Мыльные Пузыри

Воспоминание Грейнджер отличались от тех, что Блейз видел у Пенси и Тео. Каждое движение было подобно путешествию по туманному туннелю, в конце которого выделялось лишь единственное, до боли знакомое, лицо. Драко Малфой появился перед ними сразу, как только они оказались на пороге лондонского дома. Блядь, неужели он все-таки это сделал? Одна-единственная мысль, которая крутилась в голове у Забини все то время, пока Малфой рассказывал Грейнджер о том, как она оказалась глупа и наивна. Изо всех сил Блейз старался увидеть в с детства знакомых чертах лица подмену, но с каждым словом, произнесенным надменным голосом, с каждым поворотом головы и телодвижением, Забини убеждался — перед ним действительно Драко Малфой. Серый туман заволок узкий коридор лондонского дома и расступился снова, обнажая залитую кровью гостиную, посреди которой лежали два искорёженных тела ­ мужчины и женщины. Не нужно быть знакомым с этими людьми, чтобы понять, что это родители Гермионы — сходство было на лицо. Блейз почувствовал, как к горлу подкатила желчь с привкусом выпитого огневиски. Пересилив рвотный порыв, он повернулся на звук голоса Малфоя: — Нет, нет… — Забини не мог поверить собственным глазам. Никогда он не видел такого маниакального выражения на лице Малфоя. — Смотри. Я хочу, чтобы всё внутри тебя сгорело. Я хочу, чтобы ты полностью была свободна от прошлого, моя сладкая. Забини сжал кулаки от злости. Несмотря на натянутые отношения с Малфоем, Блейз никогда бы не поверил, что тот способен на такие чудовищные в своей жестокости поступки. Но вот он, стоит посреди небольшой гостиной, слыша за окном умиротворенный шепот океана, в то время как перед ним предстало поистине жуткое зрелище. Забини, не смея пошевелиться, наблюдал как Драко Малфой измывается над обездвиженным телом Гермионы, как он раз за разом насмехается над ней, ее родителями и невинностью, которую он силой отобрал. — Твою же мать, — Блейз повернулся и столкнулся с ошеломленным лицом Тео. Тот, как и Забини минуту назад, не двигаясь, стоял на своем месте, наблюдая за изнасилованием Гермионы Грейнджер. Сбоку послышался сдавленный всхлип и Блейз увидел, как Паркинсон, зажав рот рукой, трясется словно осиновый лист, не желая верить собственным глазам. Забини тоже не хотел верить, но доказательство были на лицо — Драко Малфой изнасиловал Гермиону Грейнджер и убил её родителей. Эта мысль едва успела оформиться, и Блейз начал искать глазами саму Гермиону. И если раньше она стояла на передовой, впитывая в себя каждую деталь чужой боли и воспоминаний, сейчас Забини увидел ее позади всех. Бледная как мел, Грейнджер смотрела в одну точку, туда, где лежали тела ее родителей. Она не обращала внимание на то, как Малфой, издеваясь, швыряет и переворачивает ее безвольное тело, взгляд был прикован к изувеченным мистеру и миссис Грейнджер. Забини уже хотел отвернуться, ему нужно было досмотреть все внимательно и до конца, как бы тошно от этого не было, но его задержало едва уловимое движение. Гермиона медленно оседала на пол, часто вдыхая ртом воздух. Блядь, это не к добру. Если она потеряет сознание, то им всем придется вновь проходить через это воспоминание. Блейз дернулся вперед, но не успел. Его опередила Пенси, которая, словно зная, что нечто подобное может произойти, в мгновение ока оказалась рядом с Грейнджер и подхватила ту под локоть, продолжая удерживать на ногах. Вторым оказался Тео, встав сзади, он уткнулся в спину и обхватил Гермиону за плечи, давая той опереться на себя. Забини не стал тянуть, встав по другую руку от Пенси, он сжал в своей руке холодную ладошку Грейнджер, стремясь передать той всю свою силу и мужество. Это было их последнее воспоминание, и они должны были дойти до конца. Вместе. — Тебе не нужно на это смотреть, — хрипло обратился Тео к Гермионе. Он крепко прижимал ее к своей груди, и Блейзу показалось, что дай тому волю, он подхватит ее и унесет подальше от этого места, от этих образов. Хотя, кого Забини обманывал, он готов был сделать тоже самое с каждым из них. Блейз знал точно, никто из них не заслужил того, что сделали