Мыльные Пузыри

Драко Малфой всегда считал, что он принимает стратегически правильные решения. Эта уверенность была взращена в нем с молоком матери и наставлениями отца. И именно поэтому, когда он принял решение — отодвинуть на задний план желания своих соратников в угоду собственным целям, Драко считал, что поступает стратегически правильно. Все началось с разговора с Забини. Рассеченная скула, подбитый глаз и слова, что звенели в ушах Малфоя, вызывали головную боль и зубовный скрежет. Он считал, что Забини слишком драматизирует, он искренне полагал — вызволить Люциуса важнее планов мести и переворотов в Министерстве. Малфой, будто ему до сих пор было одиннадцать, верил, что стоило только отцу вернуться, Люциус поможет и Паркинсон, и Нотту, и даже Забини. Все-таки не зря Малфой-старший столько лет провел, играя в подковерные игры Министерства, уж он-то должен был знать, как перевернуть обстоятельства в их сторону. Малфой считал, что поступает стратегически верно, пока Пенси, с присущей только ей элегантностью, не запустила в него бокал, и обругав его на чем свет стоит, схватила Тео, исчезнув в зеленых всполохах камина. Прошло уже несколько дней, а от Тео и Пенси не слышно было ни слова. Драко стоял в дверях гостевого крыла и раздумывал, когда же его стратегически-выверенные решения привели ко всему этому. Сторонников не осталось, Лавгуд, которая еще пару месяцев назад снабжала Малфоя ценной информацией, испарилась так же внезапно, как и когда-то появилась, и Драко не мог не заподозрить в этом происки Забини. Направляясь в свой кабинет, Драко понимал, что все складывалось самым наихудшим образом. Но даже несмотря на то, что он остался один, он не оставлял попыток найти отца. Раз за разом проверяя все возможные места, где могли содержать Люциуса, он приходил к одному неутешительному выводу: единственное место, куда они так и не смогли добраться за эти три года — подземные камеры особого содержания в Министерстве. Тогда, три года назад, была их первая и последняя попытка проникновения в вотчину Бруствера. И они так и не смогли ничего найти. Безумная вылазка, без какого-либо плана или стратегии, она могла была стать для них губительной, если бы не Лавгуд. Каким-то образом эта полусумасшедшая ведьма не только смогла отвлечь рыщущих по этажам авроров, но и помогла им выбраться незаметными. Это было опасно, это было безумно, это никак не соответствовало расчётливому и предусмотрительному уму Малфоя. И именно поэтому сейчас он был уверен, отца могли содержать только там. Малфой тяжело выдохнул и снова склонился над рабочим столом, всматриваясь в изученные вдоль и поперек схемы и планы здания. Он не мог пойти туда один, он не мог вызволить своего отца. Он ни хрена не мог. Злость на собственное бессилие, на друзей, которые, не оглянувшись, покинули его, и на весь этот гребаный мир, затопила Малфоя, растекаясь по венам словно яд. На секунду он прикрыл глаза, стараясь сохранить спокойствие и здравый рассудок — не помогло, перед глазами стояли разочарованные лица матери, отца, Забини, Нотта и Паркинсон. Драко вздрогнул. — Да, ебаный ты в рот, — закричал он в пустой сумрак кабинета и с силой перевернул тяжелый деревянный стол. Бумаги, чернила и перья взмыли в воздух, зависнув на секунду, и хаотичным каскадом опустились на пол. Драко тяжело дышал, наблюдая за беспорядком, который сам же и устроил. Этого было мало, хотелось крушить и ломать все на свое пути, оставляя после себя лишь пепел. Вслед за столом полетел стул, прямо в большое витражное окно, осколки брызнули во все стороны, в комнату ворвался холодный ветер с запахом озона. Малфой вдохнул полной грудью и рассмеялся, сначала тихо, будто боялся, что его кто-то услышит, потом все громче и громче, продолжая рушить когда-то идеальный кабинет, попеременно используя руки и беспалочковую магию. Драко беспощадно уничтожил старинные книги, прожег бесценный персидский ковер, раскурочил антикварные кресла, графины с коллекционным Огденом послужили прекрасным топливом для камина. Он разрушил все, до чего можно было дотянуться и что можно было сломать и разбить. Малфой не остановился даже тогда, когда в кабинете больше не было целых вещей, он продолжал пинать и крушить, хохоча как мальчишка, играющий в песочнице. Окинув взглядом обстановку, Драко с извращенным удовлетворением кивнул сам себе. Вот теперь все правильно, теперь это место прекрасно отражало его жизнь. Ветер, что до этого слабо трепал прожженные шторы, усилился, вдали послышались