Счастливые моменты

***

Линч проводит рукой по ткани своего пиджака. Грубая чёрная ткань слегка сминается под его ладонью. Подняв голову к зеркалу, он рассматривает себя в отражении: Хмурый, причесанный, застегнутый на все пуговицы. Ну, прямо-таки пай-мальчик. Его губы кривятся в недовольстве. Нет, ну нахера он вообще согласился идти на свидание с той девицей из кофейни? Она ведь совсем не в его вкусе. Блондинки ему не нравятся, карие глаза, хоть и красивые, но тоже не особо притягивают его. Разве что бюст? Хотя даже в этом Линч не был уверен. "Это всё из-за Лили!" — пронеслась гневная мысль у него в голове. Сестра была слишком обеспокоена "любовными похождениями", а вернее, их отсутствием, своего младшего брата. Потому и скидывала ему номера своих подружек или, пихнув в бок локтем, показывала на каких-нибудь прохожих. Линча это бесило невыносимо. Но… Может, Лили права, и стоит хотя бы попробовать вступить в отношения? Именно так он подумал, когда та милая девушка, прикусив нижнюю губу, выжидающе смотрела на него, после того как тонко намекнула о том, что не отказалась бы от свидания с ним, при этом пару раз назвав его красавчиком. "Ну а что…" — подумал тогда Линч, — "Не каждый день девушки так мило улыбаются мне." Линч ещё больше поджал губы, так что они теперь превратились в две тонкие полоски. Как же он ненавидел то, что дал этому случиться, но сейчас, когда он уже был полностью готов к этому свиданию, он не может дать заднюю. —Линч, а где у тебя сладкое лежит? Я найти не… Чё это на тебе?! — Услышал он голос сбоку от себя и чуть не застонал от досады. Джон вытаращил на него свои голубые глаза за оправой очков и с тупой улыбкой пялился на него. Друг приехал к нему переночевать на пару дней, ведь молодому писателю невозможно "вечно сидеть в собственной квартире", а у Линча за забором целый лес, где можно поймать неожиданное вдохновение. Ну и, конечно, компания Дейла ему уже порядком надоела. —А ну-ка, кто тут у нас мамино золотце? Его-орушка мамино золотце! — За этими словами последовало тупое ржание друга. Настоящее имя резануло по ушам, заставив поморщиться. Джон по большей части не называл его по имени, а если и называл, то это было без открытой насмешки, которую друг именно сейчас решил ему выказать. Друг в беде не бросит, поддержка на высшем уровне. —Ой, завали, а! Я не так часто хожу на свидания! Я не спец по этой части! И вообще, мог бы помочь — это же ты у нас тут "ловелас со стажем"! — Выпалил гневную тираду Линч, пихнув друга в плечо, когда выходил из ванной. Джон вытер несуществующие слезы смеха в уголках глаз, схватившись одной рукой за живот. Идя за Линчем в его комнату, он оглядывал его со спины. Но на самом деле всё было не так уж и плохо: Брюки, прямые и наглаженные, подчёркивали его длинные, стройные ноги, облигая при этом пятую точку. Пиджак, пусть и казался излишним для первого свидания, тем более, кто их носит в наше-то время, идеально лежал на его плечах, делая их словно больше и шире, спина в нём казалась такой ровной, что хочется дотронуться, провести ладонью. —Значит, помощи просишь? Ну ничего, парень, сейчас дядя Джон расскажет все мудрости взрослой жизни! —Накидывая на себя вид знающего своё дело пикапера в возрасте, съязвил Джон. Линч на это лишь закатывает глаза, встаёт перед столом, проверяя время на телефоне: сколько осталось до шести, ведь к этому времени он должен уже быть на месте встречи. Джон в это время подходит сбоку, рассматривая друга спереди. Тут уже сомнений не остаётся — со спины он выглядит лучше. —Линч, боже, ты реально похож на девятиклассника! Кто застёгивает все пуговицы до конца? Кто вообще застёгивает пиджак? —Джон смотрит на него так, будто бы Линч только что оскорбил его до глубины души своим