с ними. И в особенности Гермиона. — Нужно, — шепот Гермионы смешался с хриплыми рыданиями ее в прошлом. — Я не должна забывать. — Такое невозможно забыть, — ответил Блейз, крепче сжимая холодную как лед ладонь. — Вот же ублюдок, — прошипела Пенси, прожигая Малфоя, полным ненависти, взглядом. Блейз молчал. Хотел бы он абстрагироваться, представить, что не знает с малых лет человека перед ним. Но он не мог себе врать. Он знал его и знал слишком хорошо. Драко Малфой поднялся на ноги, оставив, словно надоевшую игрушку, Гермиону на полу. Блейз нахмурился: небрежность, с которой тот привел себя в порядок, ухмылка, движение бровей и губ — все это не давало Забини покоя. Он еще пристальнее всмотрелся в силуэт Малфоя и не переставал осматривать его до тех пор, пока тот не исчез. Они остались одни в маленьком доме, полном страха, боли и отчаянья. И никто из них не мог вымолвить ни слова. Только рвущийся наружу вой Гермионы и частое сдавленное дыхание ее из настоящего были аккомпанементом ужаса, который охватил каждого из них. Блейз сжал крепче ледяную руку Грейнджер и бросил короткий взгляд в ее сторону, чтобы убедиться, что она в относительном порядке. Хотя «порядок», это было не то слово, которым стоило описывать то, что происходило перед их глазами. Он снова посмотрел на Гермиону из прошлого, та, абсолютно позабыв о себе, лежала рядом с отцом и тонкими пальчиками гладила его по окровавленным щекам, что-то тихо приговаривая. Ей вторил второй шепот, шепот Гермионы из настоящего, которая только благодаря им еще оставалась стоять на ногах. «Простите меня. Простите. Простите. Прости меня… Папа» Блейз рвано втянул пропитанный металлом и солью воздух и на секунду зажмурил глаза. Хотелось забиться в самый дальний уголок своего бара и забыть все, что он сегодня видел, как страшный сон. Переживать собственные воспоминания было тяжело, но видеть, как страдают Пенси, Тео и Гермиона, это было просто невыносимо. Шепот внезапно стих, заставив Блейза распахнуть глаза. Не время и не место для слабости. Он должен сохранять спокойствие. Не прекращая смотреть вперед, Блейз с удивлением видел, как в Гермионе из прошлого словно переключился тумблер, и она замолчала. Забини видел, как со свойственной только ей методичностью, Грейнджер сначала перенесла тело матери ближе к отцу, аккуратно, с щемящей до боли нежностью, прикрыла их остекленевшие глаза и оставила легкие невесомые поцелуи на лбу, а после, не оборачиваясь, вышла из дома. Они последовали за ней, стоило им отойти на несколько шагов, как маленький уютный домик на берегу Тихого океана объяло пламенем, но никто из них не обернулся, продолжая идти за сгорбленной фигурой юной девушки, которая в один миг потеряла весь свой мир.

***

Они вернулись в кабинет Забини в полной тишине. Никто не говорил ни слова, не было слышно даже дыхания. Словно мир замер в моменте, когда закончилось последнее воспоминание. Образуя подобие круга, в центре которого стояла Гермиона, каждый пребывал в собственных мыслях, так и не сдвинувшись с места. Грейнджер почувствовала, как оцепенение, которое накрыло ее, стоило ей только увидеть тела родителей, отступает, а на место ему приходит осознание, что ей срочно нужно убраться отсюда как можно дальше. Стоя тут, в окружении бывших врагов, раскрыв перед ними то, что не показывала даже тем, кого считала семьей, Гермиона ощутила себя как никогда открытой и уязвимой. Вся ее броня, выстроенная годами, слезла под натиском событий прошлых лет, оставив после себя оголенные кровоточащие раны. — Продолжим завтра, — глухим голосом пробормотала Гермиона и попыталась проскользнуть мимо Блейза и Пенси по направлению к двери. Кто-то ее остановил. Грейнджер опустила взгляд и увидела тонкую бледную руку с черным маникюром, которая удерживала ее за рукав толстовки. — Не стоит тебе сейчас оставаться одной, — тихим голосом проговорила Пенси, смотря куда угодно, только не ей в глаза. — Это вам не стоит сейчас быть одним, — ответила Гермиона и добавила с нажимом, — мы продолжим завтра. Выдернув рукав из слабой хватки, Грейнджер, не останавливаясь, вышла из кабинета, через