Мыльные Пузыри

Гермионе снился сон. Это был один из тех снов, в которых она чувствовала себя спокойно и умиротворённо. Никакой осознанности, лишь ощущения покоя. Ей казалось, что она парит на мягких, теплых облаках, без боли, без страха, без извечного чувства одиночества и предательства. Это было так непохоже на постоянные кошмары, которые преследовали ее каждую ночь, что Гермионе хотелось остаться в этом состоянии подольше, однако чужеродный монотонный стук так некстати ворвался в ее сновидения. Гермиона поморщилась от очередного «тук» и перевернулась на бок, укутываясь в покрывало плотнее. Не помогло. К стуку прибавились шаги, громкие, заявляющие о себе. Грейнджер нехотя разлепила тяжелые веки, вглядываясь в плотную ткань балдахина. Она пыталась понять, что происходит по ту сторону занавеса, но сонный мозг отказывался выдавать хоть какую-то информацию. Никто кроме нее, а теперь и Пенси, Тео и Блейза не мог попасть в этот дом, и Гермиона, решив, что это возможно кто-то из них вернулся, прикрыла глаза, в надежде снова вернуться в мир покоя и тишины. Но ее желаниям не суждено было сбыться. Очередной громкий, тяжелый звук, раздавшийся рядом с кроватью, заставил Грейнджер подскочить и, кутаясь в покрывало, отодвинуть плотный балдахин, который отделял ее от внешнего мира. Сначала она не поверила своим глазам и даже протерла их, чтобы убедиться в том, что ей это не мерещится. Но нет, это была не галлюцинации и точно не мираж. Это была, мать ее, Пенси Паркинсон, которая как раз в эту самую минуту левитировала низкий столик из красного дерева через дверной проем. Столик пролетел через всю комнату и встал аккурат между четырех больших и до ужаса помпезных кресел. — Какого черта?! — голос Гермионы больше напоминал хриплое карканье и совершенно не привлек внимание Паркинсон. Пенси с деловым видом продолжала превращать ее убежище в какой-то антикварный салон, левитируя еще одну позицию интерьера, на этот раз это оказался внушительный обеденный стол, который только чудом пролез сквозь дверной проем. Это чудовище с резными ножками зависло на минуту в воздухе, а потом, как по команде, заняло место у одной из стен, аккурат напротив окон. Гермиона нарочито громко откашлялась. Ноль внимания. Паркинсон, постукивая палочкой по бедру, осматривала результаты проделанной работы и никак не реагировала. — Пенси, что ты тут делаешь? — буквально выкрикнула Гермиона. Свернутый в плотный рулон ковер с тихим стуком приземлился на деревянный пол, и Паркинсон развернулась, одаривая Гермиону натянутой улыбкой. — Разве не видно? Делаю это место пригодным для жизни, — Гермиона не поверила собственным ушам. — Ты делаешь, что?! — Паркинсон лишь тяжело вздохнула и, отряхнув руки от невидимой пыли, подошла к кровати, на которой, кутаясь в аляпистое покрывало, сидела Гермиона и прожигала гневным взглядом ни в чем не повинную мебель. — Раз ты тут ночуешь, значит ты тут живешь, — Гермиона недоверчиво кивнула, переводя взгляд на Пенс. — И это значит, что и мы будем тут находиться, постоянно или временно, не важно. Я просто хочу сделать так, чтобы нам всем было комфортно. — Это лишнее, — Гермиона выпуталась из покрывала и, как и была, в одних трусиках и короткой футболке, прошлепала босыми ступнями до двери ванной. — Я так не думаю, — Паркинсон не отставала и, когда уже Гермиона хотела закрыть дверь, юркая и упрямая слизеринка проскочила за Грейнджер в небольшую ванную комнату. — А я думаю, — рыкнула та, в раздражении выкрутив кран на полную, отчего сильный поток воды обдал рядом стоящую Паркинсон. — Грейнджер, твою мать, это же натуральный шелк! — взвизгнула Пенси, отряхивая серебристо-серую блузку и стреляя гневным взглядом в Гермиону. — Отлично! Иди высуши и дай мне привести себя в порядок! — Гермиона, не обращая внимания на возмущения и ругань Пенси, вытолкала ту из уборной и с треском захлопнула дверь перед ее покрасневшим от гнева лицом. Вернувшись к раковине, Грейнджер убавила напор воды и с тяжелым вздохом глянула на себя в зеркало. Оттуда на нее смотрело заспанное лицо с бледной кожей и огромными янтарными глазами. Все было как всегда, она