Мыльные Пузыри

Косой переулок шумел словно улей: торопящиеся по своим делам волшебники, школьники, приехавшие на весенние каникулы и конечно же авроры, которые под видом зевак расположились по всему периметру переулка. Гермиона поправила лиловую мантию, мельком взглянула на свое отражение в окне лавки Фортескью и как ни в чем не бывало прошла мимо парочки служивых. Они пытались не выделяться из толпы, но рыщущий взгляд и напряженные позы выдавали их с потрохами. Тем не менее, Гермиона не боялась сегодня быть узнанной — парочка волос молодой сельской ведьмы и вот, по улице совершенно свободно идет не героиня войны, а всего лишь миссис Пимпл — пышная блондинка со смешливыми карими глазами. Путь Гермионы лежал к банку Гринготс. Стоило бы это сделать и раньше, но в свете последних событий деньги меньше всего волновали Грейнджер. А когда она поняла, что ее кошелек пуст, а в хижине нет даже крошки еды — появление в Косом переулке стало необходимостью. Легко поднявшись по мраморным ступеням, Гермиона минула еще двоих авроров, которые выполняли роль охранников, и вошла в прохладный и сумрачный зал. Несмотря на маскировку проблем с опустошением сейфа не было — гоблины отличались исключительно деловым подходом и поняв, что под чужой личиной мисс Грейнджер — без вопросов выдали ей необходимую сумму. Спустя час, Грейнджер уютно устроилась в единственной комнате хижины, которая служила и спальней, и библиотекой, и даже кухней. С аппетитом поглощая сэндвичи, она перелистывала тонкие страницы уже изученных вдоль и поперек «Родовые заклятья и защита»., параллельно делая заметки в своем блокноте. Идея создания рода пришла к ней еще на Гриммо, 12. Сначала это было просто шальной мыслью: «А как это? Быть частью магической родственной связи?». После она углубила знания, взяв в пример самую ближайшую волшебную семью — Уизли. Но наблюдения не принесли никаких результатов. Оказалось, что рыжее семейство даже не задумывалось о таком могущественном и важном аспекте магии как магия рода. Артур на ее закономерные вопросы очень туманно объяснил, что такой вид волшебства используют семьи, которые в большинстве своем прибегают к запрещенной кровной магии. И именно для того, чтобы никто из близких не мог их предать, они связывали друг друга магическими узами. Гермионе этот ответ показался неполным. Что она точно поняла за столько лет в магическом мире, так это то, что магия, по своей сути, не может быть ни тёмной, ни светлой. Все зависело от намерения. И магия рода не была исключением. Создать свой род, объединиться не только с теми, кто был родственником, но и с теми, кого ты выбрал сам. Получить силу связи, единство и взаимопомощь, и, важнее всего, безоговорочно доверять, тем кто рядом с тобой — все это стало для Гермионы определяющим. Захлопнув книгу, Грейнджер вытянулась, разминая затекшие мышцы, наблюдая как оранжевое пламя пожирает древесину. Приглашать Забини в род не было изначально в ее планах, но именно это может стать ключевым решением. Род Забини был чистокровен, силен и не запятнан темной магией, благодаря тому что большую часть времени они пробыли в Италии. И именно представитель такого рода станет прекрасным поручителем перед самой магией для Гермионы. Названный брат, побратим, союзник, которого она переманит обещанием мести. За окном давно стемнело и Гермиона, медленно поднявшись, направилась к широкой двуспальной кровати, что стояла практически посреди комнаты. Уже завтра она придет за ответом и завтра же они начнут создание нового союза — союза не по родственной связи, а по выбору.

