Мыльные Пузыри

Вихрь аппарации выплюнул Гермиону и двух ее спутников на земляной пол подвала, который она некогда из прогнившего погреба переоборудовала в подобие тюремной камеры. Грейнджер поднялась, отряхнула измазанные джинсы и, щелкнув пальцами, вызвала несколько магических огней. В тусклом свете она заметила, что во время аппарации ей не удалось доставить пленников в целости и сохранности. Произошел расщеп, и теперь у Симуса не хватало кончика уха, а Дин так и вовсе лишился пальца. Гермиона не испытала ни жалости, ни сочувствия — эти ублюдки заслужили и не такое. Но прежде, чем они попадут в одновременно хрупкие, но такие сильные ручки Пенси Паркинсон — Грейнджер планировала выяснить все, что они знали. Гермиона наложила на Томаса то же заклятье, что и на Финнигана — ей не нужно было, чтобы они очнулись раньше времени — и, прибегнув к заклинанию левитации, приковала обоих к цепям, что свисали из старой каменной кладки. Осталось дело за малым — допросить. Гермиона невидящим взглядом смотрела на своих пленников, рассуждая, что эти двое вряд ли добровольно поделятся с ней информацией. А это значило, что ей нужно было достать сведения силой. Но прибегать к пыткам Гермионе совершенно не хотелось — ублюдки, что тушами висели в ее подвале, должны были достаться Пенси, Грейнджер не могла лишить Паркинсон удовольствия поиграться с добычей. И именно поэтому Гермиона, скрипя зубами, приняла решение обратиться к Малфою. С ее воспоминаниями они разберутся позже — важнее было узнать, где держат Люциуса. Тем более вряд ли Малфой в одиночку направится на штурм, поэтому поразмыслив, Грейнджер ничего не оставалось, как вызвать аристократа. А для этого ей нужен был Блейз. После расширения дома, потайной ход в подвал оказался в самом темном и неприметном углу, прямо рядом с комнатой Гермионы, поэтому ей ничего не стоило незаметно выйти из него и прошмыгнуть к себе, чтобы привести себя в порядок. Она не хотела раньше времени говорить Пенси о том, кого держит под их домом. Гермиона не была уверена, как отреагирует слизеринка на такую информацию и хватит ли той выдержки, чтобы не трогать Дина и Симуса до того, как Грейнджер разузнает все, что ей требовалось. За окном серебрил рассвет и Грейнджер, решив не терять времени, быстро приведя себя в порядок, вышла из хижины и аппарировала прямо в кабинет Забини в закрытом баре. Она знала, что Забини не ночует в ее доме, в отличие от Паркинсон и Нотта. У Блейза, по ее сведениям, была собственная квартира над баром и, скорее всего, в столь ранний час она обнаружит его именно там. Гермиона, без каких-либо проблем, нашла скрытый вход, о котором рассказала ей Пенси. Тихо поднявшись по темной лестнице, она миновала коридор и небольшую гостиную и направилась сразу на второй этаж. В доме стояла тишина, но не та, звенящая, когда никого нет, а скорее уютная утренняя тишина, когда хозяева досматривают свои сны перед новым днем. Гермиона шагнула в короткий коридор и осмотрелась, две двери, ведущие по всей видимости в гостевые комнаты, были плотно закрыты, а вот третья, что находилась в другой стороне от лестницы, была слегка приоткрыта, и из нее сочился мягкий теплый свет восходящего солнца. Грейнджер направилась именно туда. Конечно, не в ее привычках было заявляться вот так внезапно, да и вообще, если бы ни Пенси, она даже не узнала бы, как найти квартиру Забини, но дело не требовало отлагательств, и поэтому Гермиона постучав, для приличия, в приоткрытое дверное полотно и, дав хозяину возможность проснуться, зашла внутрь. — Грейнджер, блядь! — Забини, застигнутый врасплох ее появлением, громко возмущался, прикрывая тонкой простыней нижнюю часть тела. Но не обнаженный широкий торс мулата заставил Гермиону замереть на месте, а такие знакомые большие голубые глаза и мечтательная улыбка, которые сейчас были обращены на нее. — Привет Гермиона. Как-то ты рано, — пропела Полумна Лавгуд, поднимаясь с постели в чем мать родила, при этом совсем не смущаясь перед Гермионой своей наготы. — Блейз, милый, прекрати ворчать, к нам пришла твоя глава рода, и стоит Гермионе предложить хотя бы кофе. Гермиона ты же черный пьешь? — Да, — глупо кивнула Гермиона, провожая Луну взглядом, пока за той не закрылась дверь в ванную комнату. С секунду еще Грейнджер стояла не двигаясь, пытаясь переварить то, что сейчас увидела, а после повернулась на Забини. — Ее ищет все