видом. Протянув к нему руки, Джон нетерпящим возражения жестом принялся расстёгивать пиджак. —Думаешь, мне его лучше расстегнуть? — Сказал Линч теперь более жалобным тоном, как же он не хотел выглядеть идиотом, каким-нибудь пай-мальчиком, да и вообще не хотел идти на это свидание. —Думаю, что тебе вообще лучше его снять, Линч. Закинь в машину, если вдруг будете гулять, то накинешь ей на плечи, — Говорил Джон, сосредоточенно расстëгивая последнюю пуговицу. — Ну разве это не очевидно? Линч смиренно стоял перед своим другом, позволяя стянуть с себя пиджак. —А рубашку? Её нужно расправить? А то я, наверное, и тут поступил как девятиклассник… — Сказал Линч ещё более убитым голосом, матеря себя и проклиная весь этот мир у себя в голове. Джон ударил того по рукам, когда он уже собрался расправить свою рубашку, вытащив её из брюк. —Ну уж нет! Так твоя талия подчёркивается, сразу таким стройным становишься. — Сказал Джон, бесстыдно проводя руками по бокам друга, а тот в свою очередь и не был против. — Просто расстегнём тебе пару пуговиц сверху… Да, так будет видно шею и ключицы, очень сексуально. — Хмыкнул Джон, явно наслаждаясь своей работой. Линч от этих слов невольно сглатывает, смотря в лицо друга, наблюдая за тем, как его губы расплываются в довольной ухмылке, как его глаза следят за дёрнувшимся кадыком. —Галстук… — Начал Линч, собираясь спросить, стоит ли его снимать, но протестующий голос Джона перебил его. —Галстук оставим! Чутка отпустим… — Джон, словно модельный критик, с лёгким прищуром ослабил красный галстук. — Вот, так намного лучше. —Но тогда смысл в этом галстуке? То есть его нужно… —Линч хотел было возмутиться: он, конечно, не разбирается в одежде, моде и всех этих штуках, но и Джон на его памяти не сильно этим отличается. —Смысл, Линч? Он в том, чтобы та милашка, ты, кажется, её так называл… — Слово "милашка" прозвучало довольно холодно и сухо по сравнению с остальными его словами. — …Смогла взяться за этот галстук и… — Джон проделал то, что описал — схватив друга за галстук, сжал его и с силой потянул на себя так, что Линчу пришлось чутка наклониться. — …И властно тебя… — Голос Джона понизился, когда кончик его носа чуть не коснулся носа Линча, который начал краснеть. Договаривать было не нужно, тут и ослу всё понятно. Линч смотрел широко открытыми глазами в глаза Джона, а тот опустил свой взгляд на полуоткрытые губы Линча, на его собственных губах играла его обычная лёгкая ухмылка. Сердце где-то в груди застучало быстрей. Сколько Линч уже так стоит? Сколько ещё он сможет выносить этой далёкой, мучительно далёкой близости друга? Он уже было потянулся к его губам, но тот решительно отступил. —Ну, уловил суть? — Спросил Джон невозмутимым тоном и обошёл его со спины. Линч закатил глаза, стараясь мысленно стереть все мысли о желанных губах, и эти губы были далеко не женские. —И волосы твои… Сука, чё они такие прилизанные? Линч, бля, ты чё, реально себя как пай-мальчика позиционируешь? — Джон недовольно цокнул языком. —Никак я себя не позиц-… — Раздражённо начал возмущаться Линч, но сразу затих, когда рука Джона скользнула по его затылку, забираясь в чёрные волосы, пропуская пряди между пальцами. —А, тогда я понял. Ты просто хотел, чтобы та милашка… — Опять это слово, от которого внутри Лича загорелось желание крикнуть: "Да никакая она не милашка! И хватит вспоминать её!" и отмахнуться от этой девушки в их разговоре, как от назойливой мухи. — …Так же запустила руку к тебе в волосы. Потрепала по макушке, поправила чёлку… — Каждое его слово подтверждалось описываемым действием. С каждой секундой Линч краснел всё сильнее: волосы — это его слабость, эрогенная зона. Джон знает это. Джон — единственный, кто знает об этом. Пальцы Джона провели по