***

Утро наступило невероятно быстро. Возможно, причиной был пинта эля, выпитая накануне, а может ощущение правильности происходящего, но Гермиона давно не чувствовала себя настолько отдохнувшей. Она неторопливо позавтракала остатками вчерашнего ужина, выпила кофе, который заранее оставила для себя на утро в термосе под чарами стазиса и вновь оглядела свое убежище. Чего-то не хватало и Гермиона никак не могла понять, чего именно. С ванной комнатой она разобралась еще в самые первые дни и теперь в дальней части небольшого дома можно было увидеть дверь из светлого дерева, за которой под чарами трансфигурации расположилась белоснежная ванна, а рядом с ней и раковина с зеркалом в простой оправе. Порывшись в книгах, которые Гермиона прихватила с площади Гриммо, она смогла не только провести водопровод в это ветхое строение, но и даже наложить чары подогрева для подачи горячей воды. Никогда она не была так удовлетворена собственной работой как в день, когда смогла принять обжигающе-горячую ванну. Но несмотря на возможность помыться и поспать, Гермиона все же понимала, что этот дом скорее убежище, чем полноценное жилище. А для любого убежища нужен был путь отхода — чем она и решила заняться до вечера.

***

Расширение дома было не таким уж и сложным занятием, когда дело касалось уже готового строения, а вот прорубить новое в толще земли — это оказалось более энергозатратным. К моменту, когда солнце скрылось за верхушками деревьев, а на лес за окном опустились сумерки, Гермиона не могла не признать, что проделанная работа выглядела вполне сносно Теперь в обычном погребе, что был переоборудован Гермионой в одну большую камеру, появилось еще одно, невидимое неподготовленному глазу, помещение, которое должно было выводить за пределы дома и кольца заклинаний. В теории, конечно, должно было, но на практике Гермионы хватило лишь на короткий коридор, который заканчивался тупиком. Решив, что к этой задумке она вернется чуть позже, Гермиона поднялась наверх, чтобы привести себя в порядок. Ей было плевать, что о ней и о ее внешнем виде мог подумать Забини, но ощущение того, как мелкое крошево из земли и камней скрипит на зубах, было более чем неприятным. Уже хорошо знакомый паб встретил ее настороженной тишиной. Без каких-либо вопросов или разъяснений хмурый охранник проводил Гермиону до дверей в кабинет хозяина и бесшумно исчез, оставив Грейнджер одну. Гермиона не стала медлить —_ три коротких стука и поворот ручки двери. Она вошла в кабинет без приглашения, так как была уверена, Забини ее ждет. И не ошиблась — Блейз Забини, как всегда, сверкал своей радушной улыбкой и встречал ее прямо у порога. — Душечка, я уже подумал, что ты не придешь, — нарочито беззаботно проговорил мулат, взмахивая рукой и запечатывая за Гермионой вход. — Я привыкла сдерживать свои обещания, — выгнула одну бровь Гермиона от такого предположения. — Умоляю, прости меня несведущего за такое наглое предположение. — театральные манеры Забини одновременно утомляли Гермиону и забавляли, и она никак не могла решить для себя, что больше. — Ты обдумал мое предложение? — Грейнджер обошла Блейза по касательной и присела в то же кресло, что и в прошлый раз. Забини ничего не оставалось как занять свое место напротив за столом. Его глаза сверкали интересом и каким-то предвкушением. — Истинная гриффиндорка, с места в карьер, — фыркнул мулат, наигранно надувая губы. — Забини, — вздохнула Гермиона и еще раз внимательно посмотрела на собеседника, — не трать ни свое, ни мое время. — Я согласен, но при одном условии, — Блейз сложил руки перед собой, внимательно наблюдая за ее реакцией. От былой театральности и игривого настроения не осталось и следа, Забини стал предельно серьезен. Так-то лучше, время для шуток прошло. Махнув рукой, Гермиона показала продолжать: — Паркинсон и Нотт. Они тоже, — Грейнджер ничем не выдала своего удивления.: — Я согласна. Видимо Блейз не ожидал, что она согласится так легко и Гермиону от души позабавило удивленное выражение его лица. — Ты удивлен? — наивно спросила она. Теперь был черед Гермионы немного потеатрализировать. Она получила согласие Забини, а с ним еще двух чистокровных наследников сильных родов, которые по каким-то причинам готовы были объединиться с ней. — Мне