министерство. Шок и удивление пока что не давали Грейнджер в полной мере оценить масштаб произошедшего, но одно она понимала точно, Полумна, действительно, являлась преступницей. — Поэтому она и тут, — Блейз подскочил на кровати, завернутый в простыню на манер тоги, и сделал несколько шагов по направлению к небольшому комоду из красного дерева. Гермиона не сводила с него пытливого взгляда и видела как это нервировало Забини. — Гермиона, не могла бы ты подождать внизу в гостиной, мы сейчас спустимся, и я все объясню. — Ты мне объяснишь, почему Полумна скрывается в твоей постели или почему я не знала о том, что это она поставляла вам информацию все это время? — прошипела Гермиона. Шок уступил место злости, и теперь Грейнджер прекрасно понимала, откуда Забини так хорошо был осведомлен о делах министерства и о ней. — Гермиона, — тяжело вздохнул Блейз, словно ожидал подобной ее реакции, что еще больше взбесило Грейнджер. — Прошу тебя, не кипятись, я все объясню, дай хотя бы мне надеть исподнее. Гермиона хмуро обвела Забини взглядом и развернулась к выходу. — Пять минут. Жду вас двоих в гостиной. И только попробуй что-нибудь выкинуть, Блейз, — пригрозила Гермиона, выходя из комнаты и спускаясь вниз. Мысли о Малфое и о том, что в хижине под полом ее ждут два пленника, полностью вылетели из головы, уступив новым обстоятельствам по имени Полумна Лавгуд. Гермиона остановилась посреди небольшой гостиной, раздумывая над тем, что будет дальше. Гарри оказался прав — Полумна, действительно, была связаны с Пожирателями Смерти. Предположить, что это всего лишь совпадение и Лавгуд внезапно оказалась в постели Блейза — было бы крайне глупым, особенно учитывая, что Луна прекрасно знала кем теперь Гермиона приходится Забини. Грейнджер буквально рухнула на небольшой диван и прикрыла глаза. Час от часу не легче. Томас и Финниган, Люциус, собственные воспоминания, министерство и Поттер, а теперь еще и Полумна — все это висело над Гермионой, как дамоклов меч. Казалось, стоит ей только расслабиться, тут же произойдет нечто непоправимое, а ведь изначально план был до смешного прост: найти Малфоя, отрубить тому голову и дело с концом. Тихие шаги по лестнице отвлекли Гермиону от нерадостных мыслей, и она открыла глаза, поворачивая голову ко входу в гостиную. Там же в проходе появился уже одетый Забини. — Где Полумна? — Гермиона не увидела Лавгуд и слегка напряглась. Луна умудрялась скрывать свою подпольную деятельность прямо под носом министерства несколько лет, а потом исчезнуть как раз в то время, когда вскрылся факт шпионажа, так что той мешало так же без следа сбежать и сейчас? — Кофе, — Блейз махнул головой куда-то, где, видимо, находилась кухня, и неуверенно, словно это он, а не Гермиона, был тут незваным гостем, прошел в комнату, присаживаясь в кресло рядом с диваном. — Она решила, что кофе нам сейчас не помешает. — Что мне точно сейчас не помешает, так это ответы, Блейз, — резко проговорила Гермиона, осматривая Забини хмурым взглядом. — Как давно она поставляет вам информацию? — Откуда ты..? — начал Блейз, но, видимо, передумав задавать вопрос, вместо этого ответил: — С самого начала. Ксенофилиус пострадал один из первых. — То есть, как? — удивилась Гермиона. Она абсолютно не помнила, что произошло с отцом Полумны после победы на Волан-де-Мортом, но почему-то была уверена, что с ним все было хорошо. — Его арестовали сразу после битвы за Хогвартс, — голос Полумны музыкой разлился по гостиной. Она вошла, держа в руках небольшой поднос с чашками и кофейником, из которого завитками шел ароматный пар. — За что? — Гермиона напряглась. У нее никак не получалось сложить два плюс два: за что могли подвергнуть аресту Ксенофилиуса, он же был один из тех, кто рисковал всем, в том числе и Полумной, во время войны. — Содействие Пожирателям Смерти при поисках Гарри Поттера, — Полумне больше ничего не нужно было говорить. Гермиона все поняла. Момент, когда убитый горем отец ради спасения собственного ребенка принял решение выдать их с Гарри. Но ни она, ни Поттер никому не рассказывали о том дне. Никто не знал, кроме них двоих и ... — Рональд, — прошипела Гермиона и сама испугалась той ненависти, которая прозвучала в ее голосе. Полумна молча кивнула, подтверждая ее слова. — Сукин сын. — Не стоит винить в этом только Рона, Гермиона — миролюбиво пропела Лавгуд, разливая ароматный кофе по чашкам. — Не