затылку, и по спине побежали мурашки, а внизу живота приятно потянуло. —А она знает, как тебе нравится? — Голос друга стал более тихим, Линч готов был поклясться, что слышал ядовитую ревностью нотку в этих словах. Пальцы на затылке сжались, оттягивая голову Линча назад, заставляя поднять подбородок. Линч нервно сглотнул, кадык снова дёрнулся, прикусив губу, он старался сдержать стон, который так и рвался наружу. —Она сможет сделать то, что тебе нравится решительно? Уверенно? — С каждым словом голос Джона становился более низким, а яд ревности уже открыто сквозил в его голосе. Чего Джон этим добивается, зачем переходит границы и почему Линч не сопротивляется этому? Вторая рука Джона скользнула по талии Линча, его спину прижали к груди твёрдым и нетерпящим возражения движением. Линчу это нравилось, нравилось настолько, что он едва мог стоять прямо, ноги становились ватными, а коленки так и норовили подкоситься. Это было странно, не так, как происходило у них обычно. Они лучшие друзья, напарники и партнёры, они оба парни, мужики. Но эти факты никогда не мешали им трахать друг друга по пьяне. Линч никогда бы не мог сказать какой-нибудь девушке о том, что ему нравятся грубость, жалобные стоны и хныканье после дерзких и непокорных действий. Джон бы никогда не смог сказать какой-нибудь девушке о том, что ему нравится прямолинейная пошлость, нравится стоять на коленях, вернее, когда его с силой ставят на колени, или нравится то, как массируют его соски. Но друг другу они могли это сказать, даже не так, они просто понимали это и всё. Но это было по пьяне, или когда долгое время не было хорошего секса. Но сейчас оба трезвы, на дворе даже не ночь, да и Линч собирался на свидание с возможной девушкой. Но от всего этого ощущения словно были более глубокими, а желание нарастало с большим жаром. —Она бы наверняка шептала тебе на ухо… — Губы Джона слегка коснулись уха Линча, от чего тот закрыл глаза, делая глубокий вдох. Опять упоминание той девушки, в такой сладкий момент. —Джон, перестань, конечно… — Линч не успел договорить, как его в очередной раз перебили. —Что же? Ты просил помочь, я этим и занимаюсь, готовлю тебя к самому волнующему моменту. Волосы на его затылке отпустили, а затем снова сжали, в этот раз лёгкому вздоху удалось слететь с губ Линча, и он был готов поклясться, что Джон ухмыльнулся ещё шире, как только заметил это. —Линч, трахни меня… — Горячий, пошлый шёпот прямо в ухо. Джон играл слишком грязно, а Линча заводило это слишком сильно. Мозги словно начали плавиться, соображалка полностью отключилась. Каждое прикосновение было таким горячим, что Линч почувствовал, как нарастает желание скинуть с себя всю одежду. —Она знает, что это твоя слабость, м? — Новый шёпот и новая волна жара обдала его ухо. Линч уже не понимал, чего на самом деле хочет: оттолкнуть друга или прижаться к нему ещё ближе. —Пошлые фразы прямо в ухо — это твоя слабость, Джон. — Беря последние частицы самообладания, Линч говорил так, чтобы голос не дрогнул, но голос стал предательски хриплым. —Значит, тебе не нравится? —Я этого не говорил. Парни ещё несколько мгновений просто стояли, словно старались отдышаться. —Тогда какие у тебя слабости, Линч? — Опять шёпот и опять волна жара, которая разлилась по всему телу. "Ты" — мимолетная мысль пронеслась у него в голове. — "Ты моя чертова слабость, Джон" Но вслух он не произнёс ни слова. Линч рывком развернулся, руки его тут же легли на талию Джона, прижимая его к себе. "Ещё ближе. Мне нужно ещё ближе" Джон сам потянулся навстречу, обвивая руками шею Линча, его пальцы сразу же запутались в чёрных волосах, перебирая пряди, сжимая их. Губы коснулись чужих, но таких родных губ. В этом не было мягкости, нежности, в этом было скорее нечто