На краю весны

Хотел бы я знать, зачем звезды светятся. Наверно, затем, чтобы рано или поздно каждый мог снова отыскать свою.

Весна в этом году пришла поздно и была особенно холодна. Холодный ветер гулял по улицам, как будто что-то искал, и даже воздух, казалось, стал колючим. В этот раз время года не жалело никого. Люди кашляли, прятали носы в шарфы, глотали таблетки горстями, но болезни всё равно брали своё. Ниннин, и без того тощая, болезненно выглядевшая девушка, подхватила простуду в последние дни холодов. Теперь же она сидела на жёстком пластиковом кресле в коридоре больницы и ждала, когда автоматический женский голос из динамика назовёт её номер. Пока что её номер не звучал. *** Ичжоу Ниннин была обычной ученицей старшей школы. Стеснительная и сдержанная. У неё не было друзей. И к тому же её семье из за работы отца пришлось переехать из Китая в Кореею. И за год проживания в столице она так и не нашла себе друзей. Одноклассники и вовсе сторонились её, а некоторые даже откровенно дразнили за молчаливость. "Странная", говорили за спиной. Но Ичжоу не отвечала. Она знала, что мир, это не шум, не голоса, не пустая болтовня. Она жила в книгах. Ниннин обожала читать, настолько, что подрабатывала помощницей в библиотеке. Там она чувствовала себя на своём месте: между стеллажей, среди запаха бумаги. *** Сквозь стеклянные двери в коридор дул сквозняк, девушка поёжилась. Пальцы её были холодны. Чтобы отвлечься, она стала рассматривать белоснежные стены больницы, в которые казалось пропитался запах медикаментов. Вдруг она, заметила странную вещь. На соседнем диване лежала тонкая книжка, или может, дневник. Он был без обложки, с чёрной резинкой, как старый Moleskine. Кто-то оставил его там, забыв или даже бросив нарочно. Любопытство пересилило всё остальное. Нин оглянулась по сторонам, никого не волновала эта на её взгляд интересная книжка, она встала, подоходя ближе. Осторожно взяла дневник в руки. Бумага была тёплой, как будто кто-то только что держал её. Она колебалась. Но всё же открыла первую страницу. Посреди страницы, аккуратным, почти каллиграфическим почерком, было выведено: «Жизнь со смертью». Странно, подумала девушка. Без колебаний, почти жадно, она начала читать дальше, проглатывая каждое слово. Это был дневник. Простой, искренний, и удивительно честный. На первых страницах говорилось о том, что у автора отказала поджелудочная железа. Болезнь была смертельной. Без надежды. Врачи дали ему, или ей, примерно год жизни. Не больше. Ичжоу замерла. Она держала в руках чью-то тайну. Чью-то боль. Чью-то смерть. И она понятия не имела, кто этот человек. Ни имени, ни намёков. Только искренность, выбитая в строчках на бумаге. И в этот момент, совсем неожиданно, кто-то коснулся её плеча. Ниннин вздрогнула. Подняла глаза. Перед ней стояла Учинага Эри, её одноклассница. Высокая, стройная, с тёмными волосами и ангельскими глазами, такими чистыми, что, казалось, они не могли знать ни боли, ни страха. Ниннин знала её, так же как знаешь далёкую звезду: светлую, заметную, но недосягаемую. Они почти не разговаривали. Были словно из разных миров. Эри была популярной, не только в их классе, но и в школе в целом. Общительная, живая, с заразительным смехом и вечной искрой в глазах. От неё веяло солнечным теплом, таким, какое бывает только весной. Учинага сдержанно улыбнулась, и, не дожидаясь, пока Нин скажет хоть слово, взглянула на дневник в её руках. — Привет. Ты нашла мой дневник? — произнесла она лёгким, будто рассеянным тоном, как если бы внутри не хранилось ничего страшного. Ни болезней. Ни отчаяния. Ни срока, отмеренного в один год. — Я думала, что потеряла его! — добавила она с театрально-наигранной усталостью. — Я везде его искала, оббежала полбольницы... — потом с улыбкой добавила, — Но зато нашла тебя. В этот момент из динамика раздался голос: — Талон номер двадцать два, пройдите в кабинет номер одни. Ичжоу вздрогнула, резко подняла голову. Поспешно, почти неловко, она протянула Эри дневник. Та взяла его медленно, будто это был обычный блокнот с лекциями. Ниннин, не дожидаясь реакции, развернулась и пошла к своему креслу, чтобы забрать рюкзак. — Ты же прочитала? — раздался голос позади. Нин остановилась. Учинага не ждала ответа, он и так был очевиден. — Я назвала его "Жизнь со смертью", — продолжила блондинка, глядя на обложку. — Я завела дневник после того, как узнала... о диагнозе. Ичжоу молчала. Внутри неё всё будто застыло. — Ты же не думаешь, что я шучу? — вдруг ахнула Эри, будто её осенило. — У меня не такой чёрный юмор, будь уверена. Брюнетка стояла, не оборачиваясь. Она слушала, но никак не могла понять, зачем одноклассница говорит это ей? Почему выбирает именно её? — Как ты уже прочитала... у меня отказала поджелудочная железа. — Эри сжала блокнот, прижав его к груди. — И... скоро я умру. — Вот как, — произнесла Ичжоу тихо, сдержанно. Одним словом. Как будто говорила о погоде. Учинага застыла. — Чего!? — воскликнула она так громко, что несколько бабушек в коридоре обернулись, недовольно бурча. — Ты вообще слушала? Ты должна была удивиться, расплакаться или... сказать что-нибудь поэтичное! — она картинно развела руки. — Ну, хоть что-то, вроде “лучше умирать молодыми” нет? Не хочешь ничего добавить? Темно карие глаза смотрели на Ниннин с растерянностью. Но девушка избегала взгляда. Она уставилась в сторону и сдержанно ответила. — Нет. — Ты серьёзно? — Эри засмеялась. Звонко, неожиданно. Смех был почти безумным, будто срывался с уст девушки последний раз. Лиза смотрела на неё, как на сумасшедшую. И медленно шагнула в сторону, чтобы пройти мимо. — Дай пройти, — спокойно сказала она. Эри стояла и молчала. Улыбка постепенно исчезала с её лица, оставляя в глазах что-то уязвимое, незащищённое.