он принял решение об аресте и не он вынес приговор. Он лишь передал все как было. — Что произошло дальше, Луна? — Гермиона подалась вперед, побуждая Лавгуд сесть рядом на диван и продолжить свой рассказ. — Суд, приговор — пятнадцать лет в Азкабане. Через год его не стало., — чистый небесно-голубой взгляд заволокла печаль, и Гермиона, не удержавшись, сжала лежащую рядом с ней маленькою ладошку. — Я лишь хотела чтобы такого больше не повторилось, Гермиона. Я не жалею о своем выборе и не пытаюсь оправдаться, и я знаю, что поступила правильно. Благодаря той информации, которую я передавала — многие семьи спаслись от судов, а некоторых смогли вызволить из изоляторов, и я надеюсь, теперь они живут свою лучшую жизнь. — Почему ты не пришла ко мне Луна? — Гермиона смотрела на Полумну и в которой раз восхищалась силой и храбростью этой хрупкой девушки. Может именно этого ей и не доставало, чтобы действовать? — Гермиона, — Полумна повернулась к ней и в ее взгляде мелькнуло сочувствие, — ты тогда была в больнице, израненная, и физически, и душевно. А после у тебя уже была другая цель, как я могла прийти к тебе со своими проблемами, в то время как ты была поглощена местью? — Это осталось неизменным, — тихо пробормотала Грейнджер, тем не менее, соглашаясь с Полумной. Приди Лавгуд в то время к ней, Гермиона вряд ли смогла ей чем-либо помочь, ей самой тогда нужна была помощь. — Я так не думаю, — Луна перехватила руку Гермионы, сжав в своей ладони ее, и мягко улыбнулась. — Теперь у тебя появился смысл. Грейнджер усмехнулась. От этой странноватой и немного ненормальной когтевранки ничего невозможно было утаить, ни во время их обучения в Хогвартсе, ни сейчас. — Итак, — Гермиона аккуратно высвободила руку и взяла кофе, делая глоток, — какой у вас был план? Оставаться тут и предаваться плотским утехам? — Помилуй бог, душенька, — воскликнул Забини, до этого все время молчавший, теперь же он заметно расслабился и вернул свою белозубую улыбку. — Мы найдем время и на другие дела. И первым было прийти к тебе. Ты же не думала, что я буду прятать Луну все время. — Именно так я изначально и подумала, Забини, — Гермиона слегка прищурилась, но уже без былой злости. Полумна была ее подругой и обстоятельства, которые подтолкнули ее на такие решения, были более чем весомы для Грейнджер. — Мы действительно планировали прийти к тебе, но немного позже. Я думала, что тебе стоит дать еще немного времени, чтобы во всем разобраться, — ответила Луна и, по взмаху ее палочки, на низком кофейном столике появился богатый завтрак, состоящий из тостов, джема, круассанов и сандвичей. Они некоторое время ели молча, каждый пребывал в собственных мыслях. Гермиона размышляла над тем, что министерство и Бруствер не просто заигрались во власть — они целенаправленно чистили ряды волшебников с самого начала. Что ж, то, что в свое время начиналось для Грейнджер как месть, обрело более глубокие масштабы. Конечно же, она об этом думала и раньше, но сейчас, наблюдая, как Забини что-то тихо шепчет Полумне на ушко, при этом аккуратно, словно она фарфоровая куколка, убирает выпавшие прядки из небрежного пучка, Гермиона уверилась в том, что их цель не просто отомстить всем обидчикам, их цель перекроить этот прогнивший мир так, чтобы в будущем они могли в нем жить. — Мне нужно, чтобы ты вызвал Малфоя и как можно скорее, — решив все для себя, Гермиона поднялась, планируя вернуться в хижину. — Разве ты сама не можешь? — удивился Забини, поднимаясь за ней следом, Полумна же осталась сидеть, с интересом наблюдая за их разговором. — Отправить сову не лучшая идея, — буркнула Гермиона, надеясь, что этой отговорки Забини будет достаточно. — Никто не говорил про сову. Патронус же… — Забини резко замолчал, стоило только Гермионе бросить на него предупреждающий взгляд, говорящий, что они не будут это обсуждать. — Хорошо, что ему передать. — Пусть прибудет через камин прямо в твой кабинет. Дальше разберемся. И это срочно, — Гермиона кивнула Луне и вышла из гостиной через коридор, а оттуда обратно в кабинет бара Забини. Она не хотела обсуждать ни с Луной, ни с Блейзом тот факт, что с определенного времени прекрасный патронус выдры, которым Гермиона так гордилась, стал для нее недоступен. «Представьте самое счастливое воспоминание» — это правило перестало работать для Грейнджер, ведь все самые счастливые воспоминания были залиты алым.