раскаты грома, где-то сверкнула молния, разрезая темное ночное небо надвое. Малфой подошел к окну, всматриваясь в чистое небо, на котором не было даже намека на малейшее облачко. Но буря набирала обороты. Драко чуть не снесло с ног от нового порыва ветра, влетевшего в разбитое окно. Он против воли сделал несколько шагов назад, послышался хруст стекла под ногами, в небе полыхнуло алым. И прямо в этот момент Драко ощутил, как само родовое поместье вздрогнуло, словно отвечая природе на ее призыв. Малфой огляделся, все выглядело как раньше, но он ощущал как камни менора откликаются на что-то, известное только им. — Уилли, — голос Драко скрипел как сухое перо по пергаменту. Его личная эльфа появилась тут же. В глазах-блюдцах плескалась смесь страха и обеспокоенности, она обвела взглядом бедлам, который устроил Малфой, и прижала большие уши к голове. — Мастер Драко, вам нужна помощь? — пропищала эльфа. — Скажи, матушка уже спит? — Драко продолжал слушать бурю. — Нет, мастер. — Хорошо. Приведи кабинет в порядок, — распорядился Малфой и направился к дверям. На минуту он задержался, снова оглядывая беспорядок, который сам и устроил. — Хотя нет, пока оставь все как есть. Уилли посмотрела на него с откровенным ужасом, но не посмела возразить. С тихим хлопком она исчезла, оставляя кабинет в нетронутом состоянии. До покоев матери он дошел быстро. Постучав, скорее для приличия, чем из необходимости, он попытался пригладить растрепанные волосы, прежде чем войти. Нарцисса встретила его в полной тишине. Она стояла напротив большого витражного окна и наблюдала как искрит и бурлит небо. — Мама, — Драко встал рядом с матерью, всматриваясь в черноту ночи. Ему показалось, что буря стала тише. — Ты чувствуешь это Драко? — Нарцисса продолжала смотреть в окно. — Что-то происходит, — его ответ скорее был похож на вопрос, потому что он ни хрена не понимал. — Ты же знаешь, что Малфой-менор это не просто поместье? — Драко закатил глаза на вопрос матери. С самого детства ему по несколько раз в год рассказывали историю об их доме, о том насколько важен менор для семьи Малфой, и в данную минуту этот вопрос показался ему крайне неуместным. Однако он все же ответил: — После переселения, наш предок долго скитался по графствам Англии, выбирая идеальное место для постройки своего родового гнезда, — начал Драко пересказывать изученную вдоль и поперек историю. — Да, — перебила его Нарцисса. — И он нашел такое. Он построил поместье на пересечение лей-линий, он напитал свой дом кровью и силой, чтобы в будущем его род мог расти и процветать в этих стенах. — К чему этот урок истории? — Драко нетерпеливо цокнул языком, за что получил укоризненный взгляд от матери. — Менор — это не просто окна, стены и двери. За столетия он стал живым, напитанным магией нескольких поколений. Нарцисса развернулась и прошла к креслам, которые стояли рядом с зажженным камином. Она грациозно присела и пригласила Драко присоединиться. Ему ничего не оставалось, как принять безмолвное приглашение. Когда Малфой с комфортом устроился в мягком кресле, Нарцисса продолжила: — Последний раз такую бурю я видела много лет назад, — Нарцисса на секунду замолчала, словно обдумывая следующие слова. — Это произошло, когда Темный Лорд вошел в род Салазара Слизерина. В ту ночь менор так же, как и сейчас, ответил на всплеск магии, камни все поняли и пытались предупредить. — На что ты намекаешь? — Драко нахмурился. Он знал, Волан-де-Морт мертв, как и все его пособники. — Кто-то очень сильный вошел в свой род, Драко, и это вестник перемен, как было и с Темным Лордом, — Нарцисса прикрыла на секунду глаза, а когда открыла — ее хрустально-голубая радужка практически светилась в сумраке комнаты. — Где Тео и Пенси? Драко молчал. Он не знал, как сказать матери, что его друзья, те, кто был с ним все три года, ушли и, возможно, это он стал причиной их ухода. — Знаешь Драко, когда ты был маленький, ты очень не любил если что-то шло не по-твоему, — внезапно сменила тему Нарцисса, вглядываясь в всполохи огня в камине. — Когда тебе не давали то, что ты хотел, то из маленького белокурого ангела ты превращался в настоящего дьявола. Особенно я помню тот день, когда отец запретил тебе идти за ним в его кабинет. Ты так разозлился, что разнес в щепки весь коридор и уничтожил несколько весьма ценных артефактов. Нарцисса мелодично рассмеялась и снова посмотрела на Драко. Он никак не мог взять в толк к чему ведет его мать. — Мы тогда тебя не отругали, это ведь был твой