барную зону на улицу. Ей срочно нужен был воздух, Гермиона чувствовала, как грудную клетку сжимает в преддверьях паники, а легкие отказываются делать полноценный вдох. Аппарировать в ее состоянии — истинное безумие, но оставаться в том же состоянии в Лютном, полнейший идиотизм. Гермиона всегда предпочитала идиотизму безумные решения. Ее выбросило посреди темного леса, где-то впереди должна была виднеться хижина. Перенос получился агрессивным и жестким, не будь у Гермионы точной цели, ее расщепленные останки скорее всего пришлось бы собирать от Лондона до Дартмура. Она не смогла сделать и шага, рухнув во влажную листву с противным чавканьем. Гермиона делала рваные вдохи, пытаясь восстановить дыхание. Сжав в тонких кулачках листья вперемешку с мхом, она изо всех сил старалась удержать себя в руках. Но воздух, просачиваясь в легкие, не давал облегчения. Запахи леса, что должны были принести хотя бы мнимое спокойствие, не могли вытравить отвратительный привкус металла во рту. Гермиона зажмурила глаза, делая очередную попытку успокоиться, но за закрытыми веками продолжал стоять образ убитых родителей. Очередной вдох оборвался на середине, превратившись в протяжный вой. Она вонзила ногти в холодную землю, будто желала вырыть для себя могилу, чтобы снова быть с родителями. Эта идея с воспоминаниями изначально казалась гениальной, лучший способ узнать будущих соратников и членов рода. Вот только Гермиона никак не ожидала, чем ее задумка обернется лично для нее. Боль, спрятанная за самыми крепкими замками, похороненная в самом далеком уголке души, сейчас рвалась наружу, разрывая острыми когтями сердце. Не в силах вынести этой муки, Гермиона закричала. Она кричала в тихую землю старого леса, выла в безмолвное звездное небо, которое проглядывало сквозь кроны деревьев. Она кричала, и с каждым ее криком прямо из центра магического ядра, волнами вырывалась магия. Магические импульсы исходили из ее скрюченного тела и распространялись вокруг нее диким ветром, что вырывал более юные деревца с корнем и поджигал на своем пути опавшую листву. Гермиона кричала, пока не сорвала голос, пока не остались только хрипы и выжженная часть леса вокруг нее. Тяжело дыша, она, обессиленная, лежала на голой земле, пока не утих последний магический всплеск. Гермиона осторожно перевернулась на спину и почувствовала, как на ее лицо упали первые капли дождя, потом еще и еще… Пока дождь не превратился в настоящий ливень, усиливая запах выжженной земли вокруг. Осторожно поднявшись, она огляделась. Казалось, она стоит посреди побоища, ливень затушил отдельные костерки, что еще тлели неподалеку. Тяжело вздохнув, Гермиона еще раз подняла голову к затянувшему тучами небу и, шатаясь, пошла по направлению к своей хижине. Никто не будет знать о ее минутной слабости, никто, кроме старого леса. А завтра она создаст род, который будет сильнее и сплоченнее этих чертовых священных двадцати восьми и это будет главный шаг к ее мести.

***

Блейз, не отрываясь, проследил за тем, как Гермиона, шатаясь, вышла из кабинета в зал бара, по дороге задев несколько стульев и никак не обратив на это внимание. Он не сводил с нее взгляда, пока каштановый ураган кудрей не исчез в узком коридоре, ведущем к входной двери. Забини не был уверен, правильно ли они поступили, отпустив Грейнджер в таком состоянии. С другой стороны вряд ли хоть кто-то из них смог бы ее остановить. Тем более, она сама ясно дала понять: сейчас они ей не нужны. Как бы это ни было глупо, Блейз не мог отрицать, что Гермиона Грейнджер ­ взрослая девочка и может за себя постоять. Или он надеялся на это. — Я надеюсь, в твоем баре имеется пара спален? — внезапно спросила Пенс, оторвав его от лицезрения пустого зала. За время, пока Забини предавался размышлениям, она успела наколдовать себе бокал с водой. Блейз видел, как трясутся мелкой дрожью ее руки, пока она пыталась всем свои видом показать, что с ней все в порядке. — Обижаешь, дорогая. Над баром моя квартира, там есть несколько свободных комнат. Можете выбрать любую, — натянув на лицо благодушную улыбку, которая за последние годы уже