казалось ты будешь доволен, ведь это твое условие, которое я согласна выполнить. — Душечка, ты — это нечто, — усмехнулся мулат, поднимаясь со своего кресла и делая пару шагов к настенному бару. Достав бутылку вина, Забини жестом предложил Гермионе самой открыть, однако и на этот раз, она смогла его удивить. Махнув головой, Грейнджер дала понять, что доверяет распечатку бутылки хозяину кабинета. Блейз лишь пару раз качнул головой, но откупорил темную бутыль, разливая темно-бордовую жидкость прямо по бокалам. — Раз уж мы начинаем доверять друг другу, — Блейз вернулся на свое место протягивая Гермионе бокал на тонкой ножке. — То позволь поинтересоваться, почему ты так легко согласилась? Гермиона некоторое время перекатывала тягучее вино по хрустальным граням, обдумывая ответ. И решила для себя, что нет смысла врать: — Как я могу отказаться от возможности лишить Драко Малфоя всех его помощников? — она поднесла бокал к губам, вдыхая насыщенный фруктовый аромат с нотками кардамона, и взглянула поверх ободка на Забини. — Беру свои слова обратно, даже если ты и гриффиндорка по духу, в мыслях ты идеальная представительница моего родного факультета, — отсалютовал бокалом Блейз и сделал первый глоток. Гермиона последовала его примеру, вино прокатилось по небу, оставляя терпкое послевкусие, это был действительно изысканный нектар. — Но вот в чем вопрос. Насколько ты уверена, что Драко Малфой твой враг? — этот вопрос застал ее врасплох. Отставив бокал на стол, Гермиона сложила руки на груди и хмуро посмотрела на Забини. — Что тебе известно? — прямой вопрос, требующий такого же ответа. Любезности были отброшены в сторону, одно неверное слово или движение и Блейз Забини мог попрощаться со своей короткой жизнью, и он это прекрасно понимал. — То же что и всем, душечка, — дернул плечом мулат и аккуратно поставил свой бокал, не сводя взгляда с ее руки, которая сейчас находилась в опасной близости от кобуры с палочкой. — Ты не особо скрываешь свое отношение и иногда необходимо лишь всмотреться получше. Ваше сражение в изоляторе являлось великолепной демонстрацией твоей ненависти. Так что не сложно сложить два плюс два: трагедия, произошедшая с тобой, ненависть к Малфою, желание мести. Все это приводит к одному выводу… Гермиона не дала Забини договорить. Одним прыжком она перемахнула через разделявший их стол и опрокинула Забини вместе с креслом на пол, прижимая к его шее кончик палочки. — Мы еще не скрепили родовые узы, и я могу перерезать твое горло лишь словом, а после исцелить и так будет по кругу, пока ты мне не расскажешь, что ты об этом знаешь, — прошипела Гермиона прямо в лицо Блейзу. Она наблюдала как расшираются от страха его зрачки, как вена под челюстью нервно пульсирует, а горло сжимается под ее палочкой. — Я сказал все что знаю, — прохрипел Блейз, нервно сглатывая. — Ты считаешь, что это Малфой был тем, кто причинил тебе боль. И учитывая обстоятельства, которые тебя привели ко мне, я спрошу еще раз: насколько ты уверена, что это был он? Нужно было отдать Забини должное — он не умолял, Блейз продолжал прямо смотреть Гермионе в глаза, и лишь бешеная пульсация вены выдавала его страх. Она поднялась, отпуская мулата и, обойдя стол, остановилась на полпути. — Я уверена в том, что видела, Забини. А своим глазам я привыкла доверять, — Гермиона одним махом осушила свой бокал и направилась к выходу. — Завтра полная Луна. Предупреди Паркинсон и Нотта, чтобы они были к этому времени у тебя, проведем ритуал тут. Гермиона уже хотела открыть дверь, как ей в голову пришла еще одна безумная и поэтому гениальная мысль, которую она не преминула озвучить: — И будьте готовы, что перед ритуалом мы поделимся друг с другом своими воспоминаниями. Мы должны будем доверять друг другу, а ничто лучше не скрепляет доверие как… — Как обнажить нутро, — закончил за нее Забини, который уже поднялся на ноги и слегка растирал то месту, куда упиралась палочка Гермионы. — Именно, — кивнула Грейнджер и вышла из кабинета. Насколько она была уверена в том, что это был Малфой? Впервые она сама задалась этим вопросом. Что ж, она была уверена, а вот ее будущей семье предстоит это увидеть собственными глазами. Гермионе стало интересно как они воспримут этот неоспоримый факт? Завтра она и узнает.