первый выплеск магии, да еще и такой силы, — она покачала головой мягко улыбаясь, — видимо кое-что остается неизменным. И тут до Драко дошел смысл ее слов. Кабинет. Скорее всего она слышала, а если и не слышала, то Уилли, маленькая предательница, точно ей рассказала. — Мам, — Драко сконфуженно посмотрел на мать, пытаясь как-то перевести тему. — Послушай меня, Драко, — выражение лица Нарциссы внезапно изменилось и из мягкого и мечтательного оно превратилось в лицо леди Малфой, холодное и суровое как Северное море. — Ты забыл о самом главном, ты забыл о своих друзьях. Ты полностью погрузился в поиски отца, и это моя вина в том числе. — Нет, мам, — Драко хотел уверить мать, что в этом нет никакой ее вины, что отца необходимо найти и что он продолжит делать все, что от него зависит, но она заставила его замолчать одним ледяным взглядом. — Да, Драко. Я допустила ошибку, я возложила на твои плечи поиски отца, совершенно не думая ни о чем кроме своей потери. Но даже если ты сейчас найдешь отца, Драко, мы не сможем ни уйти, ни остаться. — Что? — Сегодня в Пророке объявили, что временно закрывают границы. Интеграция магловских детей набирает обороты, а родственников бывших Пожирателей вызывают на воспитательные беседы, — Нарцисса перечисляла последние новости, словно составляла список гостей на прием. Отрывисто, безэмоционально, холодно. — Если мы хотим найти Люциуса, — она судорожно вздохнула при имени мужа, но быстро взяв себя в руки, продолжала, — ты должен думать о том, как мы потом будем жить в этом мире и удастся ли нам выжить. Драко почувствовал, как словил дежавю. Те же слова, тот же взгляд, те же доводы — именно об этом ему говорил Забини, но Малфой был слишком слеп, пока не стало поздно. — Я знаю, мама, — Драко поднялся на ноги, поправляя манжеты на рубашке, и направился к выходу, — спасибо за совет. Больше Нарцисса ничего не ответила, и Драко вышел из покоев матери с четкой уверенностью, что пора исправлять то, что он натворил. Пора взрослеть.

***

Заходя в атриум Министерства Магии, Гарри никак не мог отделаться от ощущения, что Гермиона исчезла со всех радаров не по причине смерти Коэна. Да, конечно, убийство старшего товарища, наставника и, по совместительству, друга для Гермионы стало тяжелым ударом, Гарри до сих пор с содроганием вспоминал тот взрыв боли и ярости, который застал в день похорон Эшли. Но маловероятно, что Гермиона, которая с таким же рвением бросалась в опасные рейды, как и разрабатывала и анализировала данные, просто отошла в сторону. За этими мыслями Гарри даже не заметил, как добрался до Аврората, пока его не завлек гул голосов и оклик Рона. — Гарри, ты где был? — Рон, словно только и ждал, когда Поттер появится в дверях отдела, возник перед ним, обшаривая его лицо внимательным взглядом. Гарри сам не понял, почему его напрягло такое внимание, тем не менее, натянув на лицо обычную улыбку, ответил: — Решил еще раз заглянуть на Гриммо… — И как? — Рон не дал Поттеру договорить. Его глаза лихорадочно заблестели в надежде, что друг принес какую-то информацию о Гермионе. — Все, как и раньше. Она не оставила никаких зацепок, — Гарри вздохнул и перевел взгляд на гудевший, как улей, Аврорат. В последнее время работы им прибавилось. Поттер не все рассказал Гермионе — волшебников, недовольных новыми законами, оказалось намного больше, чем он упоминал. И Аврорату было поручено разгонять протестующих, которые каждый день атаковали атриум Министерства. — Ты точно все осмотрел? — недоверчиво прищурил Рон голубые глаза, и Гарри нахмурился. — Рон, мы вместе обыскивали Гриммо. Ты сам проводил обыск ее кабинета и вашей спальни. Если Гермиона захотела, чтобы ее не нашли, мы с тобой оба знаем, никто ее не найдет, — Гарри почувствовал, как под ребрами заворочался неприятный червячок лжи, но его интуиция подсказывала — Уизли не нужно знать, что Гарри виделся сегодня с утра с Гермионой. — Она же умнейшая ведьма, — сжав челюсти, проговорил Рон и развернулся, направляясь в сторону своей кабинки. Гарри последовал за ним. Их рабочие места находились напротив друг друга через проход, и Поттер, зайдя в свою кабинку, не раздеваясь, упал на стул, прикрывая глаза. Что же ты скрываешь, Гермиона? — Гарри, — окликнул его Рон, и Поттер приоткрыл один глаз, показывая, что слушает, — через пять минут собрание, Берч сказал явиться всем. Гарри кивнул и поднялся, снимая влажный плащ. По привычке проверяя карманы на наличие пачки сигарет, Поттер, помимо продолговатой коробочки, нащупал