успела стать для Забини щитом, он направился к барной стойке, за недопитой бутылкой виски. Несмотря на количество выпитого за вечер, он не ощущал блаженного чувства опьянения, а так хотелось. Хотелось закрыть глаза и, благодаря алкогольному дурману, провалиться в сон без сновидений. Делая приличный глоток по пути обратно в кабинет, Блейз усмехнулся, увидев, что Тео уже занял место в кресле, держа свой стакан наготове. Забини качнул головой: у кого-то тут проблемы со спиртным. Вот только у него или у Тео, Блейз не мог точно сказать. Скорее всего у них двоих. — Неужели не хотите вернуться в теплые кровати Малфой-менора? — спросил Забини, плеснув Нотту в стакан, оставив бутылку при себе. — Ты предлагаешь выбрать любую комнату в твоей квартире и тут же задаешь такие вопросы. Ты не последователен, Блейзи, — засмеялся Тео, отпивая из своего рокса и прикрывая покрасневшие глаза. — Я не откажу вам в ночлеге или же постоянном проживании, но я должен знать, какое решение вы примите и не побежите ли обратно к Малфою, особенно теперь… — Блейз не договорил, но его и так поняли. Особенно теперь, когда они увидели воспоминания Гермионы. — Ты думаешь это действительно он? — хмурясь спросила Пенси. Блейз видел на ее лице свое неверие. Он, конечно, знал, что Малфой не ангел и его руки, как у них всех по локоть в крови. Но чтобы насиловать? Да еще и Грейнджер. Что-то тут не сходилось. — Мы видели то, что видели Пенс, — скупо ответил Забини, припоминая мельчайшие детали в поведении Малфоя из воспоминаний. — Мы видели то, что видела Грейнджер, Блейз. Откуда нам знать, что это не искусная иллюзия, нацеленная на нас, — прошипела Паркинсон. Она начала приходить в себя и ее недоверие не было безосновательным. Блейз пожал плечами, на это ему нечего было возразить. — Иллюзия, такая искусно-созданная, а для чего? — подал голос Тео и оскалившись продолжил. — Чтобы натравить нас на Малфоя? Ну так, этот идиот прекрасно и сам справляется с поставленной задачей. А что ей еще нужно? Наша магия? Напомню тебе, мон шери, нас насильственно отрубили от родовой магии. Тео открыл на удивление ясные глаза и обвел их пристальным взглядом. — Омут памяти и заклинание извлечения нитей, данное добровольно, работает как Веритасерум. Лишь пара Окклюментов могли самостоятельно изменить свои воспоминания так, чтобы невозможно было отличить истину от подлога, а они, мон ами, все в том мире. — Пфф… — Пенси подошла к Блейзу, показывая тому налить и ей, что он и сделал. Потом, повернувшись к Тео, улыбнулась. — Иногда я удивляюсь, как ты еще не пропил все свои знания. — Талант, мон ами. Это талант, — сухо рассмеялся Тео, закидывая ноги на подлокотник кресла. Он некоторое время крутил свой стакан в руке, прежде чем добавить. — И кто же тогда это был? Блейз и Пенси буквально замерли каждый на своем месте, обдумывая слова Нотта. Забини первый нарушил образовавшуюся тишину: — Ты точно уверен, что это был не Малфой? — краем глаза он заметил, как Пенси сжала свой бокал, не сводя пристального взгляда с Тео. — Если вы хорошенько присмотритесь, то увидите некоторые несоответствия поведению нашего чистейшего из чистейших, — саркастически ответил Тео, и Блейз не мог не согласиться с ним. Он знал Малфоя с одиннадцати лет, до событий трехлетней давности даже считал его лучшим другом, и что он точно знал о Драко, так это то, что тот был до безумия аккуратен и педантичен. Это проявлялось во всем, в том, какой порядок был всегда на его стороне общей спальни, как он постоянно поправлял манжеты рубашки или мантии, как двигался с максимальной точностью, выверяя каждый свой шаг. — Ебаный педант, — фыркнула Пенси, подтверждая мысли Блейза — эта черта Малфоя порой дико нервировала. — Именно, Пенси, мон ами. А теперь вспомним того Малфоя и то, как он вел себя после того… что сделал, — Тео неопределенно махнул рукой, описывая этим движением изнасилование Грейнджер и убийство ее родителей. Было видно, как ему неприятно даже вспоминать об этом. — Движения, — с какой-то надеждой добавила Пенси. — Походка и эта улыбочка в конце. Где-то я ее видел и это точно не был Малфой, — продолжил