***

Гермионе не пришлось долго ждать. Буквально через час, взлохмаченный, но полностью одетый Драко Малфой вышел из изумрудного пламени камина. — Какого Салазара, Грейнджер, я сказал, что вернусь через три дня. — Малфой выглядел недовольным, и в тоже время Гермиона заметила проблеск любопытства, который он всеми силами пытался скрыть. — Пойдем. Сейчас все увидишь, — Гермиона, не церемонясь, схватила Малфоя за рукав черной рубашки, и они тут же аппарировали в ее подвал. — Да, блядь. Нужно же предупреждать. Тебе неизвестно о расщепах Грейнджер? — возмутился Малфой, сбрасывая ее руку и отходя в сторону. — Расщеп тебе не грозил и прекрати вести себя как истеричка, знаешь ли, это жутко раздражает, — выплюнула Гермиона, зажигая магические огни по всему периметру подвала. — Знаешь, что меня раздражает..? — Малфой не договорил, он так и замер с приоткрытым ртом, рассматривая пленников, прикованных цепями к стене. — Грейнджер это Томас и Финниган? — Верно, и мне нужна твоя помощь. — ответила Гермиона, пристально наблюдая за Малфоем. Тот медленно подошел к каждому, и уверившись, что они без сознания, вернулся к Грейнджер. — А что это с ними случилось? — Гермиона сначала не поняла заданного вопроса, учитывая, что они были ее пленниками, с ними уже много чего случилось, но увидев, куда был направлен взгляд Малфоя, сообразила: — А ты про это. Произошел небольшой расщеп, — Малфой так резко повернул голову в ее сторону, что Гермионе подумалось о большой вероятности защемления шейных позвонков. Однако похоже с Малфоев все было в порядке. — Расщеп? — тихо уточнил Малфой, буравя Грейнджер взглядом, который скорее всего мог означать «А я же говорил». — Они были без сознания и двое. С тобой такое не случится — не переживай, — отмахнулась Гермиона и, обойдя Малфоя, перевела все свое внимание на Дина и Симуса. — У меня есть к ним разговор, который тебе будет очень интересен, — Малфой так и остался стоять в тени, однако она спиной чувствовала, как все его внимание было приковано к ней. — Есть информация, что где-то три года назад эти двое, в рамках обучения в аврорате, участвовали в нескольких заданиях, в том числе, и в перевозке некоего арестанта под номером двадцать восемь. — Ты думаешь? — Стоит проверить, — пожала плечами Гермиона. — Даже если это был не твой отец, возможно мы узнаем что-то, что подскажет, где его искать. — И, конечно же, они не скажут все добровольно, — в голосе Малфоя Гермиона отчетливо услышала знакомые нотки иронии и улыбнулась. — Именно так. Вот тут мне и будешь нужен ты, — эти слова повисли в воздухе, и Гермионе даже пришлось обернуться, чтобы проверить слушает ли ее Малфой. Она не ожидала встретиться с расплавленным серебром взгляда, в которым было столько эмоций, что Гермиона не смогла уловить ни одну из них. — Что? — Не думал, что ты займешься своей частью сделки до того, как мы разберемся с твоей кудрявой головкой, — усмехнулся он, Гермиона же в ответ лишь нахмурилась. — Не вижу причин не делать это одновременно, тем более, как ты выразился, моей головке нужна некоторая структура, чтобы у нас все получилось, — она снова отвернулась и, прикрыв глаза, произнесла то, что хотела сказать, когда впервые открыла принесенный им фолиант. — Спасибо за пособие, оно полезно. — Грейнджер и книги, — голос Малфоя звучал беззлобно, и Гермиона удивилась, услышав в нем нотку дружелюбия. — Не за что. — Хватит пустой болтовни, — Гермиона подняла палочку и сняла с Симуса и Дина заклинания сна. Они приходили в себя медленно. Сначала Гермиона услышала тихое кряхтение, потом стон боли. Первым голову поднял Дин. Он осмотрелся вокруг и, заметив Гермиону, сначала замер, а после тут же разразился громогласными воплями: — Грейнджер, сука, отпусти нас, тварь! — его крик отражался от голых земляных стен подвала и возвращался десятикратным эхо. Гермиона скривилась — эти крики вызывали сильнейшую головную боль, захотелось заткнуть ублюдка навечно. Она не спала больше суток и теперь ее не прельщало слушать жалкий скулеж двух мразей, которые даже недостойны были жить. — Кричи — не кричи, Дин, тебя все равно никто не услышит, — Гермиона повернулась и кивнула молчавшему до этого Малфою. — Можешь начинать. — Шлюха, — выплюнул Симус, сузив темные глаза. — Пожирательская подстилка, так вот на чей член ты прыгнула после Уизли. Кто бы мог подумать, главная пуританка