в кармане свернутый листок бумаги. В том, что это была бумага, он ничуть не сомневался, как и в том, что ее однозначно там быть не должно. — Ты идешь? — Рон уже вышел из кабинки и нетерпеливо смотрел на друга. И снова Поттеру показалось, что Уизли прямо пышет подозрением и недоверием. Гарри сжал в кулаке бумажку и повесил плащ на крючок. — Да, — он незаметно положил сложенный вдвое лист в карман и пошел по направлению к залу для собраний. Гарри практически не слушал главу Аврората. Каждую неделю, со дня назначения Берча, он говорил одно и тоже. «Мы авроры — столп безопасности магической Британии» и все в таком духе. Однако в этот раз бессмысленный монолог начальника изменился, и Поттер поднял глаза, внимательно прислушиваясь. — Как вы знаете, последнее время участились случаи протестов, — Берч перекатился с пяток на носки, заложив руки за спину на манер полководца. — С сегодняшнего дня волшебники, выходящие с протестами, признаются подозрительными элементами. Так что, господа авроры, каждого, кого вы увидите или услышите с протестами, будьте добры со всей вежливостью пригласить к нам. Пообщаемся, ответим на все их вопросы, объясним… После этих слов в толпе раздались едкие смешки, а Гарри показалось, что он находится в какой-то параллельной вселенной. Тем временем, Берч продолжал вещать. — Налетов стало меньше, это радует, да, — Берч кивнул членам оперативной группы, в которую входил и Рон, отчего последний выпятил с гордостью грудь и бросил самодовольный взгляд в сторону своих коллег. — Но не стоит расслабляться! — гаркнул глава и, откашлявшись, продолжил: — Пожиратели хитры, даже если вам кажется, что мы всех словили, скорее всего, это лишь ширма. Не забывайте, что гнилые идеи чистокровных передавались из поколения в поколение. Их дети и внуки могут быть опаснее родителей. Берч продолжал вещать в своей армейской манере, но Гарри уже его не слушал. Мысль о том, что министерство собственными руками разжигает классовую войну, оформилась и стала настолько оглушительной, что весь шум и гомон, которые стояли в помещение, превратились в далекое шуршание. Министерство во главе с Кингсли делали то, что планировал сделать Волан-де-Морт, только они пошли дальше. Прикрывшись новым миром и помощью в интеграции маглорожденных, они решили уничтожить всех чистокровных. Не поэтому ли Гермиона ушла? Какова вероятность, что она догадалась обо всем и, не доверяя никому, приняла решение исчезнуть? Собрание закончилось, и Гарри, вместе со всей галдящей толпой, вышел из зала для собраний. Сложенная записка, а в том, что это была она, Поттер уже не сомневался, жгла карман и будоражила мысли. Кивнув Рону, Дину и Симусу, он сослался, на то, что ему необходимо в уборную, и под хохот друзей направился в туалет. Гарри захлопнул за собой дверь мужского туалета и наложил на нее чары Помех, Оглохни и защитные. Он не мог допустить, чтобы хоть кто-то зашел сейчас. Вытаскивая из кармана брюк лист бумаги, он увидел, как его рука мелко дрожит. Сделав несколько вдохов и выдохов, Гарри развернул бумагу и уставился в пустой разлинованный лист. Повертев его со всех сторон, Поттер нахмурился. Блядь, что за? На секунду возникло желание испепелить бумажку, но Гарри заставил себя снова успокоиться и подумать. Если он прав и это от Гермионы, то его подруга точно не станет рисковать, подсовывая ему записку, которую может прочесть любой. Гарри усмехнулся сам себе и, приблизив к листу палочку, произнес несколько довольно сложный проявляющих заклинаний. Сначала ничего не происходило и Гарри уже решил, что он ошибся, но потом на белой бумаге начали проступать ровные буквы, выведенные до боли знакомым почерком. «Отряд специального реагирования. Рейды. Нападения. Изолятор Министерства. Законы». С первого взгляда разрозненные факты, но Гарри знал — Гермиона дала ему не просто подсказки, она прямым текстом сказала, где искать и куда смотреть. Гарри прошептал Инсендио, поднося горящий кончик палочки к бумаге. Он несколько секунд смотрел, как слабый огонь пожирает аккуратные буквы. Когда бумага полностью догорела, Гарри без надобности вымыл руки и, сняв заклинания с двери, вышел в общий зал Аврората. Там все оставалось неизменно, вот только Поттер чувствовал себя другим. Стараясь сохранять лицо, он прошел к своему рабочему месту и принялся за бумаги. Ему надоело быть мальчиком-который-выжил и который слепо верит тем, кто помог ему выжить. Пора Поттеру повзрослеть и открыть глаза, чем он и планировал заняться прямо сейчас.