Блейз. — И знаете, это его «сладкая», — Тео аж передернуло, когда он произнес это слово, — это как-то слишком. Блейз опрокинул в себя остатки виски и откинул бутылку, абсолютно не аристократично вытирая рот рукавом рубашки. Плевать, здесь нет тех, кто бы его мог за это осудить. — Мы не узнаем это, пока сам Малфой не покажет нам, где был в ту ночь, — сказала Пенси, и Блейз с Тео одновременно нахмурились, отражая весь спектр проблемы, которая перед ними вырисовывалась. — Будет проблематично уговорить сумасшедшую Грейнджер поговорить с Малфоем. Скорее она сначала отрежет его яйца, а потом, возможно, соблаговолит выслушать, — ухмыльнулась Паркинсон. — И почему у тебя такое довольное выражение лица, дорогая? — Блейз подошел к стене позади рабочего стола и нажал на скрытую панель. Стена отодвинулась, демонстрируя узкую лестницу наверх. — Спасибо, блядь, что не вниз, — нервно хохотнул Тео, с трудом поднимаясь. Его занесло на Пенс, которая схватила Нотта за локоть, удерживая. — Потому что, — начала Пенси, идя за Блейзом по короткой лестнице на второй этаж, — я, бы, и сама не отказалась проучить этого ублюдка. Они вышли в тускло-освещенный коридор, устланный мягким ковром. Блейз повел их вглубь квартиры, к еще одной лестнице, ведущей на следующий этаж, где находились спальни. — Вы расскажете, что произошло в меноре? — снова задал вопрос Забини. Это был не праздный интерес, необходимо было знать наверняка, что планирует Малфой. — Наш предводитель лишь маленький мальчик, который ищет папочку, — зло рассмеялся Тео, практически повиснув на Пенс. Блейз повернулся к ним и заметил, как глаза Нотта застлала мутная пелена, он уже видел такой взгляд. Когда, блядь, тот успел выкурить опиум? Забини вопросительно глянул на Пенси, на что та лишь покачала головой, показывая, что сейчас не время. — А конкретнее? — они вышли в еще один коридор. Забини проводил своих гостей до ближайшей комнаты, открыв дверь и помогая Пенси уложить уже практически бессознательного Тео на кровать. — Да ничего особенного не произошло, — вздохнула Пенс, выдергивая из-под обмякшего тела Тео покрывало и накрывая его им. — Три года назад Малфой обещал нам найти наших родителей, чтобы мы могли осуществить месть и стать главами своих родов. Но как ты и сам увидел не так давно, все, что Малфоя волнует, это он сам и его семья. Блейз ждал Пенси около следующей комнаты. Она бесшумно прикрыла за собой дверь и прошла за ним. Забини остался стоять на пороге, ожидая продолжения. — Иногда я завидую этому ублюдку, — горько усмехнулась Паркинсон, присаживаясь на краешек кровати. — Иметь пусть даже только мать, которая его любит, уже невероятная удача в нашем обществе. — Понимаю тебя. — скупо ответил Блейз. И он действительно понимал, как бы он не любил свою матушку, было бы глупо отрицать, что его воспитанием сначала занимались няньки, а после Хогвартс. Пенс не была исключением, про Тео Блейз даже думать не хотел — методы воспитания лорда Нотта ни для кого не были секретом. — Не сложно представить, что будет, стоит только Малфою найти отца. Раз и пуфф, — Пенс развела в воздухе руки словно фокусник-магл, — Малфой во Франции, или Нидерландах, или еще Салазар знает где у них есть недвижимость. А что будет с нами? Блейз молчал. Ждал, пока Пенси закончит. Все, что она сейчас говорила, он знал и раньше, и это была одна из тех причин, почему Забини так важно было, чтобы на их стороне был кто-то еще, не менее влиятельный и с большей мотивацией, чем Драко. — А ничего. Малфои, радостные, свалят восвояси, а мы останемся тут, влачить жалкое существование. Хуже, чем отбросы общества, — зло выплюнула Пенси. — Мне нужна месть, Забини, мне нужна моя жизнь, и Тео это тоже нужно, возможно только возмездие убережет его от падения. Паркинсон судорожно вздохнула, словно следующие слова давались ей слишком тяжело, и Блейз понял почему. — И если гребаное золото всего магического мира готова нам это дать… Что ж, я причешу тот ужас, что она зовет волосами и лично встану рядом. — Значит, дорогая, мы с тобой на одной стороне, — кивнул Блейз, посылая Паркинсон слабую улыбку.