школы пошла по рукам. Что, сосать член аристократа больше нравится, чем Уизли. Скажи, Грейнджер, этот уебок, наверное, пока тебя трахает называет грязнокровкой, а ты только и рада. Гермиона скрипнула зубами, захотелось вырвать их гнилой язык и засунуть им же в глотку. Однако смерть об болевого шока не входила сегодня в программу — поэтому она лишь злобно улыбнулась на оскорбления, чем вызвала новый поток брани со стороны Симуса. Внезапно помои, что лились из Финнигана, закончились и вместо слов из его горла донеслось только бульканье, а за ним вопль, полный боли и ужаса. За Симусом, вторя ему и задыхаясь, закричал и Дин. Гермиона нахмурилась, она точно была уверена в том, что не насылала на этих двоих никаких проклятий. Мимо нее неспеша прошел Малфой, его рука с палочкой была направлена на Финнигана и Томаса, стоило ему подойти к ним ближе, их крики стали еще отчаяннее и громче. — Мерзкие твари, — голос Малфоя звучал тихо и вкрадчиво, однако Гермиона все же смогла в нем различить нотки злости. — Вас что, не учили как правильно обращаться с дамами? Ему никто не ответил, вместо этого вопли пленников стали только громче, а с ними усилилась и головная боль Гермионы. — Малфой, они должны остаться в своем уме и живы. Достаточно. — Я мог бы сделать все незаметно и безболезненно, — он будто ее и не слышал, однако крики резко затихли, их сменили жалкие стоны боли, — однако вы посмели при мне оскорбить даму, с которой, хочу я того или нет, связан клятвой, так что не ждите того, что я буду с вами осторожен. Гермиона не верила своим ушам. Малфой встал на ее защиту. Она мотнула головой, проверить ни помутился ли ее разум, но аристократ все так же стоял напротив ублюдков с поднятой палочкой. — Не беспокойся, Грейнджер, когда я с ними закончу, они все еще будут живы и в своем уме. А жаль, — Малфой повернул голову в сторону Гермионы, глаза цвета грозового неба сейчас сверкали серебром в полумраке подвала, а на губах растянулась жесткая улыбка. Внезапно Гермиона словно увидела саму себя в моменты холодной ярости и это его выражение лица вызвало в ней шквал совершенно несвойственных Грейнджер эмоций. — Начинай, — кивнула Гермиона и отошла к стене, наблюдая за работой Малфоя.

***

Гермиона внимательно наблюдала за Малфоем, пока тот копался в мозгах Дина и Симуса. Не без удивления, она в очередной раз отметила, что хорек, как его когда-то прозвал Гарри, возмужал. При свете магических огней была видна утренняя щетина, которая придавала ему некоей человечности. Не мраморная идеальная маска аристократа, а лицо мужчины. И сейчас это лицо было максимально сосредоточено на тех, кого она когда-то считала хорошими друзьями. Гермиона задумалась: сколько еще лжи хранили Министерство и Аврорат? Как долго Гарри планирует барахтаться в этом болоте? И насколько прогнило семейство Уизли? Последний вопрос ее особенно беспокоил, ведь по сути двое из семьи, Перси и Рон, были в курсе всех грязных дел и подковерных игр. Не поэтому ли один из старших братьев после эпичного провала в своей карьере все же смог сохранить должность помощника Министра? А что же Рон? Перед глазами Грейнджер всплыл образ некогда любимого человека, сразу же вслед за этим последовало фантомная боль в скуле. Гермиона стиснула зубы от злости. Этот сукин сын, играя роль лучшего друга и любящего парня, смог одурачить их всех. И даже после того как он поднял на нее руку, каким-то образом, Гермиона все же простила его и вернулась в семью. Простила ли? Грейнджер подняла голову к земляному потолку, который, словно линии жизни, расчертили деревянные балки, и тяжело вздохнула, признаваясь самой себе. Нет, не простила и, вряд ли, простит. Но пощечина не тянула на убийство рыжего, как и пособничество в грязных делишках Министерства. А вот на сожительство с дементорами, вполне. И Гермиона знала, она не будет жалеть, если его тощая конопатая задница окажется в Азкабане. Истошный крик боли в полной тишине подвала выдернул ее из нерадостных мыслей. Это был Симус. Обездвиженный, с пустым взглядом и искривленным от боли лицом, он вопил так, словно от него наживую отрезали кусок за куском. Но Гермиона не видела, чтобы Малфой насылал проклятье, хотя все это время стояла рядом. Тогда в чем же было дело? Она перевела взгляд на Малфоя и замерла от увиденного. Минуту назад спокойное лицо сейчас пылало чистейшей