фильм

      — эйш, это даже не середина фильма, — мягко говоришь, вздыхая. гладишь мои волосы.       я лежу на твоих ляжках головой, телом между твоих ножек, ты сидишь на кровати спиной к стене, с вытянутыми вперёд ногами. поглаживаешь мои волосы, мы смотрим очередную глупую мелодраму, доводящую меня до слёз на протяжении всего маломальского сюжета. она влюбилась в недосягаемую королеву, будучи самой злой колдуньей в королевстве, на неё устроили охоту, и сейчас она похитила королеву, чтобы поговорить с ней одна на одну. а вдруг та её отвергнет?.. шмыгаю носом, утыкаясь в твои ляжки, лобок.       — кто бы могла подумать, что ты, которая работает с особо жестокими убийствами, дома ревёт на мелодрамах. — наклоняешься ко мне, целуя в макушку. — я когда-нибудь привыкну.       поворачиваю наконец голову к телевизору, вытирая слёзы об твою талию. ты в шёлковом халате, закрывающем бёдра. на экране королева рассказывает историю из своего детиньства, где у неё была лишь одна девочка, которая спасала её в самые трудные времена от боли и одиночества и была рядом в самые счастливые моменты, когда всё было хорошо. я трусь об твою ладонь щекой. тактильность. последнее убийство было вчера, следующее мы либо предотвратим, либо оно будет не менее чем через две недели. я не выдерживаю, слёзы сами наворачиваются на глаза, ещё мелодрама эта. я чувствую себя бессильной.       — эйша, — шепчешь, размазывая мои слёзы большими пальцами, — ты только дыши.       заставляешь улыбнуться. так ты говорила мне, когда я прерывисто дышала в твою шею, пока ты водила пальцами по моей вульве, мучая меня долгие часы. поднимаю на тебя глаза, приподнимаюсь, опираясь на руки. в сумраке ночи моё обострённое обоняние сводит меня с ума. ты пахнешь лилиями, это твои духи, жвачкой баблгам, это твоя зубная паста, осенней листвой, она вечно путается в твоих волосах, и мягким родным телом. ты свежая; единственный глоток свежести в моих буднях, наполненных затхлостью и болью.       тянусь к твоим губам, впитывая каждый миллиметр твоего тела. от губ веет ирисами, это гигиеническая помада, которую я слизываю в поцелуе, прикусывая твою нижнюю губу, верхнюю губу. ты забираешься под мою обтягивающую домашнюю футболку своими длинными пальцами, большими руками, тёплыми руками. я таю в них, будто сахар в горячем чае. ты лишаешь меня возможности дышать, сжимая оба моих соска. трусь клитором между сомкнутыми ногами, теряюсь в стонах, в твоих губах, съезжаю к твоей шее, направляя дыхание и вырывающиеся постанывания в неё. слабо кусаю тебя, слабо целую.       — прекрати, — шепчешь в моё ухо, на что я сразу же реагирую хриплым стоном, прикусывая нижнюю губу. — на колени, эйша.       прекращаю ёрзания, встаю перед тобой на колени. держу твои плечи руками, учащённо дышу.       — ручки к стене, спина прямая, — твёрдо шепчешь. богиня. задерживаю дыхание, чтобы не заскулить от твоего тона, ты возбуждаешь меня с лёгкой руки.       выпрямляю спину, упираюсь руками в стену над твоей головой. ты сжимаешь мой сосок, вытягивая из меня очередной хриплый стон. ведёшь другой рукой от груди к животу, под короткие лёгкие шорты, в трусы. проходишься по вульве, скользишь пальцами по клитору.       — люблю, когда ты слушаешься меня, — продолжаешь шептать.       клонюсь к тебе. гадаю, можно ли. я скучаю по твоим стонам. ты быстро двигаешься на моём клиторе, сбивая моё дыхание, я сутулюсь.       — выпрями, — хрипишь на меня.       прогибаюсь в спине, ты вжимаешься в меня пальцами, с сильным нажимом лаская нежную кожу.       — клэр, могу я, — срываюсь на громкие стоны – т-ты ускоряешься. т-ты в аккурат там, — т-тебя...       — взять? — спрашиваешь тем же соблазняющим шёпотом, будто тебе всё позволено. четвёртое слово с конца лишнее. медленно скользишь по вульве.       — да, — хриплю над твоим ухом, — сладкая.       — возбудила, — тихо проговариваешь. — да, эйша деннис, вы можете, — возвращаешься к своему наглому шёпоту. обожаю его.       раздвигаю ноги, садясь на твои. одной рукой продолжаю упираться в стену, второй лезу в твоё нижнее бельё. ты привычно мокрая.       — тебя возбуждает соблазнять меня, ты поэтому такая мокрая? — хриплю, быстро дыша. нахожусь на твоём клиторе, едва его задевая, быстрые такие движения дарят тебе самые яркие оргазмы и самые громкие стоны.       — да, — легко говоришь, легко стонешь. ты лёгкая, в отличие от твоих движений.       ты вжимаешься в меня, быстро двигаясь. я не слежу за своими движениями, циклясь на одних и тех же. ты сдавленно поскуливаешь, рвано скользя пальцами по моему клитору. сжимаешь сосок, отрывисто двигаешься; я ловлю предоргазменное состояние, впитывая его всем своим существом, неразборчиво шепчу в твои губы, можно ли, получая одобрительные поскуливания в ответ. пара твоих движений, и мы кончаем в унисон.       вихрь моих хриплых стонов мешается с твоим скулежом, сбитое дыхание спирает, я слепо нахожу твои губы. кажется, фоном королева таки сошлась с колдуньей. целовать тебя в неотошедшем от этого оргазма состоянии ощущается как защищённость, безопасность, любовь.       — спасибо, — говорю, подкашливая. сжимаю и разжимаю твою талию обеими руками, глажу напряжённый живот. ты всегда держишь спину прямо, — кларисса деннис.       — омонимичные фамилии дали нам столько преимуществ, — усмехаешься. веду бровью, ухмыляясь. ты обнимаешь меня, прижимаясь головой к моей груди. я глажу твои волосы. люблю тебя.       — тебе спасибо.