уже привыкла, что в последнее время снова стала напоминать себе ходячий труп, однако, что-то было иначе. Гермиона приблизила лицо, всматриваясь в свое отражение, анализируя, пытаясь найти то невидимое, что ее так смутило. Не обнаружив ничего сверхъестественного, она, пожав плечами, скинула с себя одежду, решив, что с этим разберется позже, и отправилась в душ. Прохладная вода помогла окончательно проснуться и осознать весь масштаб бедствия, которое звали Пенси Паркинсон. Гермиона, обернувшись полотенцем, оглядела небольшую ванную и снова тяжело вздохнула — она забыла взять с собой палочку. Чертыхнувшись, Грейнджер медленно подошла к двери, прислушиваясь. Из комнаты не доносилось не звука, и Гермиона решила, что Пенси все же ушла. Как бы не так. Паркинсон не ушла, наоборот, она с удобством расположилась в ближайшем от камина кресле и с видом победительницы листала только что прибывший «Пророк». — Я думала, ты ушла, — буркнула Гермиона, прошмыгнув к кровати в поиске вещей. — Только в твоих мечтах, Грейнджер, — усмехнулась Пенси, наблюдая, как Гермиона шарит среди покрывала в поисках одежды. — Где мои вещи? — ей стало не до шуток. Мало того, что эта наглая слизеринка заявилась к ней без спросу и устроила из ее убежища подобие гостевой комнаты аристократа, так она еще и забрала ее вещи. Палочка Гермионы тут же оказалась в руке, магия заискрила в мокрых волосах и на кончиках пальцев, еще немного и Грейнджер разнесет тут все к чертям собачьим. — Не заводись, — Пенси, продолжая с беззаботным видом читать газету, указала куда-то за спину Гермионы. — Они в комоде позади тебя. Гермиона резко обернулась и ее взгляд остановился на высоком комоде из красного дерева в тон остальной мебели. Распахнув магией дверцы и чуть их не вырвав, она увидела, что весь ее скромный скарб был аккуратно развешен и разложен на полочках. К небольшому гардеробу, состоящему в основном из брюк-карго, джинсов, мантий и футболок, добавилось несколько свитеров, водолазок и даже парочка худи. Гермиона, не веря собственным глазам, подошла и аккуратно потрогала ткань одной из толстовок — на ощупь она была мягкой и теплой. — Это от Тео, — услышала она голос Пенси. — Он утверждал, что тебе такое понравится. Гермионе действительно понравилось. Она сглотнула внезапно появившийся ком в горле и, схватив первые попавшиеся вещи, ускользнула обратно в ванную. Только там она обнаружила, что вместо привычной футболки взяла тонкую водолазку из кашемира. Первым порывом было вернуть обратно чужой предмет гардероба, но немного поразмыслив, Гермиона все же решила надеть ее. Кашемир приятно ласкал кожу, согревая, как и забота, которую Грейнджер ощущала всем нутром. Из ванной Гермиона вышла смущенной и злой. У нее не было в планах проникаться симпатией ни к кому из слизеринцев, но вот уже в который раз она чувствовала тепло, которое против ее воли проникало все глубже и глубже. — Что за идиоты, — Пенси с негодованием бросила Пророк на соседнее кресло и, сложив руки на груди, отвернулась к пустому камину. Гермиона, поправляя портупею, которая прекрасно слилась с темной тканью водолазки, подошла и подняла скомканную газету. Она искала то, что могло так расстроить Паркинсон. Негодование, которое она испытывала ранее, начало уступать любопытству. Пролистав несколько страниц, Грейнджер остановилась на колонке министерских новостей. Короткая заметка бурлила кричащими лозунгами: «Равноправие», «Интеграция», «Подавление протестов». — Не удивительно, — выдохнула Грейнджер. Она действительно так думала. Это было логично, что министерство во главе с Кингсли, первым делом, начнут давить протестующих. — Как-то ты слишком спокойна, — Пенси прищурилась, оглядывая Гермиону с ног до головы. — Новые законы, новые порядки, — скупо ответила Гермиона, направляясь к выходу. — Пойдем, нам нужно кое-что обсудить. — Куда собралась, душенька? — в дверях, как всегда улыбчивый и расслабленный, стоял Забини, в одной руке он держал объемный бумажный пакет, а второй подпирал дверь. Гермиона не успела ответь, как в проем между рукой Блейза и дверным полотном просунулся Тео, хотя скорее это была