ненавистью. — Малфой! — крикнула Гермиона, пытаясь перекричать вопли Симуса, которые становились все истошнее. Никакой реакции. Финниган захрипел, его крики становились все тише, и Гермиона уже было понадеялась, что все закончилось, как к еле слышимым стонам Симуса присоединился вопль Дина. Грейнджер нахмурилась. Ей, конечно, не было жаль этих ублюдков, которые называли себя мужчинами, но если она сейчас не остановит Драко, то была большая вероятность того, что он просто-напросто сведет этих двоих с ума. — Малфой, блядь! — Гермиона занесла руку и уже второй раз за два дня ударила его по скуле. Голова Малфоя дернулась, на долю секунды Гермиона решила, что привела того в чувство, но как же она ошибалась. Никакой реакции не последовало, его внимание было всецело приковано к Симусу и Дину. — Да твою мать, — прорычала Грейнджер. Нужно было что-то делать, она не знала наверняка, что побудило в Малфое такую реакцию, и что он показывает Финнигану и Томасу, что те, буквально, горели в собственном сознании, но его необходимо было остановить. Времени на размышления не было, и Гермиона, не придумав ничего лучше, встала напротив Малфоя и, притянув ненавистного ей аристократа за затылок к себе, прижала его лоб к своему, тем самым, закрыв обзор на двух ублюдков. Гермиона не смогла понять, когда ее успела поглотить расплавленная ртуть его глаз. Но вот, она стояла перед Малфоем, пытаясь привести того в чувство, и в следующую минуту оказалась в уже знакомой ей комнате в поместье Паркинсон. Грейнджер знала, что она сейчас увидит, и ей не улыбалась возможность повторно переживать насилие над Пенси. Она обернулась в поисках Малфоя. Комната, где сейчас издевались над Паркинсон, была покрыта легкой дымкой, словно сам воздух исторгал серое марево. И в нем, недалеко от нее, она увидела Драко, который, будто мраморная статуя, недвижимо наблюдал за изнасилованием подруги детства — Малфой! — Гермиона в пару шагов пересекла пространство и, как и в подвале, встала на пути его взгляда. — Грейнджер, что ты, блядь, здесь делаешь? — идеально-очерченные темные брови подскочили в удивлении, и Малфой оглянулся вокруг себя, словно ожидал увидеть кого-то еще. — Это я должна тебя спросить. Что ты, блядь, с ними делаешь?! — Гермиона наступала, заставляя Драко отходить все дальше и дальше, пока их полностью не поглотил серый туман, а мерзкие звуки и крики боли Пенси не остались где-то позади. — Делаю то, что ты и просила, — выплюнул Малфой, порываясь пройти вперед, но Гермиона не дала. Со всей силы она толкнула Драко в грудь, заставляя того остановиться и снова посмотреть на нее. Выглядел теперь он довольно воинственным. — Я просила тебя найти определенный промежуток времени и определенные события. А ты полез, куда тебя не просили. Пора заканчивать, Малфой, иначе ты сведешь их с ума. — Грейнджер старалась говорить спокойно, именно так, как говорил он с ней, когда они были в ее сознании. Она прекрасно понимала, если сейчас поддастся эмоциям, то от этих двоих не останется даже упоминания. — Ты это, блядь, серьезно?! — рыкнул Малфой и дернулся вперед, впечатавшись в грудь Гермионы. Теперь между ними не было даже сантиметра, и Грейнджер, против собственной воли, отметила, что от Малфоя приятно пахнет. Опять. Но аромат аристократа был последним, на что Гермионе следовало бы отвлекаться, поэтому она, уже по привычке, заперла эти ощущения в дальнем уголке сознания. Малфой же продолжал: — Они ее изнасиловали, блядь! Эти уебки издевались над ней! Они должны сгореть в аду. Глаза Драко снова приобрели цвет расплавленной ртути, где-то на задворках их сознания послышались новые вопли. — Да, должны. Но не ты будешь их палачом. После ее слов так же внезапно, как она переместилась в сознание Дина и Симуса, Гермиона вернулась обратно. В подвале снова воцарилась тишина, скорее всего Финниган и Томас потеряли сознание. Ей не хотелось даже думать о том, что именно им показывал Малфой до того, как она ворвалась в воспоминания. Важно было, что она смогла его остановить. — Они поплатятся за все, Малфой. Но они должны быть в здравом уме, чтобы узнать, ту, чье лицо увидят в последний раз. Это не для тебя и не для меня. Это для нее. Пенси заслуживает отмщения, — Гермиона не заметила, что до сих пор стояла, прижимая голову Малфоя к своей, пока он не положил свою руку на ее. Она вздрогнула от внезапности и хотела было