Между мирами и отчаянием

Он и сам не до конца понимает, что именно происходит с ним с каждым новым днем. Он чувствует тягучую, липкую пустоту, которая разливается внутри, забирая минимальные остатки его воли. Единственное, что он точно понял, это то, что сегодня ему еще хуже, чем вчера. Хуже физически и морально. Он лежит на кровати, полумёртвый, выпивая третью банку каких-то мерзких консервов, сделанных наспех в пищевом модуле, с трудом проглатывая каждый кусок этой безвкусной массы. Выкинув опустевшую банку ко всему остальному хламу, захламляющему его пол, Ло даже не пытался скрыть отвращение, исказившее его лицо. Вокруг кровати, как баррикада, валяются пустые пачки из-под сублимированной еды, найденной непонятно где, в ярких упаковках, контрастирующие с серыми стенами бункера, и десятки пустых банок от энергетиков, у которых кажется уже давно истек срок годности, которые едва ли помогают ему продержаться до конца дня.       Несмотря на поздний час, когда весь бункер обычно погружается в тяжелый, неестественный сон, дверь со скрипом открывается, издавая уже знакомый раздражающий звук. Обременённый страхом, Ло не утруждается оборачиваться на звук. Он даже не посмотрел на вошедшую фигуру. Луиза. Снова.       Он уже заранее подумал об этом приторном запахе ее духов, как предвестнике тошноты. Он знает, зачем она здесь. Завербовать. Убедить. Затащить в эту проклятую организацию, которая забрала у него все. Она видит в нем потенциал, ресурсы, которые можно использовать. А он видит в ней лишь напоминание о своей несостоятельности. Он из последних сил цепляется за остатки своей независимости, хотя глубоко в душе понимает, что это, возможно, единственный шанс выбраться из этой ямы, получить хоть какую-то помощь. Но воспоминания всплывающие яркой картинкой у него в голове не дают и шанса. Он помнит о боли, о потере, они слишком сильны чтобы их забыть так просто. Он скорее умрет в этой грязной комнате, чем снова станет марионеткой в их руках.       Ло не смотрит на нее, но думает о ее взгляде. Мягкий, участливый, но такой фальшивый. Он знает, что за этой маской скрывается холодный расчет, желание пополнить свои ряды сильным бойцом. И это осознание вызывает лишь немую злобу и отвращение. Ему хочется кричать, чтобы она ушла, чтобы не тратила на него время, чтобы оставила его в каком-то месте одного. Но он молчит.       Слишком устал. Слишком сломлен. Он просто лежит, глядя в потолок, ожидая, когда этот визит закончится, и он снова сможет вернуться в свою тишину, в свою пустоту. И даже в этой тишине он слышит шепоты надежды, предательски прорывающиеся сквозь густую пелену отчаяния. Надежды на то, что однажды все изменится. Надежды на то, что он сможет вырваться из этого замкнутого круга. Но эта надежда такая слабая, такая призрачная, что он боится даже в ней.