***

Блейз Забини всегда считал себя предусмотрительным, даже не так, Блейз Забини всегда был уверен в том, что он непременно знает больше других. Это было легко, парочка внимательных ушей тут, стопка галеонов там и он обладал полноценной картиной происходящего по всей магической Британии. Но вот Гермиона Грейнджер… с Гермионой Грейнджер Забини не мог быть уверен ни в чем. Несмотря на то, что Грейнджер ничего не желала слышать о Малфое, Блейз не мог не заметить, насколько они были похожи: оба чертовски умны и непредсказуемы и оба готовы пойти по головам ради достижения своих целей. Блейз был уверен, стоит этим двоим объединиться и магический мир содрогнется. Он откровенно оказался в замешательстве, когда кудрявая ведьма пришла к нему с предложением о создании рода. Забини ожидал угроз, ожидал подкупа или шантажа, что конечно же было не в стиле гриффиндорцев, но все же не стоило отметать и такое развитие событий, но объединение? Это стало натуральным шоком для него. На мгновение Забини показалось, что Грейнджер, сидящая перед ним с непроницаемой маской холодного равнодушие, сошла с ума. А вместе с ней и он. Однако, после двух дней размышления, Блейз решил, что такое развитие событий может быть самым лучшим для всех сторон. После последней не самой дружелюбной их встречи, Малфой затаился подобно змее и Забини ничего не оставалось как искать собственные пути. Он не готов был все бросить, не готов был забыть об остекленевших глазах, что смотрели на него в их фамильном особняке, о виновнике не только его трагедии, но и трагедии многих и многих семей. Забини было плевать на чистоту крови, он рос в довольно прогрессивной, по меркам английской аристократии, семье, но вот на что ему не было плевать, так это на геноцид, творимый руками Министерства. Он прекрасно знал и о новых законах, и о семьях маглов и волшебников, которые уже пострадали от «заботливых» рук правительства. Что это было: желание отмщения или врожденное чувство справедливости? Забини не задумывался об этом. Для него было важно одно: умнейшая ведьма последнего столетия сама пришла к нему, и сама предложила стать ее побратимом, и он был бы последним дураком, если бы упустил такую возможность. Все эти мысли медленно проплывали в голове мулата, пока он наблюдал как Пенси Паркинсон мерила шагами его кабинет. Тео с абсолютно безучастным видом развалился на диванных подушках, подкуривая третью по счету сигарету. Три дня назад Блейз пригласил Паркинсон и Нотта к себе в паб под предлогом «выпить», при этом настоятельно намекая о том, что Малфой ни о чем не должен знать. Долго уговаривать не пришлось. И Пенси, и Тео явились к нему в назначенный час, понимая, что предстоит серьезный разговор. И этот разговор состоялся. Реакция Паркинсон была предсказуема: сначала она сочла Блейза вышедшим из ума, а после костерила его на чем свет стоит за то, что он упустил единственную возможность взять Грейнджер в плен и допросить. Тео же его удивил — он никак не прокомментировал Паркинсон, и улыбнувшись, дал свое согласие. Два дня Забини пытался доказать Паркинсон, что союз с Грейнджер — это то, что им необходимо, но Пенс была непреклонна. До сегодняшнего дня. Блейз не знает точно, что конкретно произошло в поместье Малфоев, но сегодня ровно к девяти часам вечера, как и обговаривали, она появилась в его кабинете вместе с Тео, обозленная и настороженная будущей перспективой породниться с Грейнджер. — Это пиздец, это ебаный пиздец, — не прекращая протаптывать дорожку нервных шагов по ворсу персидского ковра, повторяла Пенси. — Бусинка, успокойся. Ведь пока что ничего не случилось, — Тео разлегся, выпустив облачко сизого дыма. По его лицу нельзя было понять, о чем он думает. Но он хотя бы был сегодня трезв, чему Забини был несказанно рад. — Не случилось! Не