огромная коробка, которая полностью закрывала Нотту обзор. — Твою мать, Блейз, я ни хрена не вижу. Куда ставить эту дуру? — причитал Тео, аккуратными шагами двигаясь внутрь дома. — Поставь тут, все равно сейчас разберем, — по-хозяйски распорядилась Паркинсон, даже не встав со своего места. — Вы все ошалели?! — Гермиона не выдержала. Она гневно взирала поочередно на Пенси, Тео и Блейза, и в голове возник отличный план отправить эту троицу в подвал, только чтобы они прекратили хозяйничать в ее доме. — Она такая с самого утра, — беззаботно ответила Пенси на удивленный взгляд Нотта и подошла к коробке, которую Тео сгрузил прямо около входа. — Я так понимаю, Пенси, дорогая, ты ничего не объяснила нашей Гермионе? — вздохнул Забини. Гермиона же была в секунде от того, чтобы воплотить свой план в жизнь. В задней части дома скрипнула дверь, открывая темное пространство, что вело в подвал. — Или вы сейчас же объясните мне, какого хрена вы устроили в моем убежище, или вести беседы уже будем в менее уютном месте, — прорычала Гермиона, медленно доставая палочку из кобуры. С нее хватит шуток, мало того, что она проснулась оттого, что Пенси решила тут похозяйничать, так еще и эти два клоуна притащились неизвестно зачем. У них были дела, у них были цели — и она не допустит того, чтобы эта троица все испортила. — Душенька, не злись, но вчера после того, как мы вернулись в мою скромную обитель, наша, как всегда, великолепно-подозрительная Пенси высказала свои сомнения, — Блейз опустил руку, отчего дверь, которую он до этого придерживал, захлопнулась с глухим звуком. — И? — Гермиона продолжала коршуном наблюдать за каждым в комнате. — И я предположила, что твой дом, — на этом слове Пенси показала кавычки, — или как ты зовешь его, убежище, намного лучше подходит для наших встреч, чем бар Забини. Гермиона недоверчиво взглянула на Паркинсон, которая уже распаковала коробку. В коробке обнаружились книги, десятки книг. У Гермионы от их вида тут же зачесались руки, хотелось подойти поближе и посмотреть, что именно принес Тео. Пенси же продолжала выгружать фолиант за фолиантом, и рядом с ней уже образовалось несколько высоких стопок. — Ты сама сказала, кроме нас сюда больше никому ходу нет. И это самое безопасное место, — добавил Тео, левитируя аккуратные стопки книг на стеллажи. Она даже не заметила, что в комнате появилась эта часть мебели. — Так, — Грейнджер от безысходности протерла лицо и снова посмотрела на собравшихся. — Это все логично, но вы не можете тут жить! — Конечно, не можем, — фыркнула Пенси, поднимаясь и забирая у Забини бумажный пакет, который тот продолжал держать в руках. — Тут всего одна комната, и я уже прошла тот возраст, когда могла делить ванную с кем-то еще. — Хоть в этом мы согласны, — выдохнула Гермиона и медленно подошла к одному стеллажу, который идеально встал между кроватью и камином, тем самым, как бы разделяя комнату на зону спальни и гостиной. — Но это не значит, что мы будем наслаждаться посиделками на полу или на твоей кровати. Удивительно, как она еще не превратилась в бревна, из которых ты ее трансфигурировала, — язвительность Пенси действовала Гермионе на нервы и, похоже, веселила Тео. Нотт театрально закашлялся, стараясь спрятать за кашлем смех, но у него ничего не вышло. — Ты сомневаешься в моих магических способностях, — Гермиона мигом забыла о книгах, снова разворачиваясь к Паркинсон лицом. Она почувствовала, как снова начинает закипать. Не ровен час, и она, не испытывая мук совести, нанесет увечья этой наглой выскочке. Не смертельные, нет, но ощутимые, да. — Что ты! Как я могу сомневаться в силах главы нашего рода, — с наигранной опаской пробормотала Пенси, продолжая заниматься своим делом. — Мать твою, как же ты… — Гермиона, было, дернулась вперед, но была остановлена рукой Забини. — Не злись, нам еще предстоит наладить общение и, мне кажется, все это, — Блейз рукой обвел теперь обставленную комнату, — Пенси в первую очередь сделала для тебя. Гермиона резко остановилась и посмотрела внимательно на Паркинсон, которая вынимала из пакета продукты. Там оказался даже кофе, в плотных бумажных