животное, скорее потребность в этом, как в воздухе. Если у Линча и было назначено свидание, он о нём забыл, словно никогда о нём и не знал. Руки Линча скользнули ниже, к ягодицам друга, оглаживая их и потом сжимая, не в силах сдержаться. Поцелуй становился глубже, более страстным. Губы больно саднит, когда они кусают друг друга, но лишь до того момента, пока язык не зализывает этот укус. Отстранившись, оба делают глубокий вдох. Но уже спустя секунду Джон тянет Линча на себя за этот чёртов красный галстук. Джон падает спиной на кровать, Линч нависает над ним. Секунду они смотрят друг другу в глаза. "Моя слабость — это серо-голубые глаза" И опять утопают в жарком поцелуе, он получается смазанным. Линч выкладывает дорожку из поцелуев к его скуле, он чувствует, как дрожащими руками Джон расстегивает пуговицы на его белой рубашке, Линч точно не против. Рубашка отлетает в сторону, и горячие руки тут же проходят по широкой спине, ногти слегка царапают кожу. Линча это заводит, и, наклонившись к Джону ещё ближе, он слегка прикусывает мочку его уха. —Ты пытаешься надавить на все мои слабости разом? — Горячее дыхание обжигает кожу Джона, и он с лёгким вздохом отодвигает голову в сторону, словно прося о прикосновениях к шее. —У меня это получается. Собираешься мне отомстить? — Голос предательски дрогнул, когда язык Линча скользнул от уха по его шее. —Да, буду мстить, вдалбливая тебя в эту кровать. — От этих слов у Джона побежали мурашки по коже, и, нервно сглотнув, он в нетерпении потянулся к губам Линча. Спустя минуту Линч наблюдал за тем, как Джон хватается за края своей белой майки и стягивает её через голову. Джон откидывает её на пол, и следом за ней летят его очки. Теперь он видит расплывчато, мутно, но готов поклясться, что на губах приятеля видна ухмылка. —Ну, чего смотришь, помогать не собираешься? — Шутливо огрызнулся Джон, расстегивая ширинку на своих джинсах. Линч занимался тем же, скидывая свои брюки вместе с трусами до щиколоток, но взгляд его был прикован к бледной, молочной коже друга, глядя на которую, было желание оставить настолько много красных меток, насколько хватит кожи. Руки Линча потянулись к джинсам Джона, перехватывая инициативу из его рук, их пальцы соприкоснулись. Джон не успел опомниться, как уже лежал на животе, оперевшись в кровать коленями и выпятив зад, в который грубо вошли сразу два пальца Линча, смазанные лубрикантом: «Который он достал из тумбочки около кровати, третий ящик, там же, где лежат презервативы…» — Джон прекрасно знал местонахождение этих вещей. Джон задыхается и выгибается в спине ещё сильней, его тело подаётся назад, насаживаясь ещё сильней. Линч всегда растягивал его так: грубо, резко и быстро — именно так, как Джону и нравилось. В других постелях парни всегда старались отвлечь его поцелуем, сделать медленно, постоянно спрашивая, остановиться им или продолжить, что невыносимо его бесило. Лишь Линч знал, как он любит, знал, как ему этого хочется. Пальцы внутри вращаются, надавливая туда, куда нужно — место, от которого у Джона темнеет в глазах, место, которое выбивает из Джона стон за стоном. Линч трахает его пальцами уверенно, зная, что делает, ведь занимался этим не раз. Джон сдавленно мычит, ноги начинают дрожать, он сильней закусывает губу, стараясь сдержать оргазм, слишком близкий, слишком быстрый. Но Линч, конечно, не хочет доводить его до оргазма прямо сейчас, он любит, когда Джон кончает на его члене: красный, задыхающийся, сжимая его изнутри. Тогда его собственный ритм всегда срывается, теряя контроль. Линч прижимается щекой к задней части бедра Джона, тот стонет и сжимает пальцы ног, когда зубы касаются нежной кожи на самом изгибе ягодицы. Линч оставляет там засос, и Джон знает, что будет чувствовать