отойти, но крепко державший ее Малфой не дал этого сделать. — Ты еще более сумасшедшая и кровожадная, чем я думал, — его губы разрезала усмешка, не саркастичная, не насмешливая, а такая, которой одаривают человека, с которым установили связь, и Гермиона нервно сглотнула. — Я всего лишь выполняю обещание, данное члену моего рода, — она все-таки смогла сделать шаг назад, разрывая их странные объятья и не зная, куда девать взгляд, посмотрела на полностью затихших пленников. — Ты что-то узнал? — И да и нет, — ответил Малфой, оставаясь стоять на месте. Гермиона отчетливо чувствовала его взгляд на своей щеке, отчего ей еще больше становилось не по себе. — Они действительно этапировали моего отца. И хоть лица не было видно, я его узнал. — Куда? — Гермиона краем глаза глянула на Малфоя, замечая как тот нервно перекатывает палочку между длинных пальцев. Ей был знаком этот жест, и поэтому Грейнджер, недолго думая, вытащила из кармана худи пачку сигарет, предлагая одну ему. — Спасибо, — выдохнул Малфой, прикуривая от палочки и глубоко затягиваясь. Гермиона последовала его примеру, но свою сигарету она, как и всегда, прикурила от спички, чем вызвала неподдельное любопытство со стороны аристократа: — Спичками, серьезно? Ты же ведьма, Грейнджер. — И что? — закатила глаза Гермиона, убирая коробок и пачку обратно в глубокий карман. — Мне так нравится. С минуту они стояли в тишине, медленно выдыхая сизый дым, который кольцами поднимался к потолку подвала и думая каждый о своем. Нарушив хрупкую тишину, Гермиона  повторила вопрос. — Куда? — докурив, Грейнджер испепелила окурок, стряхивая остатки на пол. — А я-то подумал, что ты его затушишь ботинком, — усмехнулся Малфой, за что был награжден хмурым взглядом. — Этого я не смог выяснить. Место секретное и, видимо, эта парочка не обладала особым допуском. Единственное, что я смог вытащить из их мерзких воспоминаний, так это то, что руководил транспортировкой отца твой несостоявшийся родственничек. — Кто? — Гермиона прищурилась. Она прекрасно понимала, о ком Малфой говорил, но ей нужно было знать наверняка. — Кажется, Пери, — оскалился Малфой и снова бросил взгляд, полный ненависти, в сторону Дина и Симуса. — Перси, — машинально поправила его Гермиона, прикидывая в голове способы, которыми можно будет заманить этого скользкого ублюдка на милое рандеву. Хотя скорее всего милым оно ему не покажется. — Похуй, — отмахнулся Малфой и развернулся вокруг себя, что-то ища. — Где, блядь, здесь выход. Мне срочно нужно вымыть руки с мылом, а желательно полностью помыться. — Ты же не трогал их, — Гермиона выгнула одну бровь и указала на темный проход, — Дверь там, только постарайся чтобы ни Пенси, ни Тео тебя не увидели. Я пока не хочу, чтобы она знала об их нахождении тут. — Что ты еще задумала? — Малфой уже был на полпути к двери, но остановился, видимо, ожидая ее ответ. — Нужно подлечить ублюдков. Пенси достойна подарка в красивой обертке, — улыбнулась Гермиона, мысленно вспоминая свои скудные познания в колдомедицине. Но, по ее прикидкам, их должно было хватить, чтобы привести этих двоих в чувство. — Ты еще бантик каждому повяжи, — в подвале раздался хриплый смех Малфоя, и Гермиона не смогла не улыбнуться в ответ. — Неплохая идея. Пенс любит, чтобы все было эстетично, — она больше не обращала внимание на Малфоя. Голова работала одновременно в двух направлениях: как отловить Перси и какова вероятность, что третий Уизли расколется по доброй воле. Возможно, стоит оборудовать подвал для более длительного пребывание здесь гостей? — Гермиона, — ее имя прозвучало как выстрел, и она резко повернулась, сталкиваясь с серьезным взглядом графитовых глаз, — они сделали правильный выбор, став частью твоей семьи. — Рода, — скривилась Гермиона. Семья все же для нее звучала чуждо. — Да, да. Можешь убеждать себя в этом. Но то, что ты делаешь для них, такое делают только для семьи. Встретимся завтра, у нас с тобой еще есть дела, — Малфой, словно не он только что выразил похвалу Гермионе, как ни в чем ни бывало поднялся по ступенькам, и Грейнджер услышала, как за ним тихо затворилась дверь. Гермиона же так и осталась стоять, глядя туда, где еще минуту назад был раздражающий ее аристократ, и поняла, что это был первый раз, когда они разговаривали спокойно, и Гермиона ни разу не вспомнила, что ублюдок, убивший ее родителей, носил лицо Малфоя.