случилось?! Тео! — визг Пенси был бы слышен всем посетителям бара, если бы Блейз еще в первые дни не озаботился чарами шумоподавления. Естественно, после его любимого зеркала-обманки через которое он в данную минуту наблюдал как причина нервозности Паркинсон заходит в паб. — Пенс, ты можешь отказаться, мы это уже обсуждали, — в очередной раз напомнил ей Забини, следя за тем, как Грейнджер проходит мимо охраны и направляется в сторону потаенной двери в кабинет. — Она хочет посмотреть воспоминания, что ж, посмотрим, как эта зазнайка выдержит правду, — Паркинсон тяжело дышала, раздувая от гнева ноздри. — Думаю, нам всем будет что показать, — ее ледяной голос заморозил комнату и всех собравшихся. Гермиона стояла на пороге кабинета осматривая каждого: присматриваясь, оценивая, что-то решая для себя. — Уверена, что хочешь это видеть? Розовые очки больно бьются стеклами внутрь, — словно змея прошипела Паркинсон, сверкая гневным взглядом в сторону Грейнджер. — Тот же вопрос я могу задать и тебе, — Гермиона улыбнулась, демонстрируя вовсе не дружелюбие. Это был оскал волчицы, которая готова была всем и каждому показать, кто тут главный. — Душечка, мы ждали тебя, — Забини обогнул Пенси, пряча ту за своей спиной на всякий случай. Воздух в кабинете сгустился, еще минута их перепалки и можно было бы искать новое место для паба — эти двое не оставили бы здесь камень на камне. — Оно и видно, — выгнула одну бровь Гермиона и бросила внимательный взгляд на Тео. С первой минуты как Грейнджер зашла в кабинет, Нотт не переставал буравить ее взглядом, а когда она обратила на него внимание — широко улыбнулся слегка безумной улыбкой. — Я рад тебя видеть, сестренка, — Нотт продолжал сканировать Гермиону взглядом, ничуть не заботясь об остальных. — Об этом мы с тобой поговорим позже, — пообещала Грейнджер, чем вызвала его тихий смех. Повернувшись к Забини, она спросила: — Омут памяти? — Все для ее величества, — театрально поклонился Забини. Взмахнув рукой, он подозвал к себе небольшой Омут памяти. Тот был похож на застывшее озеро в миниатюре, ртутные воды переливались при каждом движении, ни на секунду не оставаясь в покое. Чаша с омутом приземлилась аккурат на журнальный столик перед диваном, и Гермиона подошла ближе, всматриваясь в завихрения и волны. — Ну что ж… Начнем, — это был не вопрос. Взмахнув палочкой, Грейнджер достала четыре маленьких колбы и передала каждому, включая Забини. — Чувствую, мы повеселимся, — прокаркал хриплым смехом Тео. — Прежде, каждый из нас сделает глоток Веритасерума, как гарантия того, что воспоминания будут правдивы, — отчеканила Гермиона и вынула еще одну колбу. — Блядь, кто бы сомневался, — скривилась Паркинсон, однако протянула руку к Гермионе за колбой и быстро сделала глоток. За ней Блейз, далее Тео, последней была Гермиона. Допив остаток зелья, она приставила палочку к виску: — Самое честное, самое болезненное, воспоминание, которое покажет ваши замыслы и расскажет мотивы. Без прикрас, без лжи, без утайки, — как заклинание проговорила Грейнджер. За ее палочкой потянулась дымчато-серебряная нить. Гермиона опустила ее в колбу и запечатала воспоминание, наблюдая за каждым. — Устроили, блядь, тут кинопоказ, — пробурчала Паркинсон, повторяя все действия за Гермионой. — Впору послать за поп-корном, — подхватил Забини, ставя наполненную колбу рядом с Омутом памяти. — Берегите желудки, — с ноткой жестокости добавил Тео. Перед Омутом памяти стояли четыре флакона с самыми темными моментами их жизни. Никто не двигался, застыв в немом ожидании. Паркинсон отмерла первой: вынула пробку и резким движением опрокинула содержимое в омут. — Добро пожаловать, — прошипела Пенси, приглашая всех окунуться в ее воспоминания. И они все приняли приглашение окунаясь в водоворот боли страха и ненависти.