его ещё днями, каждый раз, когда будет садиться. И он готов поклясться, что именно на это Линч и рассчитывает. Джон сжимается вокруг пальцев Линча, изо всех сил стараясь сосредоточиться на жжении растяжения, а не на гладком, доводящем до безумия скольжении по чувствительному месту внутри. Он с шумом выдыхает, когда Линч наконец вынимает пальцы. Грудь тяжело вздымается, лоб вжимается в кровать. Напряжение внизу живота немного спадает, давая передышку — он ещё сможет держаться. Линч прижимает головку члена к ягодицам Джона, чуть подаётся вперёд, едва касаясь. Он наклоняется ближе, его губы касаются лопаток Джона едва ощутимо, невесомо. Джон чувствует, как кончик его языка скользит по коже, оставляя мокрую дорожку и тепло. Линчу нравится это делать: мучить Джона, добиваться того, чтобы он начинал умолять, хныкать, просить его своим обычно дерзким голосом о таких пошлых вещах. И Джон уже находится на грани того, чтобы начать умолять. Головка члена прижимается к его входу, но не двигается дальше. Джон подаётся бёдрами назад, но Линч, едва слышно хмыкнув, ловит его за бёдра, сжимая их. Джон уже было открывает рот, чтобы возмутиться и сказать Линчу о том, чтобы он перестал вести себя как идиот и трахнул его по-нормальному, но вместо этого срывается с громким, хриплым стоном, когда Линч входит в него резко, без пауз, до конца. –Твою мать… – Сдавленно выдыхает Джон. Его пальцы с силой сжимают покрывало на кровати. До его уха долетают приглушённые стоны Линча, и он готов кончить уже сейчас, замарать покрывало на кровати Линча, да так, чтобы он потом не смог отстирать. Но Линч дразнит, растягивает этот момент, его толчки медленные, неглубокие, он едва двигается в нём. Джон не сдерживается и хнычет, сжимая пальцы ног, сильнее выгибаясь в спине. –Линч, трахай меня по-нормальному. – Выдыхает Джон, двигается бёдрами навстречу, пытается насадиться глубже, но Линч до сих пор сжимает его бёдра, полностью контролируя процесс. –Какой же ты нетерпеливый. – Цокает языком Линч. Его руки, отпустив бёдра парня, берутся за запястья Джона, сводя их за его спиной вместе. Тот не сопротивляется и поддаётся, когда его тянут назад, заставляя стоять на коленях. В глазах темнеет, член теперь глубоко внутри, давит на ту самую точку, и дрожь пробивает его, но Линч крепко держит за запястья одной рукой, другой обвивает шею, слегка сжимая пальцами так, что стоны становятся сдавленными. Линч отводит бёдра назад и начинает двигаться "по-нормальному": с каждым толчком его таз громко шлёпает по ягодицам Джона. Джон выгибается в спине ещё больше, когда член давит именно туда. Каждый толчок такой чувственный, что перед глазами начинают мелькать искорки, какие появлялись только в это время, с этим человеком. Откинув голову на плечо Линча, он полностью отдаётся ему, он ощущает горячее дыхание на своей щеке. Линч дышит тяжело, рвано, резкими толчками вжимаясь в него. –Джон, мать твою… – Парень непроизвольно сжимается вокруг члена Линча, и поэтому тот выдыхает ругательство прямо ему в ухо. –Что, уже готов кончить? – Хрипло усмехается Джон, стараясь сдержать собственный оргазм. Это была вечная борьба – кто продержится дольше. –Пошёл ты, – Прижимаясь ещё ближе, шипит Линч. – Не моя проблема, что твоя задница такая узкая. –А вот выносливость уже твоя проблема. – С победной ухмылкой огрызается Джон, но едва он успевает это сказать, как Линч, резко толкнув, прижимает его обратно лбом к кровати, с силой надавив на спину. Джон чувствует, как, отпустив его запястья, рука Линча сжимает его бёдра, резко направляя его ближе к себе. Вторая рука скользнула к его члену, который каменно стоял. Он испустил протяжный стон, когда кулак сжал его, надавливая большим пальцем на головку. —Наслаждайся, Джон, посмотрим, кто "уже готов кончить". Линч резко выходит и входит обратно, точно и глубоко, бьёт прямо в простату. Джон задыхается, а в следующую секунду чувствует, как кулак, сжимающий его член, скользит в круговом движении. Джон громко стонет, не в силах сдержаться. Его член пульсирует в скользком кулаке Линча, а ягодицы сжимаются вокруг члена. Жар внизу живота разгорается всё сильнее. Пальцы ног Джона поджимаются, когда он слышит тихий и хриплый смех Линча. –Собираешься кончить, Джон? – Его ритм толчков становится быстрей, рука, сжимающая член, подстраивается под этот ритм. –Иди… Нахуй, Линч. Иди нахуй. – Тяжело выдыхает Джон, стараясь сдерживать стоны и мычания, которые выбивал из него каждым толчком Линч. –Давай, кончи на моём члене снова, – подначивает Линч, хотя у самого дыхание окончательно сбивается. – Это, кажется, твоя слабость. Джон хочет огрызнуться, сказать что-то грубое, дерзкое, чтобы Линч отстал от него, но слова застревают в горле. Член Линча такой твёрдый, его толчки такие резкие, его кулак так умело скользит по его собственному члену. Джон кончает в кулак Линча, на покрывало кровати. Он ощущает, как рука Линча продолжает скользить по его члену, влажный звук трения кожи о кожу усиливается от его спермы. Джон жалобно стонет, теряя голову в наслаждении, он сжимается вокруг члена Линча, не слыша, как тот громко стонет от этого. —Чёрт, Джон, мать твою… Ноги шире, вот так.. — Хрипло выдыхает Линч, раздвигая ноги Джона пошире, так как ему это нужно. Он сжимает бёдра Джона, удерживая их, пока вбивается в него, его бёдра шлёпают по коже. Через несколько толчков Линч тоже кончает, его движения сбиваются, а член подрагивает внутри, пальцы впиваются в бёдра Джона. Тот снова сжимается вокруг него, ощущая, как тёплая сперма заливается внутрь. Спустя мгновение Линч выходит из него, всё ещё тяжело дыша. Он падает спиной на кровать рядом с Джоном, закрывая глаза рукой, его сердце в груди так и норовит выпрыгнуть. Джон тоже тяжело дышит, он поднимается с кровати спустя минуту и, поморщившись, потирает свои запястья, которые затекли, пока он держал их за спиной. Он не помнил, когда Линч отпустил их, но это точно было до того, как он кончил. От этой мысли Джон краснеет — он оставался в том положении, в какое его поставил Линч, и даже несмотря на возможность большего удобства, он оставался именно в том положении. Джон надеется, что Линч этого не заметил. А Линч лежит и думает, какой же Джон всё-таки послушный, если трахать его так, как ему нравится. —Время чуть больше шести часов, возможно, ты ещё успеешь к своей подружке. — Спустя несколько минут кидает Джон, надевая свои очки и подхватывая одежду с пола. — Только не забудь презервативы использовать, а то я буквально чувствую, что этим ты любишь пренебрегать. Твоя очередная слабость? — С ехидной ухмылкой Джон выходит из комнаты, а позже Линч слышит, как шумит вода в душе. Линч лежит на кровати, всё ещё закрывая глаза рукой, смотря в темноту. Линч думает над словами Джона — он точно никуда не поедет сегодня, тем более на свидание с какой-то девушкой, чьё имя он уже успел забыть. И Джон тоже это знает, просто тот любит *бить под дых". Линч думает над словами Джона — он прав. Это его очередная слабость, у него появляется слишком много слабостей, когда рядом с ним голова с вьющимися каштановыми волосами, когда он слышит до боли знакомый язвительный голос, когда он чувствует не требующие возражения прикосновения именно этих грубых рук. Грудь тяжело вздымается и опускается. Дыхание стало глубоким, мирным, но сердце до сих пор стучит в груди как бешеное. Линч лежит и думает над своими спутанными чувствами, осознавая их масштабы и их причины. Осознание. Это был определённо один из счастливых моментов.

***