стаканчиках. Для нее было странно принимать заботу от кого-то еще, кроме Гарри и Уизли. При воспоминаниях о Роне, Гермиона внутри ощерилась. Рон врал ей, он, как и Дин с Симусом, стояли за нападениями, которые выдавали за атаки Пожирателей. И сейчас Рон стал последним, кому Гермиона бы доверилась и, тем более, от кого приняла бы помощь. Разочарование и злость так и сквозили в каждой мысли о бывшем друге и парне. — Не говори ерунды, — фыркнула Паркинсон, однако Гермиона заметила, как ее бледные щеки окрасил предательский румянец. — Я это сделала для нас всех. Повторяю, вести переговоры и строить планы лучше всего с комфортом. Гермиона ничего не ответила. Она подошла к обеденному столу, на котором теперь громоздились контейнеры с сандвичами, стаканчики с кофе, несколько бутылок воды и еще какой-то провиант в плотной обертке. — Спасибо, — тихо, так чтобы ее услышала только Пенс, проговорила Гермиона, беря в руки один из стаканчиков и разворачиваясь обратно к Тео и Блейзу. Те уже успели занять свои места около камина. Тео напротив кресла Пенс, Блейз с краю — значит Гермионе досталось место во главе. Пока Паркинсон раскладывала их импровизированный завтрак на тарелки, которые Блейз, видимо, тоже принес, Гермиона, с помощью палочки, отправила все стаканчики с кофе на столик. Что ж, наверное, не плохо было общаться с комфортом, подумала Гермиона, занимая свое место и утопая в мягких подушках. Она засмотрелась на то, как Блейз с ленивой улыбкой переругивается с Тео, а Пенси расставляет тарелки с завтраком на блестящей поверхности стола. Удивительно, но они действительно напоминали семью. Деструктивную, сломанную, обозленную, но объединенную одной болью и целью, семью.

***

После окончания импровизированного завтрака, в доме воцарилась напряженная тишина. Гермиона понимала, что все ждут того, что она скажет и, решив не тянуть книзла за хвост, Грейнджер начала: — Вчера мы поклялись друг другу в верности и достижении общих целей, — Гермиона сделала короткую паузу и удостоверившись, что Тео, Блейз и Пенси внимательно ее слушают, продолжила: — Сегодня я хочу обсудить с чего мы начнем. — А что тут обсуждать? — Блейз крутил в руках полупустой стаканчик с кофе, не отводя взгляд от Гермионы. — Если я проснусь утром и обнаружу на тумбочке голову Кингсли, я буду более чем доволен. — Не сомневаюсь, — ответила Гермиона. — Но Кингсли это та птица, до которой нужно еще постараться добраться. — И снова здорова, — протянул Тео, разваливаясь в кресле и вынимая темную сигаретную пачку. — Мы должны действовать умнее, — Гермиона никак не обратила внимание на Нотта, продолжая рассуждать вслух. — Кингсли стоит во главе министерства, министерство на сегодняшний день решило, что имеет право указывать волшебникам как им жить, кого воспитывать и кто враг, а кто друг. Я уже не говорю об интеграции магловских детей. — Только не говори, что ты хочешь пойти войной на все Министерство? — глаза Пенси были похожи на два блюдца, в которых плескалось неверие вперемешку с восхищением. Гермиона молча кивнула. Тео так и замер с приоткрытым ртом, сигарета замерла где-то на половине пути. Внезапный хохот Блейза вывел всех из недоверчивого молчания. — А Гермиона Грейнджер играет исключительно по-крупному, да? — Если мы планируем убить Министра Магии и вдобавок одного из героев военного времени, мы должны быть готовы к тому, что против нас встанет все министерство, — Гермиона обдумывала это с тех самых пор, когда впервые пришла к Блейзу и предложила ему создать с ней род. Единственный выход, который она видела — уничтожить правительство раз и навсегда. — А нельзя ли просто прибить Кингсли в темном закоулке? — Пенси сложила руки на груди, обкусывая покрасневшие губы. Было видно, как идея новой войны ей не нравилась. — Можно, — пожала плечами Гермиона и откинулась на мягкую спинку кресла, — но его смерть не равно осуществление мести, это раз. Она посмотрела в первую очередь на Блейза, скорее чтобы удостовериться, что они мыслят в одном направлении. Когда Забини кивнул в знак согласия, Гермиона продолжила: — И если мы все хотим остаться в этой стране, то стоит