не бросалось в глаза, но обязательно должно было быть. Она искала дверь в кабинет хозяина. Продолжая прощупывать каждую стену на признаки хотя бы малейшего магического отпечатка, Гермиона уже было решила, что Забини предпочитал вести свои дела из другого места.       Но внезапно ее магическое касание наткнулось на занимательное зеркало. С виду совершенно обычное, в золотой резной оправе, его отличал лишь размер — в половину стены оно дублировало пространство паба, делая его визуально больше. Но стоило Гермионе слегка надавить магией как зеркало зарябило и несколько раз дрогнуло, выдавая чары отвода глаз. Гермиона вся подобралась, словно хищник, учуявший добычу. Она с диким азартом продолжила проверять каждый сантиметр стен, воздействуя магией чуть сильнее, чем раньше. Вскоре она наткнулась и на дверь, спрятанную за несколькими простенькими заклятиями отвода глаз и замаскированную с виду старинным гобеленом. Попался.       Гермиона нахмурилась. Это было слишком просто. Еще раз просканировав все помещение и кинув невербальное Фините Инкантатем на предмет засады, Грейнджер удостоверилась, что кроме бармена, охранника и пары выпивох в заведении больше никого не было. Либо Забини был настолько самонадеянным, либо он знал, что она придет по его душу.       Что ж, не стоило заставлять хозяина ждать.       Гермиона одним махом осушила свой бокал и, направилась в сторону спрятанной двери. У бармена и охраны не было ни единого шанса ее остановить. Все произошло слишком быстро.       Невербальная Бомбарда разнесла в щепки сокрытую дверь. Когда-то дорогой гобелен, с изображением Мерлина, свисал лоскутками и медленно тлел по краям дверного полотна, в воздухе запахло гарью, древесной стружкой и, на удивление, дорогой кожей. Гермиона стряхнула пыль с мантии и перешагнула порог, неторопливо заходя в богато обставленный кабинет.       На нее с противоположной стороны, с удобством расположившись за рабочим столом, с улыбкой на лице смотрел Блейз Забини.       — Ба, Гермиона Грейнджер собственной персоной, — театрально развел руки итальянец, махнув при этом кому-то за спиной Гермионы, — Что же ты, душенька, можно было просто постучать.       Гермиона сузила глаза, подмечая расслабленную позу Забини и два пустых рокса на его столе. Значит, ублюдок, все-таки ждал ее. Позади послышалась возня и Грейнджер поняла, что Забини отдал распоряжение охране ее не трогать. Верное решение — он должен был знать, что Гермиона могла спокойно стереть с лица земли его заведение всего лишь парочкой заклятий.       — Видимо, меня ждали, — совершенно невозмутимо она прошла по мягкому ворсу ковра и без приглашения заняла место в мягком кресле для гостей.       — Я бы сказал, что это была одна из вероятностей, — ухмыльнулся Блейз и вопросительно взглянул на Гермиону, — Разрешишь навести порядок? Уверен, ты предпочитаешь вести беседы в приватной обстановке.       Гермиона позволительно махнула рукой и, пока Забини восстанавливал дверь и все защитные заклятья, у нее была возможность детальнее осмотреть кабинет главного сплетника магической Британии.       Убранство полностью отражало хозяина — изысканная элегантность с флером небрежности. Изумрудные стены, дорогая мебель из красного дерева, бордовый диван с пышными подушками и, конечно же, кресла для посетителей. Не стулья, а именно кресла, с мягкими сиденьями и достаточным местом, чтобы расположиться с полным удобством. Но все это было напускное, от натренированного аврорского взгляда не ускользнули бумаги, что вроде как небрежно были смахнуты в выдвижной ящик рабочего стола.       Когда с дверью было покончено, в кабинете воцарилась тишина. Забини взирал на Гермиону как на диковинную зверушку, которая по ошибке забралась в его вотчину и которую следует хорошенько изучить. Гермиона растянула губы в притворно-добродушной улыбке и указала головой на два пустых рокса, что играли в свете ламп хрустальными гранями:       — Ожидаешь гостей? — не было смысла выдерживать показную учтивость, у Гермионы были дела к Забини, и он это отлично понимал.       — Как же?! — всплеснул руками мулат и Гермиона скривилась от наигранного радушия. Слизеринцы до самого конца старались сохранить лицо, — Все, кого я ждал, прибыли. Знаю, ты предпочитаешь Огден.       Забини поднялся со своего места и сделал пару шагов по направлению к небольшому бару. Гермиона молча кивнула, цепко отмечая каждое движение слизеринца. Тот, словно совершенно не замечая ее внимательного взгляда, взял запечатанную темную бутылку и вернулся на свое место, протягивая напиток Гермионе.       — Будь так добра, открой? — Гермиона вопросительно выгнула бровь, однако бутылку взяла. Пока она снимала защитный слой с пробки, Забини продолжил, — Не хотелось бы, чтобы ты меня заподозрила в отравлении.       Гермиона хмыкнула и откупорила бутылку, разливая в два стакана темно-янтарный виски. Забини был умен и предусмотрителен, а еще он со школьной скамьи славился тем, что старался держать нейтралитет. И именно эта черта характера выгодно отличала его от сверстников.       — Итак, мисс Грейнджер, все-таки, чем я могу вам помочь? — Забини, с видом человека, которому нечего бояться, взял свой бокал и сделал первый пробный глоток, с удовольствием прикрывая глаза.       — В этой жизни я ненавижу две вещи, это ложь и фиглярство, так что избавь меня от того и от другого, Забини. Я пришла поговорить, — сухо ответила Гермиона, делая глоток из своего стакана. Жидкость мягко протекла по гортани, оставляя послевкусие меда и кедра. Богато выраженный вкус всегда отличал коллекционный Огден. Гермионе всего пару раз в своей жизни приходилось пить такой насыщенный сорт, удивительно, что Блейз решил открыть его именно для Гермионы.       — А как же Драко Малфой? Ходит слух, что ты желаешь станцевать на его костях, — при упоминании Малфоя, Гермиона против воли сжала хрупкое стекло, еще немного и пойдет мелкими трещинами. Но сделав глубокий вдох, она разжала пальцы, поставив бокал на стол и сузив глаза, посмотрела на Забини.       — Драко Люциус Малфой — человек, не вещь, но как хорошо, что ты его упомянул, — губы Гермионы растянулись в опасной улыбке, отчего она заметила, как Блейз слегка нахмурился. Гермиона, не дав ему ответить, продолжила, — Знаешь, последнее время вокруг происходят занятные вещи, — она снова взяла бокал, всматриваясь в изломанное гранями стекла лицо Забини.       — Нападения Псов на полумагические поселения, убийства, пропажа маглорожденных, которым даже одиннадцати лет не исполнилось, новые законы, новые убийства и, конечно же, старый враг — опасные Пожиратели Смерти.       Гермиона пригубила виски, наблюдая за реакцией Забини — тот слушал внимательно, не отводя темных глаз.       — И с каким же вопросом ты пришла в мою скромную обитель? — стараясь следовать своей же линии поведения, Забини с легкой улыбкой обвел руками кабинет.       — Я не закончила, — цокнула Гермиона и, словно не было насмешливой ремарки от итальянца, продолжила, — Волан-де-Морт мертв уже более трех лет. Всех причастных осудили и отправили в Азкабан, так сказано в официальных отчетах. Но если все враги побеждены, то кто же продолжил сеять зло?       Гермиона сама себе показалась слишком поэтичной, но ничего не могла с собой поделать, видимо так компания слизеринца на нее влияла.       — Проще простого. Детишки решили отомстить за своих родителей, — сама ответила на свой вопрос Грейнджер и достала из кармана худи, в котором была под мантией, пачку сигарет. На столе материализовалась серебряная пепельница на резных ножках. Гермиона фыркнула, глядя на антикварную вещицу, и закурила.       — Но вот в чем нестыковка, — Грейнджер словно рассуждала сама с собой, но она прекрасно видела, как Забини весь подобрался и внимательно ее слушает, от былой напускной беспечности не осталось и следа, — детишки-то нападали лишь на изоляторы и места лишения свободы, а еще организовывали подпольные пути побега для семей осужденных пожирателей. Ни тебе многочисленных смертей, ни терактов, лишь освобождение заключенных да контрабанда незарегистрированных портключей. Конечно же, эти деяния тянут не на один десяток лет в компании Дементоров, но как же теракты… Гермиона оборвала саму себя и посмотрела Забини глаза в глаза. Она видела, как у мулата дернулся кадык и как тот сложил руки перед собой в замок, глухо проговорил:       — Ты убила всех, кого могла поймать, — Гермиона кивнула, подтверждая его слова. Она старалась не думать сколько жизней на ее совести, иначе это могло свести ее с ума. А для сумасшествия было рановато.       — Да, — согласилась Грейнджер, туша в пепельнице окурок и тут же закуривая следующую сигарету. Ее движения внезапно стали дерганными и резкими, — и ни один из них не взял на себя вину за взрывы и нападения.       — Зачем ты пришла, Грейнджер? — сквозь зубы прошипел Забини, — Ты хочешь, чтобы я облегчил твою совесть и подтвердил, что все, кого ты собственноручно допросила, а после отправила на казнь, были виновны? Увы Грейнджер, я не дам тебе того, что ты хочешь, я не облегчу твою совесть. Душечка, знай, ты ничем не лучше нас. Твои руки, как и наши, по локоть в крови.       Ни один мускул на лице Гермионы не дернулся, однако, где-то внутри, там, где, наверное, должна находиться душа, провернулся едкий червячок стыда. Но она отточенным движением успела его подавить, пока это чувство не захлестнуло ее с головой.       — Ты не похож на пастора Забини, да и твой кабинет не исповедальня, чтобы ты мог отпустить мои грехи. Я их знаю, как и знаю то, что те, кто был убит и допрошен моими руками, были виновны, как минимум, в смерти моих товарищей.       — Как там говорится, око за око, — криво усмехнулся Блейз, делая очередной глоток виски. Разговор становился все более напряженным.       — Я пришла не за тем, чтобы вспоминать магловские присказки, — нервно передернула плечом Гермиона. Все-таки слова Блейза зацепили ее, но ему это не обязательно было знать.       — Если учесть эффектность твоего появления, — Блейз многозначительно глянул на восстановленную дверь, как бы намекая, что визит Гермионы был больше похож на нападение, — Ты пришла, уж точно, не обсудить как прекрасно сидела мантия на министре в день принятия законопроекта о повышении рождаемости.       О, Забини прекрасно знал на что давить и Гермиона видела это. Три года в обществе Коэна научили ее главному: всегда замечай скрытые сигналы. И сейчас Грейнджер хорошо понимала, что именно он делает. Он пытался вывести ее на эмоции, чтобы она сорвалась. Что ж, Забини, удачи тебе в этом нелегком деле.       —Отбросим пустую полемику, — вдруг проговорил Блейз, облокачиваясь на сложенные домиком ладони, — Зачем ты пришла ко мне, Гермиона?       — Я хочу инициировать создание собственного рода, — проговорила она, не сводя пытливого взгляда с собеседника. Видимо Блейз ожидал чего угодно, но не этого. Его глаза округлились, брови в удивлении подлетели вверх, выражая искреннее замешательство.       — Извини, мне нужна минута, — выдохнул Забини и, обновив свой напиток, опрокинул его одним махом, сразу же наливая следующую порцию, не забыв при этом плеснуть и в стакан Гермионы.       — Возможно, я ослышался, но давай проясним. Ты хочешь создать род? — переспросил Блейз, медленно приходя в себя. Гермионе было забавно наблюдать за этой трансформацией, скорее всего, мало кто мог похвастаться тем, что смог застать врасплох слизеринца.       — Это так удивительно? — выгнула одну бровь Гермиона, отпивая из своего бокала. Стоило быть осторожней с количеством алкоголя в крови, ей еще предстоял обратный путь в свой новый дом.       — Если бы я не знал кто ты, то ответил, что, черт возьми, да. Но я разговариваю с Гермионой Грейнджер, так что… — Блейз не договорил, лишь развел руками, как бы показывая, что комментарии излишни. — Зачем тебе я? — и вот они пришли к самому важному. Гермиона отставила свой бокал и наклонилась чуть вперед, продолжая непрерывно смотреть на Забини.       — Создание рода очень утомительный и филигранный процесс, который включает в себя много составляющих. И одно из них — это поддержка чистокровного патриарха рода, который станет, так сказать, дальним родственником или же названным братом для родоначальника, в моем же случае родоначальницы, — Гермиона замолчала, ожидая ответа.       Она долго думала, кого пригласить на эту роль и Забини оказался идеальным претендентом по нескольким причинам: чистокровный, единственный по мужской линии в своем роду, а самое главное, она отрежет Малфоя от одного из информаторов, коим Блейз безусловно являлся.       — Ты полна сюрпризов, душечка, — мулат провел по своим коротко-стриженным волосам и, усмехнувшись, покачал головой, — Когда я увидел тебя здесь сегодня, я ожидал все что угодно, акт возмездия или же пытки для выдачи нашего общего друга. Однако ты не просто меня удивила, ты сбила с толку и обескуражила.       — Не торопись с ответом, Блейз, но и не тяни. Я даю тебе два дня, — на этом Гермиона поднялась, легко поправила мантию и, накинув капюшон, направилась к двери.       — А если я прямо сейчас побегу к Малфою или, что еще лучше, в министерство? Представь, Гермиона Грейнджер, героиня войны, предлагает одному из пожирателей стать ее побратимом, — напоследок кинул Забини. Гермиона обернулась и, с улыбкой, ответила:       — Это не в твоем стиле, во-первых, а во-вторых, у меня есть парочка бумаг, доказывающих, что наш благочестивый министр не так уж честен и чист и что все это связано с одной из чистокровных семей. Гермиона решила не дожидаться ответа.       Тихо выскользнув за дверь, она накинула на голову капюшон и прошла через уже заполненный паб. Ее никто не остановил, ни бармен, который провожал хмурым взглядом, ни охранник, поэтому Грейнджер абсолютно свободно вышла на стылый воздух Лютного и, не задерживаясь, тут же аппарировала к своей хижине. У Забини было два дня на раздумья, Гермионе стоило провести их с пользой.