***

Драко устало переступил порог менора, его слегка вело, голова нещадно болела. Как он и сказал Грейнджер, ему срочно нужен был душ и крепкий сон, желательно часов двенадцать. Но стоило ему только направиться в сторону своих покоев, как из воздуха материализовалась личная эльфа матери. — Юный господин, госпожа просит вас зайти к ней, — пропищало создание, и так же внезапно, как и появилось, исчезло с тихим треском. Драко тяжело вздохнул. Отдых придется на время отложить. Комнаты Нарциссы сегодня, на удивление, отличались теплотой и уютом. Возможно, так на мать повлиял их последний разговор, а может после темного, пропахшего кровью и страхом подвала, ему это всего лишь показалось, но что он точно мог заметить, так это ощущение покоя, которое давно не чувствовал в этой части замка. — Драко, проходи, милый, — Нарцисса, во всей своей элегантности, расположилась на небольшой тахте, рядом на столике вразнобой лежали несколько еще не распустившихся бутонов чайных роз. — Мама, ты хотела меня видеть, — Драко медленно подошел к матери и, стараясь не выдать своего состояния, присел подле нее. — Да, дорогой. Мне показалось, что в последнее время события закрутились с новой силой, — Драко изо всех сил постарался не закатить глаза на такое замечание. В большинстве случаев он дорожил общением с матерью, но не сейчас. Сейчас желание было одно — смыть с себя невидимую грязь и провалиться в крепкий сон. Возможно, перед этим выпив несколько бокалов с огневиски. Да, выпивка ему точно не помешает. — Ты, как всегда, проницательна, мама, — с трудом ворочая языком, ответил Малфой. — Я уже близок. Совсем скоро я узнаю, где держат отца. — Мне казалось, мы с тобой это уже обсуждали, Драко. На твоем отце все не закончится. — Я знаю, — кивнул Малфой. Его блуждающий взгляд зацепился за листовку с ориентировкой на Полумну Лавгуд. — Откуда у тебя она? — Силли понимает, какие новости меня интересуют. Надеюсь, с юной мисс Лавгуд все в порядке? — взгляд Нарциссы полыхнул льдом, и Драко скривился. Откуда только у матери эта потребность оберегать всех и вся? Раньше он точно ее не замечал. — В полном. Она сейчас у Забини, — Полумна заявилась к Драко, как всегда, без предупреждения, принеся с собой хаос. Ее раскрыли, но волшебницу, казалось, это ничуть не волновало. Она с удовольствием осталась на дневной чай, пока Малфой передавал сообщение Блейзу, а после упорхнула в объятия итальянца. — Я рада это слышать, — улыбнулась Нарцисса и вернула все свое внимание розам. — Тогда я пойду, — Драко с усилием поднялся, но не успел сделать и шага, как его остановила рука матери. — Что это, Драко? — Малфой опустил взгляд и заметил, что мать держит его как раз за левую руку, на ладони которой, с некоторых пор, появилась метка их с Грейнджер уговора. — Как я и сказал, скоро я найду отца, — скупо ответил Драко, но по взгляду Нарциссы понял, такой ответ ее не устраивал. — Я заключил соглашение, при котором за некоторые услуги с моей стороны, мне помогут в поисках. — С кем? — тон леди Малфой приобрел ледяные нотки, казалось, еще минута, и вся комната покроется инеем. — С Гермионой Грейнджер, — проворчал Драко и вытянул руку из цепкой хватки матери. — Разве она не работает на аврорат? — удивилась леди Малфой и снова бросила взгляд на руку сына. — Больше нет, — Драко не хотелось вдаваться в подробности, слишком все было запутано. — Умная и сильная ведьма. Я помню ее, — задумчиво проговорила Нарцисса. — Скорее, сумасшедшая и опасная, — ухмыльнулся Малфой, вспоминая ее слова о мести. — О дорогой, порой это две грани одной монеты. Иди Драко, ты выглядишь уставшим, — Малфой не стал медлить, голова уже не просто болела, она, буквально, раскалывалась на части. Кое-как добравшись до своих покоев, Драко практически рухнул на кровать. Нужно было встать, раздеться, но силы его полностью оставили. Он поднес к лицу ладонь левой руки, рассматривая метку, и с удивлением отметил, что при определенном ракурсе она начинала слегка светиться. Драко резко поднялся и внимательнее осмотрел алую полосу, которая пролегала как раз рядом с линией жизни. Еще там, в подвале, он никак не мог понять, каким образом Грейнджер удалось проникнуть в его голову. Малфой точно знал, она не легилимент, однозначно, у нее были способности к окклюменции, но на этом все. Тогда, как же? Драко повернул ладонь сначала в одну сторону, потом в другую. Неужели все дело в клятве? Внезапно он отчетливо ощутил, как метка начала пульсировать, и Малфой непроизвольно сжал руку в кулак. Пульсация прошла так же быстро, как и началась, и Драко, почему-то, был уверен, что это было как-то связано с Грейнджер. Это точно был не просто символ их уговора, и сейчас он все больше и больше в этом убеждался.