сначала прибраться в доме, в котором планируешь жить. Пенси сначала сощурилась, но буквально через секунду ее плечи расслабились, и она медленно улыбнулась. — Хорошо. Но Кингсли это всего одна цель, — Гермиона утвердительно кивнула на это замечание. Она знала, что Пенси не забудет про свою месть, про такое невозможно было забыть. — Кингсли, можно сказать, будет вишенкой на нашем торте. Тебе стоит приготовиться, Пенси, и хорошо подумать, как ты распорядишься своими трофеями, — Гермиона оскалилась и в ее улыбке не было ни шуток, ни радости. — Приведи мне их, Грейнджер, и ты увидишь, что я приготовила для этих ублюдков, — Пенси отзеркалила улыбку Гермионы, и это был первый шаг к их взаимопониманию, о котором говорил Забини. За их разговором Гермиона сначала и не заметила, как Тео прикурил свои странные сигареты. Но сейчас она отчетливо ощутила сладковато-горький запах и взглянула на Тео. Тот, словно потеряв весь интерес к их разговору, затягивался самокруткой из черной бумаги, выпуская сизо-фиолетовые колечки дыма в потолок. — Устроим дебош, — сипло рассмеялся Тео, даже не заметив, что привлек всеобщее внимание. — Тео, какого хуя! — воскликнул Блейз и уже начал вставать со своего места, но его опередила Гермиона. Она стрелой подскочила к Нотту, перевернув кофейный столик и схватив за грудки, подняла на ноги абсолютно не сопротивляющегося Нотта. — Ты, блядь, вздумал обдолбаться?! Тут?! Когда мы обсуждаем наши планы, — прорычала Грейнджер, встряхивая вялое тело. Нотт взглянул на нее осоловевшими глазами и одарил Гермиону пьяной улыбкой. — Мон шери, не заводись. Моя магия, моя библиотека, мои артефакты и моя задница в полном вашем распоряжении, — Гермиона отшатнулась от Нотта. Тео продолжал стоять на ногах, слегка пошатываясь и улыбалсь идиотской улыбкой человека, которому было абсолютно на все плевать. Этого Грейнджер стерпеть не смогла. — Гермиона, давая я., — Пенси еще что-то говорила, но Гермиона ее уже не слышала. Занеся руку, она отвесила Нотту звонкую пощечину, отчего тот с удивленным выражением лица, осел обратно в кресло. Но этого было мало. Гермиона снова схватила Нотта за растянутую футболку и подняла на ноги. Она говорила тихо, но слышали ее все. — Если ты считаешь, что можешь уничтожать себя этой дрянью, пожалуйста. Но ты, сука, дал клятву, ты мой подопечный, мой, если тебе так будет понятнее, брат. И я, блядь, не позволю угробить весь наш род, только потому что ты не можешь справиться со своей ебаной зависимостью, — Гермиона цедила каждое слово, буквально по слогам, каждый раз встряхивая Нотта все сильнее. — Определись Нотт, что ты, блядь, хочешь?! — громче рявкнула Гермиона. Внутри нее клокотал гнев, и он не был похож ни на один, что до этого она чувствовала. — Ты хочешь мести, я дам ее тебе, ты хочешь мирной жизни, она будет у тебя. Что. Ты. Хочешь?! — Сестрееенка, — протянул Нотт и истерично рассмеялся. — Я мертв внутри, а мертвецам ничего не нужно. Гермиона с отвращением оттолкнула Тео и пошла к выходу. Еще немного и она готова была сделать из Нотта именно того, кем он себя чувствовал. Это утро стало для Грейнджер чертовыми эмоциональными качелями, которые готовы были вконец добить ее выдержку. — Хватит жалеть себя Нотт, — у порога добавила Гермиона, она открыла дверь и в лицо хлынул запах еловых веток и земли после дождя. — Каждый из нас что-то потерял, каждый прошел через свой ад. Твой не страшнее и не хуже других. И если ты принял решение идти с нами до конца, возьми, блядь, себя в руки. Иначе, — Гермиона повернулась в сторону камина, ветер ворвался через открытую дверь, поднял несколько пылинок в воздух и закрутил водоворотом кольца едкого дыма, плывущие по комнате от сигареты Нотта — я сама приведу тебя в порядок и тебе не понравятся мои методы. Грейнджер с треском захлопнула дверь и вышла на залитую солнцем площадку перед домом. Ее колотила мелкая дрожь, грудь вздымалась в заполошном дыхании, в голове было одно желание — что-нибудь разрушить. Гермиона еще раз оглянулась на закрытую дверь дома и, развернувшись, зашагала в сторону выжженной поляны. Ей просто необходимо было выпустить пар.